Чтение онлайн

Молодая высокая блондинка несмело приблизилась, обходя огромную грязную лужу. Пожалуй, её можно было бы назвать красивой, если бы не красные опухшие глаза и развеянные по ветру тусклые слабые волосы. Сердце Алима неосознанно пропустило удар: женщина чем-то неуловимо напоминала давно ушедшую Милочку. Да, пожалуй, если бы не заплаканные глаза и не грустно опущенные уголки крупных красивых губ...

– - Товарищ майор, -- снова повторила женщина слегка охрипшим от утренней влажности голосом.
– Найдите, пожалуйста, мою дочку. Илоночка иногда бывает резка и не сдержана, но, а душе она ангел. Это своего рода защитная реакция. Я знаю это, как никто. Просто она прячет свою мягкость и доброту...

– - Очень глубоко, судя по рассказам тех, кто её знает.

Женщина жалобно всхлипнула и из глаз снова покатились тоненькие, прозрачные ручейки слез.

– - Девочка, которая её захватила... Мама говорит, что у неё звериные инстинкты. Илоночка может не сдержаться и сказать что-нибудь грубое. Мне даже страшно подумать, чем это может закончиться.

– - Меньше думайте, Снежана Филипповна, -- буркнул Алим, искоса оглядываясь на спешащего следом Тимура.
– - Если девочки за три недели не загрызли друг друга, значит Илоне в обществе этой подруги комфортнее, чем в обществе вашей мамы. У вас машина есть?

– - Да. Красный "Лексус" припаркован на стоянке.

– - Гостиница "Лазорево", вам о чем-то говорит? Судя по всему, девочки сейчас там. Если мы прибавим ходу, то есть шанс найти их раньше, чем холуи вашей мамы.

Не спрашивая разрешения, Алим взял ключи и, провернув зажигание, медленно выехал с парковки. Снежана, пристегнув ремень безопасности, мягко откинула голову на спинку сидения. Последние дни она спала урывками, когда уже не могла бороться со сном и, увидев очередной кошмар, подскакивала с дивана и неслась в кабинет отца в ожидании хороших новостей. Однообразный пейзаж за окном, мерное покачивание машины, убаюкивающее шуршание шин сделали своё дело и глаза женщины начали медленно закрываться, но тут под колесо попал камень и Снежана, подпрыгнув на сидении, резко проснулась. "Господи, вот позор-то, -- краснея подумала женщина, -- Полчаса назад ревела, что дочка пропала, а как отыграла, так сразу и задрыхла. Не мать, а ехидна. Однозначно".

Взгляд её плавно перенесся на руки Алима, держащие руль: большие, сильные, надежные мужские руки. Перед глазами снова встала во всей красе отвратительная вчерашняя сцена. Неделю назад Игорь, узнав о пропаже дочери, приехал в резиденцию тестя и бегал по этажам театрально заламывая руки и трагическим голосом завывая: "Что делать?" Пока безутешный папаша просто бегал и завывал, его не замечали, но вчера, распространяя благоухание французского мужского одеколона, Игорь впорхнул в кабинет профессора Лазарева и потрясая утренней укладкой, бросился на одного из сотрудников милиции, который занимался данным расследованием. Схватив офицера за лацканы пиджака, мужчина, монтыляя головой из стороны в сторону, истерически закричал: "Сколько? Сколько вы хотите, чтобы начать, наконец, искать моего ребенка? Говорите же. Я все отдам". Такого ощущения стыда за близкого человека, Снежана не испытывала никогда. Офицер, не меняясь в лице, оторвал руки Игоря от своего мундира и, как плешивого кузнечика, вытолкал мужчину за дверь со словами: "Успокойтесь и не мешайте работать". Прячась, взгляд Снежаны зацепился за лицо матери. Ну, никто ничего другого и не ожидал. Все то же брезгливое выражение. И ведь ничего не скажешь. Действительно, и говорила, и просила. "Я все отдам", а что у тебя есть, отдающая сторона? Когда Снежана пришла к нему в общежитие, в ящике шкафа одиноко валялась пара застиранных трусов и брюки старшего брата. Это сейчас мы носим трусы только от "Calvin Klein", а рубашки и костюмы нам шьет лучший в городе портной, откуда и взялись хорошие привычки. Переехав к побитому Дон Жуану, Снежана почти месяц не общалась с родными в знак протеста, но как только Игорь узнал, что сожительница в положении, он в тот же день, надев парадные трусы и все те же брюки, явился к Лазаревым с просьбой о спонсировании на фрукты, овощи, затем на одежду, на новую машину... Его совершенно не напрягала та брезгливость, с которой Зоя Ларионовна и Филипп Романович протягивали ему ассигнации. Снежана постоянно наступала на горло собственной гордости, убеждая себя, что это необходимо для малышки и в то же время точно знала, что скорее давилась бы манкой на воде и ходила пешком, чем позволила бы так к себе относиться. Уже через год семейной жизни, Снежана не питала никаких иллюзий по отношению к мужу и глядя, как он, стоя перед зеркалом в ванной, золотым пинцетом выщипывает в носу волосы, ловила в своём отражении в зеркале ту же брезгливую гримасу, за которую раньше вычитывала родителей.

