Чтение онлайн

— Ты зря так, — отвечает он, явно обмерив меня взглядом дольше, чем следовало бы. — Тебе о фигуре волноваться нечего. Ты… очень красивая.

От комплиментов у меня внутри всегда двояко: вроде приятно, а вроде и хочется закатить глаза, чтобы не слишком умилялись. Я коротко улыбаюсь, киваю — спасибо, слышала уже, и всё равно неплохо звучит.

Возле грилей жарко, пахнет дымком и специями. Чуть дальше — костёр, вокруг него в ряд положены толстые бревна вместо лавочек. Пламя трещит, искры поднимаются вверх, подсвечивая лица сидящих рядом. Некоторые уже устроились у огня, отложив тарелки и оживлённо переговариваясь. Вечер обещает быть долгим: песни, разговоры, может, кто-то даже достанет гитару.

Я провожаю взглядом Марка, как он двигается в сторону стола с едой, и краем глаза замечаю, что Эрлан неподалеку от меня. И от этого внутри становится горячо. Мне бы взять под контроль свою реакцию на этого мужчину, но что-то не выходит.

— Что ты тут одна делаешь? — голос Эрлана выдергивает меня из мыслей так резко, что сердце подпрыгивает. — Или еда тебя совсем не интересует?

— Вообще-то один человек обещал принести мне тарелку, — мгновенно загораюсь я, отрезая слишком остро. — А я хотела просто выбрать себе место.

— Марк, значит, — в голосе Эрлана слышится сухая насмешка.

— Да, — признаюсь я, чувствуя, как вспыхиваю. — Он предложил, а я…

— А ты, конечно, не смогла отказать, — добивает он.

Меня словно током прошибает. Я напрягаюсь до предела, пальцы сжимаются в кулаки.

— Послушай, мы всего лишь собирались вместе поужинать! — выдыхаю так резко, что даже сама удивляюсь, сколько злости в голосе.

— Этот парень может хотеть большего, — бросает Эрлан с холодной уверенностью.

— Возможно, — отвечаю, давясь возмущением, — но у него ничего не выйдет. И не смей думать, что меня легко затащить в постель!

— Правда? — он делает шаг ближе, карие глаза темнеют. — А как же то, что было днём? Ты ведь явно что-то предлагала.

Я вскидываю голову, будто ударили. Кровь приливает к щекам. Меня потряхивает от бушующих эмоций внутри.

— Ты меня не так понял! — выпаливаю, но голос предательски дрожит.

— Сомневаюсь, что я такой уж глупый, — резко бросает он. — Мы ведь говорим на одном языке.

— В таком случае, — я сверкаю глазами, стараясь держать удар, — меня удивляет, что ты не воспользовался моментом.

Его губы искривляются в полуулыбке, в которой больше жара, чем веселья.

— Не то время и не то место, — произносит он тихо, но так, что у меня внутри всё сводит. — Типично женская логика.

— А ты ведь, наверное, всегда знаешь, где и когда, — отвечаю я, и воздух между нами буквально искрится.

Эрлан чуть наклоняется, и на миг мне кажется, что он готов сократить расстояние. Его дыхание касается кожи, и я чувствую, как в животе образовывается раскаленный комок. Он обжигает живот и срывает вниз, ожигая меня.

— Может, я и правда всегда знаю, — шепчет он так близко, что каждое слово будто прожигает губы. Я непроизвольно свои облизываю, отчего глаза Эрлана вспыхивают. Он смотрит на мои губы, потом на декольте, потом в глаза.

Мои пальцы сами собой цепляются за подол платья, чтобы не дрогнуть, не потянуться к нему первой. Я жду, что сейчас он накроет мои губы, но он вдруг замолкает, его взгляд вновь скользит по лицу, замирает на губах, и… отстраняется на крошечный шаг.

— Но точно не сейчас, — произносит он спокойно, словно не только что довёл меня до грани.

