Чтение онлайн

Это единственное предупреждение, которое она дает, прежде чем обнажить зазубренный клинок, спрятанный сбоку, приставить его к моим ребрам и начать резать.

Крик раздирает нежную плоть моего горла, когда лезвие проходит рядом с моим позвоночником. Пронзая кожу на спине, пока не проходит по ребру внизу, перерезая сухожилия и нервы, широко вскрывая плоть. Вос не торопится, медленно разрезая мышцы. Каждая часть горит огнем, пока жилы медленно разделяются, ее нож прокладывает путь к плоти моего бока.

Моя голова откидывается назад, когда последние силы покидают меня. Никс смотрит на обнаженную плоть моего горла, его клыки похотливо выступают.

— Покажи мне свою истинную форму, — говорит Вос, то же требование, которое она выдвигала после каждого из пяти ребер, теперь демонстрирующих кровавые свидетельства ее внимания.

Но мои руки безвольно висят по бокам, обессиленные борьбой во время четырех предыдущих попыток, которые она предприняла на моем боку. Мое тело отяжелело от смеси горячей и остывающей крови, засыхающей коркой на коже, а разум затуманен, не в силах сформировать слова, которые я предлагала в начале.

Я не могу.

Когда железная хватка Никса наконец отпускает меня, я падаю на пол в тошнотворную лужу собственной крови и рвоты.

Я смутно слышу удаляющиеся шаги, когда голос Вос доносится с другой стороны тесного пространства:

— Оставь ее, брат, она слишком хрупкая, чтобы выдержать такие пытки и дальше.

Его походка выглядит слишком неохотной, когда он уходит. Я вздрагиваю, думая о том, как далеко мог зайти мужчина, если бы не его сестра. Впервые с тех пор, как я очнулась на корабле, я чувствую облегчение, слушая, как стихают их шаги, покидающие темную комнату.

Ничто не может остановить медленную струйку крови, сочащуюся из моих ребер. Я не могу не думать, что это лучший конец, чем то, что я могла бы перенести от их рук, будь мое тело прочнее.

Я едва замечаю дверь, когда она снова открывается, или стук легких шагов, вступающих в растущую лужу моей крови. Миниатюрная женщина опускается на колени у моей головы. Кончики ее длинных белых волос впитывают глубокий багровый цвет с пола; ткань ее белоснежного платья делает то же самое.

Она бросает взгляд на дверь, и большая часть меня, чем я хотела бы признать, ощущает мучительную утрату, когда она стягивает кольцо из фейн-камня с моего пальца и прячет его в карман. Ее руки обхватывают мой торс, и в следующее мгновение ослепляющая боль пронзает мое тело.

Я издаю крик прямо из глубин халиэля. Знакомая агония исцеления смешивается с ужасом, который поднимается во мне, когда я ясно вижу план Вос на мое будущее. Я не сомневаюсь, что, как только я буду исцелена, пытка начнется снова. Цикл, который будет повторяться, пока она не будет удовлетворена тем, что я вынесла наказание, которое она считает достойным мужчины, которого я отняла у нее.

Я хватаю запястья целительницы в ярости так же, как и в страхе; демон, живущий во мне, восстает против дара женщины. Смерть. Я выбираю смерть вместо жизни, которую они приготовили для меня.

— Нет! — кричу я; мой голос хриплый и пронзительный, даже когда ее дар пытается исцелить его.

Какой бы маленькой она ни была, ее брови сдвигаются в пугающей решимости, когда она наваливается всем весом мне на грудь, насильно вливая в меня свой дар. Я скриплю зубами, свирепо глядя на целительницу. Корабль скрипит и стонет, содрогаясь под нами. Я лишь смутно осознаю тревожные крики, раздающиеся наверху.

— Прекрати, — шипит женщина; на ее лбу выступает пот, когда она оглядывается назад.

Я подавляю рыдание, когда дверь с грохотом ударяется о стену, и Никс, пригнувшись в дверном проеме, входит внутрь. Целительница отстраняется от меня. Корабль прекращает свой бурный грохот, когда она спешит встать перед ним, склонив голову.

Он перекидывает ее волосы ей через плечо. Жест, который я могла бы счесть нежным, если бы не видела темные мысли, таящиеся в глубине его глаз, когда его взгляд падает на меня в тот же момент.

Он подносит клыки к ее уху и шепчет:

— Хочешь посмотреть, миажна?

Она оглядывается на меня со скорбным выражением лица и кивает ему один раз.

— Хорошо, — говорит он, широко обходя женщину и шагая ко мне.

Его глаза пробегают по моим ранам, и он хмурится.

— Тебе было велено исцелить ее.

Женщина сжимается от гневных нот в его тоне.

— Она сопротивлялась мне, — говорит она; тембр ее голоса дрожит.

— Приведи хирурга, — требует он, отмахиваясь от нее; леденящая улыбка расплывается по его лицу. — Если ты думаешь, что моя сестра позволит твоей жизни закончиться так легко, ты ошибаешься, — говорит он, обхватывая толстой мозолистой рукой мое горло.

Он отрывает меня от пола, и я судорожно вдыхаю, когда вес моего тела рвет мою истерзанную плоть.

— И, если ты думаешь, что поврежденное состояние твоего тела хоть сколько-нибудь непривлекательно для меня, позволь мне опровергнуть это предположение.

Я не могу сдержать скулеж, срывающийся с губ, когда он прижимает меня к стене корабля своими бедрами. Обещание каждого желания, которое таит в себе мужчина, вжато между моих ног.

— Твой спутник должен был пометить тебя, когда у него был шанс, — это единственное предупреждение, которое он дает, прежде чем сломать мое ожерелье в кулаке и швырнуть его на пол, когда его клыки впиваются в нежную кожу на моем горле.

Его язык слизывает кровь; довольный рокот звучит в его груди. Я царапаю его лицо. Жалкая и отчаянная попытка оторвать его от моей плоти. Он отбивает мои руки, прежде чем провести пальцами по раскрытой ране на моем боку, и я издаю крик полной агонии и ярости, который заставляет мужчину улыбнуться у моего горла.

— Хватит! — кричит Вос из дверного проема, и он роняет меня обратно на окровавленную палубу.

Я подавляю рыдание; ощущение клыков мужчины под моей кожей более омерзительное и оскверняющее, чем можно выразить словами.

Я не слышу резких слов, которыми они обмениваются, пока хирург льет отвратительно пахнущий раствор на мои раны. Мои глаза расширяются, когда он достает маленькую проволочную щетку из черной сумки и подносит ее к моему боку. Меня рвет желчью, когда он начинает чистить открытые мышцы на моих ребрах, наверняка скребя по костям, лежащим под ними.

Мир схлопывается, когда мое зрение затуманивается. Я смотрю, как маленькая женщина, пропитанная моей кровью, падает на колени и прячет ожерелье в карман. Если бы пустота, зовущая меня, была смертью, я обрела бы покой, когда она наконец пришла бы забрать меня.