Чтение онлайн

– - Соня, -- снова вывел её из задумчивости обволакивающий голос Игоря, -- в твоём возрасте уже стыдно совершать глупости. Ну посмотри на себя в зеркало, подумай, что скажут люди, вернись, в конце концов на землю. Погуляла и хватит. Завтра же отнесём заявление в ЗАГС и всё будет, как раньше.

Соня удивлённо подняла глаза, неужели она не сказала Игорю о том, что через две недели у неё свадьба. Этот факт так рассмешил женщину, что хохот, замешанный на прозрачных слезах счастья, буквально взорвал небольшое помещение.

На шум из ванной вылетела Наташа и окинув пару испуганным взглядом, громко спросила:

– - Там шампунь против перхоти, это ваш?

– - Наташа, -- успокаиваясь, произнесла Соня, -- ты не обязана собирать вещи Игоря. Он сам в состоянии это сделать.

– - Ну уж нет, -- буркнула девушка, бросая красноречивый взгляд на поникшего мужчину, -- сама всё соберу, чтобы потом не говорил, что что-то забыл. Лично проверю, чтобы даже шампуня против перхоти от него не осталось.

– - Дура, -- зло бросил Игорь, расправляя плечи.

Поняв, что этот этап его жизни закончился, мужчина, зло подхватив переполненную сумку, направился к выходу.

– - Шампунь забери, -- закричала Наташа, бросаясь вслед за ушедшим.
– И адрес оставь, куда манатки отправить.

Откинув голову на спинку кресла, Соня с удовольствием наблюдала за носящейся по комнатам Наташей, понимая, что только что закрылась не только дверь за Игорем, закрылась дверь разделяющая её с прошлым.

(год спустя)

В оглушающей тишине комнаты затрезвонил сотовый телефон и Максим, в неосознанном порыве, схватил аппарат и засунул его под нагретое тяжёлым одеялом тело. Соня, причмокнув губами, перевернулась на другой бок, а маленькая Ядвига недовольно сморщила лобик. Телефон продолжал приглушённо звенеть и поняв, что на другом конце связи без боя не сдадутся, Максим, не открывая глаз, встал и вышел из комнаты.

– - Ну и? Кому не спиться?

– - Максик, дрыхнешь, чтоли? А чего голос такой опухший?

– - Гузелька, шалапутка, -- радостно улыбнулся мужчина, окончательно просыпаясь.
– Чего трезвонишь ни свет, ни заря?

– - Какая "ни заря"?
– возмутилась собеседница.
– Солнышко уже и двери, и окна выломало, а вы всё спите. Глянь на часы, одиннадцать.

– - Действительно, -- удивился Максим и радостно добавил: -- А у нас зубки режутся.

– - Так вы у дантиста? А я думаю, чего ты шипишь.

– - Какой дантист? Нам ещё делать нечего у дантиста. Просто, когда у детей зубки режутся, они становятся очень неспокойными, это больно, наверное. Так что мы уже две ночи спим по очереди. У вас-то как дела?

– - Всё нормально. У тебя папец-молодец время есть на почирикать или твоя очередь люлю качать?

– - Не знаю сколько времени мне выделит Ядвига Максимовна, но пока спит, могу поболтать.

– - Тогда начну всё по порядку. Бабушка и дедушка Ильки, собрав всю свою гоп-компанию, улетели на юг, точнее на Кипр и уже больше года носа сюда не показывают. Тимура, при всей своей сволочности, всё-таки устроили в универ, как обещали. Он теперь "господин профессор", бороду отпустил, животик, очочки нацепил и портит студентам вольницу. Но мы к нему раз в месяц обязательно наведываемся, на землю спускаем. Он, как нас увидит, сразу очочки стыдливо в карман прячет, животик втягивает, и студенты на недельку получают самого лучшего препода, потом его опять заносит.

Ну, за моего папку ты знаешь. Почти три месяца без работы болтался, искал достойную. А как сейчас с работой сам знаешь, и с достойной, и с недостойной. Он-то привык гордым быть, но это прокатит, пока ты один, а когда с тобой рядом "растущий организм", который по три раза в день в пустой холодильник заглядывает, то тут уж не до жиру. Так что Алим Анварович засунул свою гордость в тот самый пустой холодильник и поехал в Москву. Нашёл своих родственников по бабушкиной линии, а они, даром, что графы, нормальными мужиками оказались, знали про бабушку, искали её много лет и очень нам обрадовались. Так что теперь папа в городской администрации работает. Обидно, конечно, но такая она, жизнь: где классного спеца Алима Низамова и на порог не пустят, там перед потомком графа Невзорова и дверь нараспашку, и любой каприз.

Что ещё? "Колбаса" наша сидит. На её место прислали нормальную директрису. Дед Васька говорит: "даром, что в возрасте, бегает, даёт нашим прикурить не хуже молодой".

Снежана наконец со своим уродом развелась. Все нервы нам вымотал. Сначала у него, как у Пикассо, "розовый период" был: засыпал Снежку цветами, серенады пел под окном. Представляешь, позорище.

– - Почему, позорище?
– улыбнулся Максим.
– Ты посчитай, сколько теряет этот человек и не на такое пойдёшь. Как Снежка?

– - Держалась молодцом. Такой номер может прокатить, если есть хоть искорка чувства, а Снежка уже не знала, как от него отделаться. Поняв, что серенады не действуют, начался второй этап, не знаю, какой он там у Пикассо, а у нас, чем дальше в лес, тем толще партизаны. Слёг наш партизан в предынфарктном состоянии, вызвал к себе дочь и начал ей втирать, что жить без них не может, что вены вскроет, живот вспорет и... что там у вас еще на хирургическое вмешательство?

– - Это вопрос риторический или нужно отвечать? Кстати, довольно странно с его стороны искать помощи у Илоны.

– - Так он же её видел три раза за двенадцать лет, вот и решил, что она такая-же незабудка, как и её мама. Илонка ему в двух словах и на трёх пальцах объяснила дорогу и на этом этап "скрытой партизанщины" закончился. Начался третий этап - простой пацан Игорь Поцаревич, как он есть. Просто пришёл и просто потребовал алименты.

– - Какие алименты? Илонка-то со Снежаной осталась.

– - А при чём здесь Илона? Алименты он на содержание себя любимого потребовал. Пришлось вмешаться.

– - Как?

– - Применить грубую физическую силу, -- скромно объяснила девочка.

– - Гузель, -- в притворном ужасе прошептал Максим, -- он жив?

– - Знаешь, друг наш Максик, -- девочка на несколько секунд задумалась.
– Мы с Илькой, путём многочисленных опытов и экспериментов, подтвердили старую мудрую истину, -- Гузель выдержала паузу, достойную Станиславского и, звонко засмеявшись, крикнула: -- Оно-таки не тонет!

– - А у Алима со Снежаной как?
– натягивая тёплый свитер, спросил Максим.