Грудь ходит ходуном, дыхание рваное, будто я пробежала марафон. Хочется одновременно ударить его и поцеловать. Дыхание рвётся. Мышцы напряжены, ладони дрожат — внутри жар и холод одновременно.

— Упрямый баран, — срывается у меня.

— А ты слишком уверена в себе, — отвечает он с тенью улыбки и поворачивается так, словно разговор окончен.

Меня просто разрывает, и я делаю шаг, который сама себе ещё минуту назад бы не позволила. Стиснув зубы, смотрю на него так, будто могу прожечь сталь, и вдруг всё это пекло превращаю в движение. Хватаю его за запястье, притягиваю, громко смеясь, чтобы все вокруг повернули головы. Адреналин бодрит — я хочу, чтобы он почувствовал мою правоту прямо у себя на губах.

Обхватываю рукой загорелую шею, прижимаю себя ближе и смотрю в его глаза — в эти черные бездны, которые минуту назад были холодны, как грозовая туча. В груди — буря: гнев, стыд, желание отомстить и запретный аромат того самого поцелуя. За секунду решаю сценарий: не ждать, пока он снова достанет меня словами. Поднимаюсь на цыпочки и закрываю ему рот поцелуем.

Его губы сначала холодные и удивлённо твёрдые; щетина царапает верхнюю губу. Воздух между нами — дым от костра, запах кожи и пота, лёгкая нота табака. Я целую жадно, чтобы заглушить слова, целую, чтобы вернуть инициативу. Рука, что держит шею, ощущает напряжение мышц под пальцами — он не рухнул, не отстранился. Наоборот: через мгновение его ладонь сильнее охватывает мою талию, притягивает плотнее к себе, и в ответ поцелуй становится не просто вызовом, а ответом.

Сердце колотится так, что кажется, сейчас выскочит из груди; мир сужается до теплого давления его рук и грубоватой щетины на губах. Вокруг слышен шорох, чей-то вздох, чьи-то тихие возгласы удивления. Но мне всё равно — я хочу показать, кто контролирует ситуацию. То, что начиналось как дерзкая провокация, превращается в обмен, где он не сдерживает себя сильнее меня. Его губы смягчаются, я ловлю себя на том, что в этом поцелуе есть не только страсть, но и обещание.

Наконец я отрываюсь первой, резко, как бросок руки, и смотрю ему прямо в глаза, втягивая воздух. Лицо его озарено тенью улыбки, которую он тщательно прячет; в глазах теплее, чем было минуту назад. Кровь всё ещё стучит в ушах, губы горят, ладони дрожат, но внутри — решимость: он услышал меня. И это моя маленькая победа — громкая, горячая и очень личная.

— А теперь пойдём что-нибудь поедим, — говорит он ровно, но ведёт меня не к грилям, а прямо в дом, как будто знает, где будет тише и где можно распутать последствия нашей сцены.

По сжатым губам понимаю — он собирается потребовать расплаты за этот публичный спектакль. Мне не по себе: не столько от идеи расплаты, сколько от того, что кто-то решает за меня, что со мной можно делать.

— Хватит, — через зубы шепчу я, озверяясь. — Убери руки, Эрлан.

Он только прищуривается, и в уголках губ играет спокойная улыбка, которую он адресует паре туристов, проходящих мимо. Голос у него тёплый, но в каждом слове слышатся нотки приказа.

— Уберу, когда сам сочту нужным, — отвечает он. — Ты хотела, чтобы нас приняли за любовников — вот тебе и спектакль. Получай то, что просила.

Меня охватывает ярость, горячая и острая. Я не помню, где взяла слова, но они вырываются наружу, язвительные и резкие.

— Всё это потому, что кто-то из твоих работников посмел на меня покуситься? — с издёвкой задаю я вопрос. — Ты называешь меня «своей добычей»? Я думала, право первой ночи было прерогативой каких-то средневековых баронов, а не хозяев турбаз.