Чтение онлайн

Даже думая об этом, я знаю, что это лишь тщетная надежда — что генерал доберется до нас прежде, чем Вос прикончит меня. Любая надежда выбраться живой тает с каждой проходящей секундой. Он не успеет, если вообще доберется.

Это паника или безумие, я не уверена. Хотя только безумие может объяснить мысли, проносящиеся в голове, когда я бью ее всего лишь сжатым кулаком. Ни один урок о войне с фейнами, который я когда-либо получала, не давал повода думать, что это хорошая идея. И все же, когда мой кулак врезается в ее нос, я чувствую удовлетворение от того, как неестественно он сгибается. Хрупкие кости внутри поддаются тарану моей руки с громким хрустом.

Поток ругательств фейнов срывается с губ женщины, когда ее рука взлетает к носу, пытаясь остановить сильный поток хлынувшей крови. Этого достаточно. В тот момент, когда ее глаза смыкаются, я бросаюсь прочь, уверенная, что смогу спрятаться где-нибудь в густой листве вокруг, пока кто-то более подготовленный для этой битвы не придет мне на помощь.

— Ты доживешь до того, чтобы пожалеть об этом, Валтура. — Ее голос раздается позади меня, и в нем я слышу то благословенное расстояние, которое успела создать между нами.

— Спи крепко, — говорит она.

Укол ужаса пронзает меня глубоко внутри, когда во вспышке раздуваемого ветром пламени большой камень врезается мне в висок, и тьма застилает мой взор.

В ОТКРЫТОМ МОРЕ

Наши дни

Я просыпаюсь, захлебываясь мощной струей воды, льющейся сверху. Я отползаю из-под нее, выталкивая жидкость из легких серией хриплых кашлей. Густой туман окутывает мой разум, а череп раскалывается от головной боли. Я едва замечаю знакомую качку волн, покачивающую пол подо мной.

Меня тошнит, когда едкий запах разложения наполняет ноздри. В темном, сыром чреве военного корабля мало света, к которому могли бы привыкнуть глаза. Маленький мерцающий фонарь у двери напротив моей камеры отбрасывает слабейшее свечение, наполняя тесное пространство, в котором я заключена, еще большим количеством теней.

— Наконец-то проснулась, Валтура, — мурлычет Вос, стоя надо мной.

По обе стороны от нее стоят двое мужчин-фейнов. Оба с черными волосами, оба с чертами, похожими на ее, и оба наделены такой же странной формой ушей, как у Кезика. Тот, что покрупнее, держит перевернутый кувшин, отставляя его в сторону, когда опускается на колени перед решеткой, разделяющей нас.

Мое нынешнее положение — распластанной на животе — слишком уязвимо, и мир кружится, когда я пытаюсь подняться, отталкиваясь торсом от пола. Я замираю на полпути, оставаясь на коленях, и осторожно обхватываю голову рукой там, где от виска исходит острая боль. Невозможно не заметить липкую кровь, которую я там нахожу, но все мои уроки по обработке ран сейчас далеки от моих мыслей.

— Валтура? — говорит коленопреклоненный мужчина с притворным удивлением. — Я ожидал большего от древних.

— Будь осторожнее, Никс, — предупреждает Вос из-за его спины; ее палец проводит по небольшому пятну на груди, где я едва не прикончила ее своим клинком. Или так она позволила мне поверить. — Она может быть в клетке, но у нее все еще есть когти.

Его голова склоняется набок; небольшая прядь свободных волос выбивается оттуда, где они частично собраны, и повисает перед его глазами. Этот мужчина, Никс, словно высечен из гранита Терра, намного крупнее любого фейна, которого я когда-либо видела. У него не то подтянутое, гибкое тело, которое я привыкла ожидать от их вида, а мощная, мускулистая масса воинов, среди которых я росла в Ла'тари.

— Ты уверена, что это Валтура? — спрашивает мужчина, оставшийся рядом с ней, явно скептически относясь к истории, которую сплела женщина о нашей встрече.

Любопытный взгляд, которым он одаривает меня, пробуждает воспоминание о последнем и единственном разе, когда я его видела. Это было на балконе Ишки, в ту ночь, когда я искала дом Ишары в поисках союзников. Волоски на руках встают дыбом; целый мир откровений обрушивается на мой разум. Ватруки были в А'кори дольше, чем я или кто-либо другой осознавал, работая с единственным домом, обладающим именем и властью, чтобы узурпировать трон фейнов.

Вос оглядывает меня, колеблясь с ответом. Я знаю этот взгляд, я видела его бесчисленное количество раз в своей жизни, он появлялся на моем собственном лице каждый раз, когда я смотрела в зеркало. Женщина не уверена в себе, и я цепляюсь за этот момент откровения.

— Я не Валтура, — говорю я слабо, и, возможно, мне не стоило этого делать, потому что я уверена: это единственное, что сохраняет мне жизнь. Хотя участь, которая может ждать меня среди Ватруков, если я буду утверждать, что я та, кем они меня называют, достаточна, чтобы к горлу подступила желчь.

— Я была уверена, — говорит Вос, и я слышу вопрос в ее голосе; она больше не убеждена в том, во что верит.

— Если ты не Валтура, то кто ты? — требует Никс.

— Дракай, — признаюсь я; правда и ложь, которой она стала, покрывают мой язык густой пленкой горечи.

Никс поднимается с корточек передо мной, издавая недоверчивый смешок.

— Фейн-Дракай? — его брови недоверчиво ползут вверх. — Такого не существует на Терре.

Фейн.

Я обнаруживаю, что моя ладонь рассеянно потирает грудную клетку, непроизвольно. Словно это может унять неизвестную боль, таящуюся под поверхностью кожи. Мужчина, оставшийся рядом с Вос, смотрит на меня из-под нахмуренных бровей, следя за рукой у меня на груди.

— Связана узами? Возможно, она просто фейн, — последнее он адресует Вос, шагая вперед, чтобы рассмотреть меня поближе.

Я сжимаю ткань платья, заставляя руку замереть.

Связана узами.

— Возможно, она просто фейн, — говорит она; улыбка возвращается на ее лицо. — Но связана узами она определенно. Арда, почему бы тебе не пойти и не посмотреть, нужна ли капитану помощь.

Мужчина рядом с ней бледнеет, его челюсть напрягается, когда он выходит из комнаты.

— У него никогда не было смелости для таких вещей, — объясняет Вос, но именно возбуждение, украшающее лицо Никса, леденит меня, когда он отпирает дверь моей камеры.

Он без колебаний шагает ко мне. Одной огромной рукой схватив мои кудрявые волосы, он поднимает меня, пока я не встречаюсь с его глазами; мои пальцы ног скребут по палубе в тщетной попытке найти опору. Мои руки обхватывают его запястье, пытаясь освободиться. Но он лишь смеется, пока я сопротивляюсь; его хватка словно из спаянного железа.

— Я могла бы спросить, — говорит Вос, скользя в камеру, — кто ты. Имя того, с кем ты связана, которое я вырву из твоих уз так же, как ты сделала с моим, — она проплывает передо мной с самодовольной улыбкой на губах. — Но даже если ты расскажешь мне все, что я хочу знать, ты должна мне, долг, который я буду взыскивать всю оставшуюся часть твоей долгой жизни.