Чтение онлайн

Он шагает ко мне, и я, как последняя дурочка, продолжаю улыбаться. Почти искренне. Почти. Хотя внутри всё дрожит, как студень. Стоит так близко, что я ощущаю его присутствие каждой волосинкой на теле. Карие глаза сужаются, губы шевелятся, грудная клетка подрагивает. Если бы он был котом — уже бы зашипел и когти показал.

— Вы слишком многое себе позволяете для человека, который только вчера приехал, — произносит он тихо, но так, что мороз по коже.

Я замираю, удивленно поднимаю брови. Сердце колотится, как сумасшедшее, а язык будто приклеился к нёбу. В голову как назло не приходит ни одной язвительной фразочки в его адрес. Только одна ехидная мысль: «Ну вот, Наташа, первый рабочий день, и ты уже на минном поле. Причём без сапёра и с завязанными глазами».

— Простите, — выдавливаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, почти дружелюбно. — Не хотела… шипеть… раздражать…

Он громко цокает языком, оценивает меня этим своим острым взглядом, будто взвешивает: куснуть сразу или подержать для развлечения. И я ясно понимаю: мой сегодняшний день зависит исключительно от его капризного настроения. Сая в это время улыбается так широко, будто наблюдает за цирковым номером. Только я — не акробат, а жертва с комедийным уклоном.

Глубоко вдыхаю и думаю: «Хочется задержаться здесь надолго, а не вылететь, как пробка из шампанского. Значит, пора уточнить для себя местные правила игры. Где безопасная тропинка, а где всё заминировано. И главное — как не наступить на хвост этому хмурому коту, который точно умеет царапаться». Эрлан чуть склоняет голову и неожиданно произносит тихо, почти насмешливо:

— Интересно будет посмотреть, как вы собираетесь здесь задержаться.

Улыбка сама собой сходит с моего лица. Отлично. Оказывается, я не только «слишком многое себе позволяю», но и ещё должна доказать своё право на существование в этих стенах. Я даже не думаю прежде, чем ляпнуть:

— Ну, как минимум, могу завести друзей среди конюхов. Хоть кто-то тут улыбается.

Мой голос звучит слишком сладко-сладко, прямо сахарной патокой. В ту же секунду Эрлан будто застывает. Его глаза чернеют, скулы ходят, словно он перемалывает камни зубами. Он молчит, но руку, на которой сидит Сая, сжимает так сильно, что малышка ойкает и смотрит на него удивлённо. Тут же он ослабляет хватку, но я успеваю уловить — это был не жест по отношению к дочери, это был выплеск ярости, адресованный мне. Просто удобнее спрятать его в этом движении. Его молчание такое громкое, выразительное, я абсолютно уверена: будь мы сейчас одни, меня бы уже культурно выставили за ворота с чемоданом в руках и билетом в один конец.

Я выдерживаю эту бурю, не моргая, не опуская глаз, хотя сердце колотится так, что готово пробить грудную клетку. Смотрю прямо перед собой — на его пыльные ботинки с острым носом. И мысленно думаю: «Ну вот, Наташа, поздравляю. Ты официально первая женщина, которая умудрилась довести Эрлана до сдержанного припадка ярости за короткий промежуток времени знакомства. На базе наверняка даже доску почёта для таких предусмотрели». И в этот момент Сая звонко встревает, совершенно не в тему:

— Папа, а мы же покатаемся с Наташей на лошадях? Правда-правда?

Её тон такой восторженный, что меня невольно пробивает на смешок. Эрлан будто спотыкается на ровном месте: гнев в его глазах вспыхивает, но в ту же секунду тухнет. Он переводит взгляд на дочь, глубоко вздыхает и, не отвечая мне, тихо произносит:

— Посмотрим.

Я стою, как будто меня только что катком переехали. Эрлан уходит, широкая спина напряжена так, будто он сдерживает себя из последних сил. Сая перед его уходом соскальзывает с его руки и снова оказывается рядом со мной, хватает за пальцы и смотрит снизу вверх сияющими глазами. У неё радость, а у меня внутри ощущение, что я прошла через допрос с пристрастием и каким-то чудом вышла на свободу. Условно-досрочно.

