Чтение онлайн

— Нарушение канонических рецептов, утверждённых палатой зельеваров в 1379 году по указу его величества.

— Рецепты 79-го года устарели, — спокойно проговорила Агата. — Это было ещё при прошлом императоре!

— Устарели или нет, это не вам решать, — покачал головой полноватый мужчина. — Новые рецепты требуют разрешения от малого совета зельеваров.

— Да ваш совет уже два года не собирается! — чуть не перешла на крик Агата. — Я подавала прошение.

— Таков порядок, мастерица, — вступил в разговор второй. Насколько я понял, представитель уже упомянутой палаты зельеваров. Он был постарше, его голос был тихим, но от этого не менее ядовитым. — А ваша деятельность вызывает вопросы.

— Верно, верно, — вновь взял бразды правления в свои руки полноватый мужчина. — Использование неутверждённых ингредиентов приравнивается к ереси в алхимическом искусстве. Откуда у вас слёзы лунной орхидеи? Последняя партия такого товара была закуплена исключительно для нужд имперского госпиталя.

Он потряс пергаментом как священной хоругвью. Его спутники смотрели на Агату с туповатым торжеством. Они в общем-то были массовкой для давления, на всякий случай.

Я, не ускоряя шага, шёл по улице, как будто направлялся куда-то дальше. Но моя траектория движения плавно загибалась, приводя меня прямо к этой группе у двери. Я не стал вклиниваться между ними, просто оказался рядом и стал частью пейзажа происходящей ссоры.

— Я работаю с лицензированными поставщиками, — произнесла Агата, хотя в её глазах мелькнул страх, который быстро сменился злостью. — У меня есть доказательства.

— Работа с серым рынком не считается, — заявил полноватый мастер. — Особенно учитывая потенциально опасные зелья, производящиеся здесь.

— Мои зелья не опасны. Они проходят проверку.

— Какую проверку? — наклонился к ней мастер, и его голос стал сладковато угрожающим. — Вашу собственную? Самопроверка — это не проверка. Это самоуправство и ересь.

Слово «ересь» повисло в воздухе тяжёлым обвинением. Люди на шумной улице уже стали обращать внимание на спор. Кое-кто даже перешёптывался, бросая на Агату странные взгляды.

— Ваша лавка подлежит немедленному закрытию, а все зелья, субстанции и инструменты — конфискации для проведения экспертизы.

— Вы не посмеете… — начала говорить Агата, но её голос дрогнул.

— О, мы очень даже посмеем, — прошипел алхимик постарше. — У нас есть все полномочия.

Это уже была не угроза, а циничная расправа. Они не просто давили, а собирались забрать всё, что у неё было. Агата держалась неплохо — прямая спина, спокойное выражение лица, но только её худые плечи под простым платьем слегка подрагивали. Она была загнана в угол, и алхимики перед ней наслаждались процессом.

При этом меня ни она, ни проверяющие не заметили… поначалу. Но полноватый мужчина с пергаментом захотел получить одобрение у зрителей и принялся осматриваться по сторонам. И ближе всего оказался я. Наши глаза встретились. Мастер с пергаментом дрогнул, моргнул, и в его узких глазах мелькнуло недоумение.

— Проблемы, господа? — спросил я, обращаясь к нему спокойным, негромким, лишённым всякой эмоциональной окраски голосом.

Мужчина с пергаментом выпрямился, пытаясь придать себе важности и вернуть утраченную уверенность.

— Это не ваше дело. Идёт официальная процедура палаты зельеваров.

— Я ратник Ордена, — перебил я его мягко.

Мои слова оказались тяжелее его печати на бумажке. Я не представлялся, а просто озвучил факт, даже не стал говорить своего имени. В текущих условиях это было неважно. Орден — это сила, с которой даже в палате зельеваров необходимо считаться. Мужчина сглотнул, а затем хитро усмехнулся.

— Так я и поверил, — злобно выплюнул он. — А где нашивка? Где документы? Или вы, как она…

Только обращение на «вы» спасло его от оплеухи. В конце концов, выслушивать хамство я не собирался. Вместо этого я вытянул ладонь вперёд, и её вместе с кистью охватила тёмно-серая аура. Все трое зельеваров, если они, конечно, ими были, одновременно отшатнулись. Их глаза напоминали золотые монеты.

— Р-ратник, мы действуем в рамках нашего свода правил, это… — полный мужчина с пергаментом опустил свой листок и кивнул в сторону Агаты. — Она бвиняется в серьёзных нарушениях.

— Ясное дело, — кивнул я. — Слышал. Ересь, незаконные ингредиенты. Тяжкие обвинения.

Я сделал паузу, давая им почувствовать моё мнимое согласие, а затем медленно перевёл взгляд с бумаги на его лицо.

— Ваше обвинение как представителей палаты зельеваров зафиксировано, — холодно произнёс я. — Мастерица Агата как алхимик и подданная империи имеет право на официальное разбирательство. С учётом военного положения и императорского указа о приоритете оборонных нужд, такое разбирательство должно проходить с привлечением арбитра. Для непредвзятости.

По лицам всех троих пробежала лёгкая судорога. Арбитр — это было весомое слово, которое означало месяцы волокиты, тонны бумаг, взятки чиновникам и полную потерю контроля над ситуацией. И, самое главное, немедленную конфискацию товаров или передачу лавки они провести уже не могли.

— Полагаю, к орденскому арбитру ни у кого вопросов не будет, — мягко произнёс я. — Верно?

— Подождите, — пытался вмешаться старший. — У нас есть все полномочия…

— Без сомнения, — согласился я. — Но я бы хотел взглянуть на бумаги.

Моим собеседникам ничего не оставалось, кроме как передать мне документ с печатью. Они, конечно, немного попереглядывались, но подчинились. Я же вскрыл печать и пробежался глазами по строчкам.

— Печати коменданта нет. Передача прав на лавку по-хорошему должна происходить при участии суда, — я закончил читать бумаги и передал их обратно. — И без арбитра, боюсь, уже не обойтись.

Старший зельевар начал переминаться с ноги на ногу.

— Мы действуем по упрощённой процедуре в связи с угрозой безопасности, — начал лепетать он.

— Угрозы безопасности? — спросил я, слегка приподняв брови. — От цветочного магазина Мастерица Агата, я чего-то о вас не знаю?

Я повернулся к девушке. В её глазах блестели искорки. Она резко помотала головой.

— Вот видите, — развёл я руками, обращаясь к представителям палаты, с видом человека, который старается быть объективным. — Вы о ереси и нарушении рецептов. Я — о безопасности города в военное время.

Я вздохнул, изобразив досаду человека, которому мешали работать.

— Я доложу инструкторам и командирам о ваших опасениях. А вам придётся оформить всё как положено, со всеми печатями и подписями. Нам ведь сейчас не до скандалов на улицах, верно? Город и так на взводе.

Я подарил им красивый бюрократический и лестный выход. Они могли отступить, не потеряв лицо. Мол, ратник вмешался, и всё нужно сделать согласно букве закона. Или упереться и получить настоящие проблемы с Орденом, о процедурах которого у них вряд ли было хоть малейшее понятие.