Чтение онлайн

– Надеюсь, что да.

Шкипу показалось, будто он услышал, как дядя вздохнул.

– Вот что я скажу тебе, Шкип: мир перевернулся и вверг меня во тьму. Не далее как на прошлой неделе получил я письмо от Энн, твоей кузины, – Энн была дочерью полковника, – так она, оказывается, спелась с леваками из колледжа, ты только подумай! Вот что она пишет: «По-моему, тебе стоит задуматься о том, какие цели преследует наше правительство во Вьетнаме» – каково, а? А ещё путается с битником – каким-то мулатом. Мать её мне рассказать боялась. Пришлось узнать об этом от твоего дядюшки Рэя. «Какие цели преследует наше правительство?» Господи Иисусе! Какая же ещё цель может быть у правительства, если не вытаптывание ростков коммунизма повсюду, где те ни проклюнутся?

Шкип припомнил Энни Сэндс: вот она сидит на корточках, не отрывая пяток, на тротуаре в клетчатом летнем платьице, подбрасывает крохотный красный мячик и подбирает камешки с мостовой; перед глазами без всякого труда предстала картинка, как Энни прыгает через скакалочку, развивая ловкость ног и напевая песенку, а по её плечам хлопают косички. Письмо от кузины его рассердило, но утрата патриотизма тут была второстепенна – её проступок состоял в выходе за пределы шаблонного образа маленькой девочки… Какой ещё мулат-битник?!

– Ну, – сказал полковник, – давай-ка приободримся и кое с кем познакомимся.

Он указал на этого кое-кого, когда тот приблизился, – тощий юноша в армейском камуфляже книзу от пояса, но в то же время щеголяющий цветастой лёгкой рубашкой с коротким рукавом; та была расстёгнута и открывала перед оливковой майки.

– Сержант Шторм, – сказал Шкип.

– Ты его знаешь?

– Вчера вечером он встретил меня в аэропорту.

– Да-да-да, – проговорил полковник. – Садись, Джимми. Хотите выпить – оба?

Шкип сказал: «Нет», а Джимми попросил: «Американского пива». Шкип впервые разглядел Джимми при свете дня. Загорелое лицо и ясные, серьёзные маленькие глазки, того же цвета, что у самого Шкипа, – в удостоверении личности его определили как «светло-карий». Он располагал броскими татуировками и всего парой зубов. На майке было выведено по трафарету: «ШТОРМ Б. С.»

Полковник подозвал официанта, заказал пиво и ещё один бокал виски и промолвил:

– Ну а теперь, леди и джентльмены, почтительный жест: Джимми застегнёт для нас свою рубашку. По-моему, по тебе с этой твоей рубашкой гауптвахта плачет.

– Я просто моден до безумия.

– А ещё ты появляешься на людях со штанинами, не заправленными в ботинки.

– Я же сейчас не в форме.

– Думаю, в этом и суть твоего залёта.

Шторм осведомился:

– Вы уже поели, Шкипер?

– Пока ещё нет, – признался Шкип.

– Шкип говорит, вчера вечером ты приехал встречать его с дороги. Должен тебя поблагодарить.

– Да не за что.

– Ещё Шкип говорит, что встретился с Фоссом. Фосс нашёл его на базе Кларка – раньше, чем тот успел сюда добраться.

– Не портьте моё пиво бредовыми разговорами, – скривился Джимми.

– Фосс спрашивал у него про статью, над которой я в своё время работал. – Шкипу же полковник сказал: – Я отозвал этот материал. Там не хватало стержневой темы, если не сказать большего. Я просто барахтался в пруду собственных измышлений, загребая широким веслом и наворачивая круги. Только воду почём зря баламутил. Так о чём он говорил – Фосс-то?

– Да я вроде как избавился от его компании прежде, чем он успел рассказать то-то существенное.

– О статье-то он как отзывался?

– Да никак не отзывался. А можно будет взглянуть?

– А почему бы тебе не помочь мне её дописать?

– Не знаю. Если бы я видел черновик…

– Если бы я мог найти тот черновик! А то у меня там чёрт ногу сломит. Где-то с год он провалялся в ящике, а потом я его достал и не сумел уследить за ходом своих же мыслей.

– Что ж, – вставил Джимми, – вот что бывает, если целый год не доставать бумаги из ящика.

– Заметь, я не посылал этот черновик в журнал. Это Фосс постарался уже по собственному почину.

– Разве это не превышение полномочий?

– Чертовски верно, превышение полномочий, а как же! Это акт саботажа. А что он ещё сказал? В смысле, на базе Кларка.

– Ну давайте посмотрим, – сказал Шкип. – Он говорил, что вы интересовались каким-то футбольным матчем.

– «Нотр-Дам» против «Мичигана». Невероятный матч. Очень поучительный. Я пытаюсь раздобыть его запись на плёнку и соорудить на её материале лекцию. Хотелось бы показать её войскам. А то на этом театре с боевым духом просто беда. Сама земля источает какой-то запах, который сводит тебя с ума. Нет, Шкип, это не просто иное место. Это иной мир под управлением иного бога.

– Эта мысль становится навязчивым философическим наваждением, – подметил Джимми.

Шкип сказал:

– Навязчивые философические наваждения выигрывают войны.

– Туше, – сказал Джимми. Сэндс переспросил:

– Туше?

– Как там дела с французским? – полюбопытствовал полковник.

– Я от него не отрываюсь, – заверил Сэндс.

– Мы тут со Шкипом ударились в воспоминания, – объяснил полковник. – Я его не проинструктировал.

Джимми спросил:

– Можно, я сначала немного перекушу?

– Валяй. А я пока воспользуюсь уборной.

Оба удалились из-за стола, и Джимми скоро вернулся с тарелкой в одной руке и большой булкой в другой. Пока Шторм пытался поесть, Шкип допрашивал его в потогонной манере Управления: позволь человеку взять сигарету, но задавай вопросы так быстро, чтобы не дать ему её выкурить.

– Откуда вы родом, Джимми?

– Округ Карлайл, штат Кентукки. Ноги моей там больше не будет.

– Вас зовут Б. С. Шторм?

– Верно. Биллем Стаффорд Шторм.

– Биллем?

– Б-И-Л-Л-Е-М. У моего дедушки кличка была такая. У отца матери, Уильяма Джона Стаффорда. На самом деле, мужик, это не распутывает головоломку, а только добавляет к ней безумную деталь, которая не лезет ни в один из пазов. И так всё изначально запутано, а в конце концов совсем сбивает с толку.

– И вас не называют Биллом.

– Не-а.

– Ну а «Штормиком»?

– Джимми – самое то. Я прекрасно отзываюсь на «Джимми».

Шкип продолжал:

– Вы из армейской разведки?