Чтение онлайн

— Да, — сказал он наконец. — Камилла была права, вас не трудно узнать… Как вас зовут?

— Ой, простите, я не представился, — смутился Чехович. — Эдвард. Я… писатель.

— Вам ведь нужна рукопись, верно?

Мелькнула мысль о том, что в этом человеке есть какое-то несоответствие, что-то с чем-то не вяжется. Но думать об этом сейчас было некогда.

— Да, магистр, — сказал Чехович. Видите ли… — он стал лихорадочно подбирать слова, чтобы объяснить, зачем ему книга, злясь на себя за то, что не подумал об этом заранее.

Киршнер жестом ладони остановил его.

— Не нужно ничего объяснять. Камилла просила меня отдать вам книгу — этого достаточно.

— Но она еще у вас? — волнуясь спросил Чехович.

Киршнер удивленно поднял брови: — Конечно!

— Вы уверены?

Магистр молча подошел к полкам с книгами — Чехович только сейчас заметил их у стены, слева от стола. Словно дверцу шкафа, повернул одну из секций, просунул руку внутрь и, достав книгу, протянул Эдварду.

— Вот она, возьмите.

Он говорил медленно, немного растягивая слова, словно читал лекцию. Двигался также плавно и неторопливо — в нем чувствовались большая уверенность и достоинство. Хотя, от человека такой внешности и такого телосложения можно было ожидать скорее резких, быстрых движений, суетности и речи скороговоркой. Чехович понял, что это и есть то «несоответствие», о котором он подумал минуту назад.

Удивительно, но увидев книгу, он не успокоился, а разволновался еще больше. Он осторожно перелистнул несколько страниц, затем раскрыл рукопись на последней странице — несомненно, это был не тот «текст», который вывешен на сайте Стэнфорда и над расшифровкой которого безуспешно бились многие криптологи и ученые, включая и его самого.

Спасибо, господин Киршнер! — сказал он. — Я боялся, что ее уже нет.

— Но почему? — магистр снова вскинул брови. — Вы мне не доверяли?

Несколько секунд Чехович колебался — «стучать» или нет?

— Нет, что вы, — произнес, наконец, он. Просто я боялся, что ее у вас… украли.

— Кто?!

— Ваша прислуга.

— Штепан?! — Киршнер кивнул в сторону входной двери, имея в виду, очевидно, швейцара.

— Нет… Женщина.

— Марта… Но как? Зачем?

Эдвард вкратце рассказал хозяину историю про «уборщицу» и Гуса. Магистр помолчал, и вдруг спохватился:

— Что же мы стоим? Садитесь! Чехович посмотрел туда, куда указал хозяин кабинета, и с удивлением обнаружил в углу небольшой камин, перед которым стояли два кресла. Киршнер повозился немного, пока разжигал огонь. Наконец, затрещали поленья.

— Марта не способна украсть, — сказал магистр, когда они уселись перед камином. — Да и не смогла бы, даже если б захотела. Она не может зайти сюда в мое отсутствие.

— Но она же видела рукопись?

— Наверное, на столе или у меня в руках, когда убиралась в кабинете.

— Но Ян Гус теперь знает о книге…

— Гус — человек честный, хотя и… Киршнер пытался подобрать подходящее слово.

— Фанатик? — подсказал Чехович.

— Именно. Он, конечно, представляет опасность, потому что умеет добиваться своего. А проповедует он против нас, немцев уже давно. Если он теперь знает про книгу… Магистр замолчал, подумав о чем-то — и закончил, как показалось Чеховичу, весело:

— Но ведь книги больше нет!

Они помолчали, глядя на огонь. Затем Киршнер, кивнув на рукопись, которую Эдвард все еще держал в руках, спросил:

— Хотите расшифровать?

— Да.

Киршнер посмотрел ему в глаза:

— И узнать будущее?.. Зачем?

«Хороший вопрос!» — подумал Чехович. Вдруг мелькнула мысль: «Интересно, когда я вернусь, рукопись «постареет»?

Он тоже посмотрел на магистра и, подняв в руке книгу, сказал:

— А зачем ваша ученица это писала?

— Хороший вопрос! — задумчиво произнес Киршнер. Подумал — и сказал, словно отвечая не собеседнику, а самому себе:

— Человек, которому есть что сказать, непременно должен сказать это. И скажет. Даже под угрозой страшной кары. Особенно, если у этого человека есть дар Божий. Слово все равно, вырвется наружу. Слово сильнее!

Снова помолчали. Наконец, Эдвард встал.

— Извините за то, что отнял у вас время, магистр. Мне пора. Спасибо за книгу.

Хозяин тоже поднялся.

— Вы ведь не из Праги, правда?

— Правда, — улыбнулся Чехович, не удивившись проницательности собеседника.

— Где вы остановились?

— На постоялом дворе… «У Ангела».

— Это далеко, а идти ночью небезопасно. Может, останетесь переночевать здесь?

— Не беспокойтесь, магистр, все в порядке, — успокоил Чехович хозяина. — Со мной ничего не случится.

Киршнер снова посмотрел на него «прощающимся» взглядом, затем подошел к стене, на которой висели фонари, снял один, протянул Эдварду.

— Возьмите хотя бы фонарь, а то заблудитесь.

Чехович смутился:

— А как же…

— Не беспокойтесь. Оставите потом у хозяина.

Эдвард не мог признаться Киршнеру, что возвращаться он будет не на постоялый двор, а домой, в Петербург. Поэтому фонарь пришлось взять. «Может, еще когда пригодится, — подумал он, — а пока будет сувенир».

Барбаросса, даже съев две порции корма, продолжал ворчать и ругаться, давая понять, что жрачкой ему рот не заткнешь — он все равно, скажет все, что думает. Чехович вытащил из «котомки» кодекс, положил на стул так, чтобы коту было видно. Сказал, кивнув на рукопись:

— Подлинник.

Рыжий вдруг затих, посмотрел на рукопись, потом на хозяина, произнес короткое, неопределенное «м-м-м» — и задумчивый вышел из комнаты.

«Но ведь книги больше нет»! — повторил, уже сам себе, Киршнер свою фразу, проводив гостя. И теперь она не показалась ему такой веселой.

Магистр вышел из кабинета, прошел к лестнице, и крикнул наверх:

— Штефан!

Лестница тут же заскрипела и заходила ходуном. Каждый раз, когда швейцар спускался по ней, Киршнер боялся, что она вот-вот развалится.

— Не знаешь, где Марта? — спросил он, когда Штефан оказался рядом.

— Наверное, у себя, — пожал плечами толстяк.

— Ну, и отлично. Пойдем, поговорим.