Cyber Flavor
Шрифт:
Ни о чем не подозревающий Мурат только пожал плечами, поглядев на свой переставший грозно пиликать браслет.
Ко мне домой мы добрались в отличном настроении, без остановки шутя и улыбаясь. Предстояло, конечно, признаться другу во взломе компьютера, но я больше не переживала по этому поводу. Возможно, Мурат даже восхитится этим неблагородным делом…
Свернув в коридор, я едва успела затормозить. Такое могло случиться только со мной!
Одна из дверей, за которыми гостей ждала только стена бассейна, выложенная плиткой, была распахнута. Рядом стоял стол. На столе, периодически отрываясь от него и упираясь в кафель, переминались ноги в пони-брюках, сверкая пятками — пристегивающаяся подошва лежала под столом. Остальное тело, к моему удивлению, скрывалось где-то вверху, между стеной бассейна и дверным наличником. Только задница топорщилась снаружи, неритмично дергаясь во все стороны и изредка вскидываясь к потолку.
Не растерявшись, я откашлялась и, повернувшись к Мурату в пол-оборота, с чувством произнесла хорошо поставленным голосом:
— Обрати внимание на эту композицию! Перед тобой редчайший случай выхода искусства за грань! Кафель в проеме выполнен на стыке минимализма и лучизма, а нелепый человеческий придаток в полной мере позволяет ощутить всю бессмысленность человеческого бытия и…
Мурат, не дослушав, запрокинул голову, содрогаясь от смеха. Не выдержала и я, опустившись на пол.
— Сволочи! Прекратите ржать! — донесся приглушенный голос Матроскина. — Я застрял!!!
Глава 14. Laika
Лайка Гагарина ждет
— Её он домой заберёт.
Роман Рябцев «Лайка (Gagarin party)»
Константин методично кидал в свою кружку разноцветные шарики, наблюдая через прозрачное стекло, как они разворачиваются в уже окрасившемся кипятке в подобие цветов, пенятся, перемешиваются красочными завихрениями и только после этого делал очередной глоток вязкого сладкого напитка.
Одно его кошачье ухо выглядело засаленным и больным — полностью отмыть его от оливкового масла не удалось.
Справедливо рассудив, что идея Жасмин — вызволить застрявшего с помощью масла, а не мыла — ей и отмывать все, я безжалостно отослала мелкую с тряпкой и моющим средством проводить уборку. Мало того, что сестрица вообще впустила Матроскина в квартиру и оставила ходячую катастрофу без присмотра, так еще и успела зайти со стороны бассейна, вылив почти половину бутылки масла практически ему на голову для «помощи», не задумываясь, где дорогой гость будет отмываться. Иногда я забываю, что Жасмин еще ребенок и рассчитываю на нее как на взрослую.
Зато после злоключений «Катенька» притихла. Оказалось, человеку просто хотелось увидеть «ту самую комнату с видео», где я устроила себе лабораторию. Матроскин, тренируясь в детективном деле, сообразил задать нужные вопросы, на которые получил ответы. В результате выяснил, что никакого подвала у нас нет, и интересующее его помещение находится в квартире. Но дальше везение закончилось — Жасмин догадалась о его цели и отказалась показывать дорогу.
Тогда отважный детектив рискнул открывать все двери подряд. Но, не имея понятия об истинных размерах квартиры (некоторые комнаты показались ему не имеющими прохода дальше) смог обнаружить только дверь, за которой вместо комнаты увидел стену с кафелем. Желая, во что бы то ни стало, раскрыть секреты, и обнадеженный тем, что я как-то туда попадаю, Матроскин не придумал ничего лучше, чем попытаться пролезть в узкую щель. И ему это даже частично удалось.
Пока незадачливый детектив отмывался от масла и переодевался (как оказалось, в гости «Катенька» явилась, прихватив с собой все вещи из гостиницы, что не могло не умилить если не наивностью, то наглостью) я успела рассказать Мурату историю взлома его компьютера.
Друг не просто не обиделся, он от души поржал!