Сердце всё ещё колотится так, что отдается в горле. Я улыбаюсь, чтобы Сая ничего не заметила, хотя во рту сухо, как будто я съела полведра песка. В голове крутится одна мысль: Наташа, ну вот тебе и первый рабочий день. Ни кофе, ни спокойного старта, а сразу приговор — ходить по минному полю босиком.

— Мы обязательно покатаемся, да? — она тянет меня за руку, и я киваю.

Внутри у меня тихая паника. Я только что увидела, как этот мужчина умеет злиться. В его взгляде было столько гнева, что если бы мы остались наедине, он бы точно выставил меня прочь со своей базы и выдал волчий билет без права оправдаться. И всё же странным образом я не отвожу от него глаз, пока он уходит. Смотрю на широкие плечи, обтянутые джинсами бедра, и думаю, что этот человек держит в руках не только свою базу, но и меня. По крайней мере, мою судьбу на этой базе.

А Сая уже строит планы на прогулку, болтает, дергает меня за руку, и я понимаю: теперь она ко мне прилипла намертво. В её глазах я союзник, подруга и, кажется, спасение от скуки. Вот только кто спасет меня от её отца?

Меня не выставили за ворота базы. Даже билет обратно не купили, чемодан собирать не велели. Можно было бы подумать, что это хороший знак. Но на деле оказалось — так себе подарок судьбы. Уже на следующий день у меня не было ни минуты, чтобы хоть как-то вдохнуть, не говоря уж о том, чтобы заняться чем-то посторонним. И вся неделя пошла в таком же режиме.

Мелкая провокаторша куда-то испарилась. То ли её кто-то плотно занял, то ли сослали в какой-то свой детский «Магадан». Даже за длинным столом за едой я её не видела. Тишина подозрительная, как будто специально убрали, чтобы я не расслаблялась. Но в отличие от Саи, Марк никуда не делся. Он всплывал регулярно, будто специально выискивал, где я. С улыбочками, шуточками и этим своим взглядом, от которого у меня было ощущение, что на мне прозрачная блузка.

А вот Эрлан… он тоже с горизонта не исчезал. Только радости от этого немного: именно он грузил меня работой так, что к концу дня я себя чувствовала не человеком, а выжатым лимоном, заброшенным в угол. Но, черт возьми, мне же и хотелось доказать, что я приехала не на курорт, а работать. Вот и рвалась изо всех сил.

Я активно вела документацию: брони, отмены, регистрации. Отвечаю на звонки, веду переписки. Консультировала гостей по развлечениям — платным, разумеется, потому что бизнес есть бизнес. Порой наши с ними разговоры похожи на психологические сеансы, будто у меня диплом по психологии. Иногда думаю, что если еще один турист спросит меня, есть ли у нас вайфай «прямо на лошади», я психану и сама заведу им блог о романтике жизни без интернета. Каждый день выкладывала посты и видео в соцсети, и, надо признать, некоторые залетали отлично. Даже новые брони начали капать. Я горжусь собой.

Но усталость такая, что вечером я падаю на кровать лицом в подушку и думаю: завтра не встану. А утром всё равно встаю.

И вот что самое смешное — мне даже некогда толком подумать о том, какой же этот Эрлан… красивый, когда зыркает на меня из-под бровей. Такой тяжелый взгляд, ни намека на улыбку. Сверлит, будто проверяет на прочность. Чистое «сглазить и испепелить». Ирония в том, что именно этим своим отсутствием улыбки он и чертовски притягателен. И, если честно, порой я думаю: вот бы показать ему, что я не лошадь, а дикая кобылица, которая еще и лягается. Но, боюсь, он оценит этот трюк слишком буквально. Разумеется, я делаю вид, что не замечаю его взглядов. Потому что работа у меня серьезная, а не детский сад по выращиванию бабочек в животе.

В четверг я чувствую желание разгрузить закипающие мозги. Организм требует разряда и какого-то лайта. Я уже попросила Лену, когда та уезжала в город, купить мне что-то: вкусное поесть и попить, до безумия вредное и неправильное. Мой рабочий день заканчивается в семь, поэтому я уже представляю, как после горячего душа под сериальчик буду балдеть. По трудовом договору, суббота у меня выходная. Ну как выходная, условно, но я знаю, что именно завтра вместо меня будет работать другая девушка.