Чтение онлайн

Это грандиозный издевательский жест, говорящий всё без единого слова. Я для него — не то, чего стоит бояться, не стою усилий, чтобы держать на мне взгляд.

Я рано усвоила на тренировках с Бронтом, что высокомерие может стать смертным приговором, и я не собираюсь упускать его ошибку. Я использую этот момент, чтобы доказать ему, какую оплошность он совершил, повернувшись ко мне спиной. Рванувшись вперед, я выбрасываю кулак, целясь ударом в центр его горла. Простой удар, не требующий большой силы, чтобы свалить более крупного противника. Мой кулак уже на полпути к цели, когда сердце резко подпрыгивает к горлу. Я вижу её, свою ошибку. Это мое высокомерие мне следовало осознавать, а не его; он разыграл меня, как дурочку.

Он ухмыляется, перехватывая мою руку, и резко разворачивает меня, прижимая спиной к своей груди. Он фиксирует мою руку за спиной, выкручивая ее так, что грозит сломать. Мой взгляд встречается с глазами мастера теней в тот момент, когда мужчина позади меня выхватывает кинжал из ножен на бедре и заносит его в побелевшем кулаке высоко над головой.

Какой-то отдаленной частью сознания я понимаю, что сейчас я всего лишь отвлекающий маневр, не более чем обуза. Мастер теней наносит удар своему последнему противнику, заставляя того выругаться и пошатнуться; струя крови хлещет из его носа, заливая нижнюю половину лица густой багровой маской.

Мастер теней использует короткую передышку, чтобы оглянуться на меня, и я чувствую, как мужчина позади меня смещается, его тело напрягается, прижимаясь к моему, и он замахивается, чтобы вогнать клинок мне глубоко в грудь. Я не сомневаюсь, что рана будет смертельной, и стараюсь взглядом попросить прощения у своего учителя. Мне следовало быть лучшей ученицей.

Раненый фейн, противостоящий мастеру теней, приходит в себя, стирая скользкий слой крови с подбородка и стряхивая капли на лесную подстилку. Он завладел одним из обсидиановых кинжалов мастера. Не знаю, куда делся второй, — без сомнения, он торчит в теле одного из павших. Фейн движется, чтобы нанести удар, как раз в тот момент, когда я чувствую, что мой захватчик вкладывает силу в замах клинка.

Я не могу сдержать гримасу, глядя, как мастер теней бросается ко мне, подставляясь под удар мужчине за своей спиной. Глаза фейна вспыхивают, видя представившуюся возможность, и мастер теней получает удар кинжалом в плечо, делая выпад и быстро обезоруживая мужчину, который держит меня. Не знаю, кто из нас удивлен больше, когда мастер теней одним плавным движением разворачивает нацеленный мне в шею кинжал против моего захватчика, и тот валится на землю.

Резко развернувшись к мужчине, атакующему его со спины, мастер теней проскальзывает клинком между ребер фейна, пронзая его сердце.

Мир вокруг меня замирает, и тишина становится оглушительной. Тяжесть момента полностью обрушивается на меня, пока я смотрю, как последний из них падает на лесную подстилку, и свет покидает его глаза.

Мне с трудом верится, что я жива. Все мое тело дрожит, и я пытаюсь делать неглубокие вдохи, следуя за мастером теней обратно к его тлеющему костру. Он садится, скрестив ноги, прижимая раненую руку к боку; другой рукой он подтягивает к себе свой мешок оттуда, где тот лежал у основания гнилого дерева.

Он быстро извлекает из его недр толстый рулон марли; кровь стекает по его плечу, когда он вытаскивает клинок, издав лишь короткий стон. Нет сомнений, что он переживет ранение, если не будет заражения. Клинок прошел далеко от жизненно важных органов.

Рвя марлю зубами, он неуклюже накладывает компресс из трав и пытается перевязать рану. Мой желудок скручивает от вины, пока я смотрю, как он мучается, сначала с травами, потом с повязкой. Это моя вина. Упав на колени рядом с ним, я забираю перевязочный материал из его руки и начинаю процесс заново, туго бинтуя рану и стараясь остановить кровотечение, надавливая так сильно, как только могу.

Я изучаю рану, накладывая марлю так, чтобы она держалась. Судя по расположению, фейн, несомненно, намеревался вонзить кинжал в более смертоносную часть его тела. Я чувствую, как хмурится мое лицо, пока я обматываю марлю вокруг его груди, чтобы надежно зафиксировать. Он никак не мог знать, что мужчина промахнется мимо чего-то жизненно важного. Он повернулся спиной к смертельной угрозе, полностью приняв свою судьбу, ради шанса спасти меня. Это не поддается логике.

— Ты хорошо справилась, — говорит мастер теней, поднимаясь на ноги и закидывая мешок на здоровое плечо, как только я затянула узел, закрепив повязку.

— Он собирался меня убить, — говорю я, снимая мешок с его плеча и вешая на свое. — Не обращайся со мной как с ребенком.

Может, в стычке я была бесполезна, но я могу хотя бы нести его вещи, пока он ранен.

— Шивария, — рявкает он, хватая меня за руку и резко разворачивая лицом к себе. — Ты. Справилась. Хорошо. Я знал взрослых мужчин, которые годами были полноправными Дракай, и все равно падали от рук воинов-фейнов за считанные секунды. Иногда «справиться хорошо» — значит просто выжить.

Я скрещиваю руки на груди и закатываю глаза.

— Это была не случайная группа бродячих фейнов. Они обучены бою, — говорит он, подтверждая мои подозрения.

— Что они здесь делали? И зачем им нападать на нас? Я думала, у нас мир.

— И среди фейнов, и среди людей полно тех, кто никогда не одобрял этот договор, — объясняет он. — Ла'тари не любят об этом говорить, но даже люди готовы закрывать глаза, когда посреди деревни без всяких объяснений находят изуродованное тело фейна.

Мне следовало бы сожалеть об этом — невинная жизнь есть невинная жизнь, — но всё, чему меня учили, твердит: большинство фейнов такие же, как те, с кем мы столкнулись сегодня. Я не могу избавиться от чувства, что чем их меньше, тем безопаснее мир. Это единственная мысль, которую я допускаю в свое сознание, оглядывая тела, разбросанные по маленькой поляне.

— Спасибо, что спас меня. — Произнося это, я пожимаю плечами, поудобнее устраивая тяжелый мешок на спине.

Он хмуро смотрит на меня сверху вниз.

— Ты не ожидала, что я вмешаюсь. Я увидел это на твоем лице в тот миг, когда наши взгляды встретились.

Я качаю головой и отвожу глаза, мечтая исчезнуть под тяжестью его пристального взгляда.

— Посмотри на меня, — требует он.

Я давлю в себе всхлип, подчиняясь, и прикусываю губу, чтобы унять подступающую дрожь: нервы наконец сдают.

— Ты можешь считать иначе, но твою жизнь стоит спасать. И я бы принял этот удар еще сотню раз, лишь бы видеть, как ты уходишь отсюда невредимой.