А ведь так хотелось счастья, простого женского счастья, чтобы вот так, как сейчас, отдать ключи и точно знать, что этот человек поедет и спасет. Её, её дочь, мир, ну в общем, всё, что можно. В очередной раз поймав себя на том, что не сводит глаз с рук майора, Снежана отвела взгляд в сторону и снова обреченно подумала: "Ехидна, ехидна и есть".

Вечер медленно собирал рассеянные по небу лучи, наполняя воздух мягкой, желанной прохладой. В скверах начали появляться пенсионеры, вышедшие на вечерний променад, выскочившие, после дневного заточения дети, взъерошенными воробьями носились по пыльным дорожкам, вызывая праведный гнев у старшего поколения и расслабленные потуги прекратить вакханалию у, перегруженных рабочими проблемами, родителей.

Ира быстро преодолела открытое пространство улицы и, зайдя в тень огромных, никогда не облагораживаемых деревьев, сложила брошенную газету в простенький веер. Дом, в котором была прописана Зинаида Сковородникова находился на другой стороне улицы и сейчас снова предстояло выйти из благодатной прохлады парка и окунуться в ещё не потухшую жару старого двора.

Сев на скамейку, девушка устало обмахивалась самодельным веером, угрюмо прокручивая в голове события вчерашнего дня. Почему все сладкоголосые родственнички Сони, так против её отношений с Максимом? Ну влюбилась женщина, так порадуйтесь за неё. Парень младше на десять лет, так тоже не проблема, не восемнадцатый век, чтобы переживать, что скажут соседи. А вот наследство, это стимул. Ради таких денежек можно пожертвовать ненужным наследником. Ну не поверю, что отец сделал такую глупость и переписал всё на имя непутёвой матери. Хотя, если кто-то сказал, что дама не блистала умом, это не значит, что так оно и есть. Впрочем, вычислять ай кью мадам Тышкевич уже поздно, но всё же интересно, что о ней расскажет предполагаемая соперница.

Небольшой старый дом на краю города поражал своей запущенностью: облупленные стены, пережившие не один век, стыдливо прикрывали высохшими стволами деревьев и тёмные потёки, и одиночные, залатанные трещины, свидетели когда-то бурной и счастливой жизни. Лифт встретил девушку таким скрипом, что, взглянув в открывшиеся со скрежетом двери, Ира испуганно сглотнула слюну и побежала по лестнице на пятый этаж.

Дверь открыла немолодая полная женщина и выглянув из щёлочки, грубо буркнула:

– - Ну и? Чего надо?

– - Ищу Зинаиду Сковородникову, -- Ирочка постаралась вложить в улыбку всё своё актёрское мастерство, но скривленное личико с головой выдало страх девушки перед незнакомкой.

– - Так умерла Зинаида Павловна, -- тихо прошептала женщина, снимая длинную цепочку с двери.
– Заходите, только не кричите, а то я только внучку уложила. Год уже, как умерла. Данка, дочка её, как положенный срок пришёл, вступила в права наследства и продала квартиру. Так что сейчас мы с дочкой тут живём. Не повезло квартире, одни бабы живут. Что Зина всю жизнь без мужика, теперь мы, две разведёнки... Вот такая судьба. А Данка, с тех пор, как квартиру продала, так сюда больше не ногой. Оно и не мудрено, не ладила она с матерью, хотя чего её судить, какая из Зины мать, всю жизнь только о работе и думала, как дочь жила никогда не интересовалась. А вы по какому вопросу пришли?

