Чтение онлайн

– Вовсе не глупый. Просто порода такая.

Валерий Павлович посмотрел на тетю, потом рассмеялся и... остался на ужин. И далее рот тети был наглухо закрыт, но зато глаза широко раскрыты. Знакомый отца оказался удивительно интересным рассказчиком. Он остроумно и ненавязчиво вел разговор, а когда тетя, не в силах удержаться от какой-нибудь колкости, все же бросала реплику, он парировал ее так забавно, что обижаться на него не приходило в голову даже тетушке.

– Еще чаю?
– галантно предлагал он, не забывая следить за чашкой тети Сони.

Забывшись, тетя кивала, а через секунду возмущенно фыркала:

– Вы какого-то странного мнения о моих возможностях! При всей любви к чаю четыре чашки - это, согласитесь, слишком!

Валерий Павлович изумленно заозирался, как человек, проснувшийся после долгого сна и не способный сообразить, что с ним происходит.

– Как интересно! Никогда бы не подумал, что я нахожусь в Боливии!

– В Бо...
– Тетя поперхнулась.

– Именно в Боливии. В этой удивительной стране кивок означает отрицание. Вы кивнули, следовательно, мне нужно было понять это как "нет".

– А если "да"?
– спросила Эра.

– Тогда вам надо отрицательно покачать головой.

Тетя Соня несколько раз хлопнула в ладоши.

– Какая потрясающая эрудиция!
– колко заметила она.

– Минуточку. Давайте уточним: мы в Англии?

– В Англии!
– со смехом закивала Эра.

– В таком случае мне попросту предлагают убраться со сцены. Да и то: Тишка уже заждался.
– Валерий Павлович вскочил со стула и взял свою шляпу.

– Но... почему?
– неуверенно спросила тетушка.

– Потому что в Англии ритмичное хлопанье в ладоши - выражение крайнего неодобрения.

– Разумеется, мы не в Англии, - поспешно сказала тетя.
– Где хотите только не в Англии. Хоть в Тибете!

– Слушаю и повинуюсь.

Валерий Павлович вдруг широко раскрыл рот, высунул язык и застыл так, преданно глядя на тетю Соню. Наверное, если бы перед тетей возник инопланетянин и широким жестом пригласил в свою летающую тарелочку, она поразилась бы в гораздо меньшей степени. Впав в столбняк, тетя Соня смотрела на своего гостя, а ее лицо из розового становилось пунцово-красным.

– Я... право... не давала ни малейшего повода...
– собравшись с силами, выдавила она.

– Как истинный сын Тибета, я засвидетельствовал вам свое глубочайшее почтение.

– Но что это значит?!
– вскричала тетушка.

– Это значит: "На моем языке нет злых слов для тебя". Однако я и вправду засиделся.
– Валерий Павлович собрался уходить всерьез.
– Тишка не привык засыпать в одиночестве!

– Заходите еще, - сказала тетя Соня, провожая Валерия Павловича в прихожую. И потом, когда дверь уже закрылась: - Ненавижу попугаев!

На следующий день Мурашов в школе не появился. Маргарита Викторовна, выслушав рапорт дежурного, с непроницаемым лицом отметила отсутствующих и начала урок. Эре вдруг сделалось как-то не по себе. С какой стати было ей волноваться? Ну мало ли что могло случиться: заболел ангиной, решил прогулять денек, приехала бабушка с Дальнего Востока... попал под машину, - услужливо подсказало воображение. "Хватит представлять чепуху, приказала себе Эра.
– Достойно всяческого уважения лишь одно точное знание, как говаривал наш географ".

Не появился Мурашов ни на втором уроке, ни на третьем - и стало ясно, что сегодня он не придет. А тут еще Чеснокова, именинница месяца, подходила чуть ли не на каждой перемене:

– Эрочка, так я жду. Эрочка, не забудь.

Эра отмахивалась: "Само собой". Чеснокова отправлялась бродить по классу, уныло твердя: "Петечка, так я жду", "Валюся, не забудь". Традиция ежемесячных дней рождения как-то постепенно растворилась, и теперь каждый заботился сам о себе. "А раньше как хорошо было!" - подумала Эра, но эта мысль тут же исчезла, вытесненная мыслями о Мурашове.

После уроков Эра зашла в учительскую и попросила у Маргариты Викторовны адрес Мурашова. Маргарита Викторовна посмотрела на Эру, точно собираясь что-то сказать, но, так ничего и не сказав, молча переписала из журнала адрес и молча же вручила Эре. Эра уже взялась за ручку двери, но Маргарита Викторовна вдруг окликнула ее и, быстро написав что-то на листке, протянула Эре:

– Заодно отдай его родителям. Здесь просьба явиться в школу.

Пожалуй, если бы Эра знала, как встретит ее Мурашов, она поостереглась бы шутить.

– Кто там?
– спросил его голос из-за двери.

– Милиция, - нагнувшись к замочной скважине, басом сказала Эра.

Мурашов распахнул дверь - бледный, с дрожащими губами. Увидев Эру, он отпрянул от неожиданности, а затем беззвучно выругался.

– Это я, - не успев убрать с лица улыбку, сказала Эра.

– Слушай, проваливай, а?
– предложил он.
– Доложи, что меня нет дома.

– Кому?

– Тому, кто тебя послал.

– Меня никто не посылал, я сама.

– Да?..
– протянул он.
– Но дела это не меняет.

– Извини.
– Она потопталась еще несколько секунд и пошла вниз.

– Ты что, обиделась?
– окликнул он уже менее уверенно.

Эра задумалась на миг и честно ответила:

– Не знаю...

Остановившись на площадке между этажами, она глядела на Мурашова.

– Знаешь что...
– Он засунул голову в прихожую, словно к чему-то прислушиваясь, потом махнул рукой, приглашая ее: - Заходи.

С непонятными предосторожностями, чуть ли не на цыпочках, Мурашов провел ее прямо в кухню, закрыл за собой дверь и, похоже, перевел дух.

– Прямо со школы?

Эра кивнула.

– Ясненько.

Мурашов зажег газ, поставил на огонь сковородку, достал из холодильника два яйца, бросил на сковородку масло и разбил туда яйца. Все это он проделал привычно небрежно.

– Ловко, - сказала Эра.
– Ты, может, и борщ сваришь?

– Может, - сказал он.
– Если будешь себя хорошо вести.

– Нет, правда!

– А что в этом такого?
– Он усмехнулся.
– Уверен, ты не можешь даже чай заварить. Не говоря уже об остальном.