Мы решили, что Килиманджарову не нужно знать про такую программу, как БэС, даже если он не запустит ее «в массы». Льюис точно не был бы доволен, распорядись я его подарком подобным образом. Отложив решение остальных вопросов, мы отправились на кухню, где лениво беседовали с притихшей «Катенькой». Матроскин нет-нет, да и включал детектива, а может, врожденное любопытство, и задавал порой странные вопросы, или вовсе принимался что-то нам рассказывать. Но его присутствие никак не напрягало. А сам Матроскин (чудо!) думал иначе, и регулярно беспокоился, не надоел ли нам.
И мы по очереди его успокаивали. Мурат, пребывавший после знакомства с программой в состоянии эйфории или чего-то похожего, даже рассказал о своем стремлении написать код, который позволит передавать запахи по интернету без специальных приспособлений, типа картриджа, смешивающего базовые запахи, модифицированных принтеров и металлических штырей, вставляющихся в нос.
— Считаю ли я это глупостью? — воскликнул Матроскин, видимо уловив на лице собеседника тень сожаления об излишней откровенности, — Да я, если хочешь знать, лучший друг Григория Гвоздевича!!! Да-да, того самого, который хочет спасти Лайку, и пытается протолкнуть закон для космоса, на случай, когда машину времени изобретут!
О человеке, всерьез призывающего спасти первую собаку-космонавта, принесенную в жертву ради науки, не слышал только ленивый. Гвоздевич — персона повсеместно известная, не то, что какая-то там Защитница ИИ. Мечтатель находил поддержку по всей планете. Когда несколько лет назад заговорили как бы в шутку о том, что неплохо бы принять закон, запрещающий изобретение машины времени (т. к. такая машина могла бы навредить, а то и вовсе уничтожить цивилизацию) он немедленно начал собирать голоса против, мотивируя это тем, что нужно запретить использование такой машины на Земле, но не в космосе. Для космоса Гвоздевич требовал принять закон, позволяющий в случае гибели космонавта использовать машину времени для его спасения. И первой спасенной должна стать Лайка. Этот человек просто бредил идеей ее спасти. И других людей заставлял «загореться». Только сейчас думая об этом, я испытывала желание забрать не Лайку из космоса, а Льюиса. Достаточно ли я сделала для этого? Явно нет. Нужен новый план и поиски новых возможностей.
А разговор за столом медленно перетекал на возникшие из-за деятельности Гвоздевича немного тупые шуточки про Лайку и лайки (мол, оставить ли лайки как есть — сердечками или трансформировать теперь в собачку?), бродившие по интернету. Константин сам рассказывал их и сам же ругался, и я чуть было не посмотрела на него что называется «другими глазами», но вовремя вспомнила, что Гвоздевич — человек добрый. Слишком добрый, если терпит в друзьях такое чудо, как «Катенька». Впрочем, я ведь недалеко от него ушла.
— Ты с таким видом говоришь, будто вернуться в прошлое, чтобы спасти Лайку — твоя собственная идея.
— Не моя, но я полностью это поддерживаю! Только новый хит пока не пишется.
Ну да, это ж не «и на Марсе будут яблони цвести» каверкать! Но взглянув на пострадавшее кошачье ушко, я сдержала ядовитый комментарий. Тем более, благодаря Матроскину, меня посетило своего рода озарение.
Потому я безропотно отвела гостей в комнату с бассейном, позволив воспрянувшей духом неугомонной «Катеньке» везде полазить.
Не помню точно, что должно было находиться здесь по плану. Кажется, между квартирный коридор и одна-две комнаты, перегородки которых снесли. В воспоминаниях неоштукатуренные стены сливались в один сплошной лабиринт. Но, так или иначе, для бассейна пришлось возвести стены внутри стен. С той стороны, где застрял Матроскин, стенка бассейна почти вплотную прижималась к стене помещения, оставляя зазор, в который умудрился частично просочиться Константин, а с «нормальной» стороны оставалось небольшое пространство со шкафчиками для одежды, крошечным душем и прочим.