– - Я из галереи "Гала", -- Ира растерянно сдвинула брови, приврать она умела и беззастенчиво пользовалась враньём в случае необходимости, но данный случай не вызывал никакой необходимости, поэтому самостоятельное поведение языка вызвало вопросы, но отступать уже было поздно, и девушка отпустила на волю воображение.
– Зинаида Павловна незадолго до смерти взяла на изучение некоторые материалы, а они находятся под моей ответственностью.

– - Вот тут я вам ничем помочь не могу, -- развела руками собеседница, прислушиваясь к сопению за дверью.
– Тут вам лучше к Дане обратиться, да и то вряд ли поможет. После смерти Зины, дочка собрала всё, что было поценнее, пару колечек да серёжки покойной, а всё остальное велела выбросить. Даже фотографии не взяла. Очень на мать сердилась. После неё осталась коробка с документами, только никаких материалов научных там нет, одни дневники её, любила старушка свои мысли письменно оформлять, вот и осталось тетрадок немерено. А мне всё выкинуть жалко, всё-таки это жизнь, может спохватится Данка, прибежит за материным приданным.

– - А вы не дадите мне посмотреть эти записи, -- вспыхнул огонёк надежды в глазах девушки.

– - А чего же не дать, -- обрадовалась хозяйка квартиры, -- честно говоря, для нас каждый сантиметр необходим, а эта коробка целую полку занимает. Только вам придётся самой лезть снимать её, у меня уже силы не те.

Ира, пыхтя и поддерживая коробку снизу ногой, дотащила ношу до первой попавшейся скамейки и вытерев выступивший пот, устало опустилась на горячие доски. Кто бы мог подумать, что умные мысли столько весят. Сорвав скотч, девушка рывком раскрыла картонные дверки и скривилась от выпущенного на свободу удушающего запаха залежавшейся бумаги. Взяв лежащую на самом верху старую общую тетрадь в еле заметную клеточку, Ира, уподобившись юному археологу, перевернула первые пожелтевшие страницы и углубилась в изучение чужой жизни.

"Мечты сбываются. Сколько же лет моей мечте? Двадцать пять. Неужели так быстро пролетело время, неужели прошло двадцать пять лет с того дня, когда меня, маленькую студентку-первокурсницу сбил в коридоре высокий стройный юноша, а потом помог подняться и, поцеловав кончики дрожащих пальцев, тихо спросил: "Всё в порядке, малыш?" Как же я влюбилась, как кошка, как кролик, готова была сидеть часами в столовой, ожидая, когда он придёт купить булочку с соком. И ведь знала, что парень занят, и занят прочно, и никогда мне, Зине Сковородниковой не встать в один ряд с потомком литовских князей Златой Даугале, и всё равно ждала, любила и надеялась. Каждый день, подходя к зеркалу убеждала себя, что и я, Зина Сковородникова ничем не хуже Златы, может и не умею ходить такой царской походкой, как Злата, не умею улыбаться, чуть опуская кончики губ, отчего лицо озаряется нежным задумчивым светом, но зато я похожа на Валентину Серову, все так считали и это немного поднимало самостоятельно засунутое под плинтус самолюбие. Первые годы отмечала годовщину нашего первого столкновения, накрывала стол на двоих и верила, что когда-нибудь мы сядем за этот стол вместе. И вот мечта сбылась. Вот лежит мой принц и храпит. Храпит с той же тональностью, что и лаборант Рома, по уши влюблённый в меня всю жизнь, так же, как и заведующий магазина, расположенного в нашем районе, обещавший достать звезду с небес, так же, как отец Даны, Олег, не выдержавший моего увлечения, как он считал, работой. Странное чувство, мечта сбылась, а вместо удовлетворения пришло разочарование. Ведь совсем недавно костёр горел, расплавляя всё вокруг, и я старательно оберегала это пламя, подбрасывая то полено, то хворостинку. Посмотрел в мою сторону - хворостинка, подошёл, спросил, как успехи - целое бревно и неделю только этим и жила, как же получилось, что только сегодня поняла, что костёр-то давно погас и никакое, даже самое сухое бревно, брошенное на пожарище, уже не воспламенит былое пламя".