Чтение онлайн

Еще около пятидесяти матросов из команды корабля высаживались из шлюпок на берег, вытягивая свои суденышки на песок. По команде Грего они разбились на шесть групп и, отпуская грубые шуточки, сопровождаемые гоготом, отправились в город. Кто-то из матросов затянул задорную, но пошлую песню, и остальные со смехом подхватили ее.

– Грего, отправляйся за ними и проследи, чтобы все прошло как обычно спокойно, – велел Хуан Карлос.

– Есть, капитан! – поклонился Грего, который только того и ждал и, еле сдерживаясь чтобы не припустить бегом, степенно прошествовал в город вслед за удаляющимися отрядами.

На пляже остался только Хуан Карлос, к которому матрос, оставленный сторожить шлюпки, подвел Мустафу. Да еще один человек сидел на борту одной из лодок, свесив ноги наружу. Это был мороженщик Ибрагим. Он вел себя развязно и беззаботно – щерился на солнце, поднимая голову к небу, плевал на землю и носком грязного ботинка ковырял что-то среди камней и песка.

– Капитан! Если он попытается бежать, то я его пристрелю, – презрительно произнес матрос и показал головой в сторону Ибрагима.

– Не попытается, – спокойно ответил Хуан – его поймают свои, если он объявится в городе.

Матрос отошел и, держа наготове заряженный пистолет, стал наблюдать за открытой территорией пляжа, недоверчиво поглядывая на мороженщика.

Своим нагловатым поведением Ибрагим намерено привлекал внимание к своей персоне, стараясь скрыть настоящее волнение, вызванное утренним появлением Мустафы в капитанской шлюпке. Мустафы, которого, как он считал, бросили в трюм к крысам, а в лучшем случае подвергли пыткам. Теперь же напротив, последний был облачен в чистую одежду, в отличие от самого Ибрагима, просидевшего всю ночь в кладовке. Следов насилия также не наблюдалось ни на лице, ни на руках Мустафы. Озадаченный таким неожиданным поворотом, мороженщик всю дорогу от фрегата до берега не находил себе места. Сидя на веслах в шлюпке с матросами, он постоянно вертелся, чтобы взглянуть на капитанскую шлюпку, в которой как гость восседал Мустафа. Ибрагим готов был лопнуть от зависти, изрыгая проклятья и отвлекаясь, отчего сбивался с ритма и работал веслом неравномерно, за что получал в свой адрес отборную брань рулевого с обещанием запереть мороженщика в чулане еще на пару суток. И вот, сойдя на берег, Ибрагима даже не взяли со всей командой в город, оставив прожариваться на солнце в компании недоверчивого часового, ясно давшего понять, что общаться с мороженщиком он считает ниже своего достоинства. А вот свою благосклонность к Мустафе капитан не скрывал.

– Ну что же мой друг, предлагаю пойти прогуляться, пока мои ребята заняты делом – обратился Хуан Карлос к Мустафе и, не дожидаясь ответа, двинулся прогулочным шагом не в город, а влево по пляжу к скалам, являвшихся его завершением и преграждавших дальнейший путь по берегу.

Мустафа нехотя поплелся следом. Он отстраненно смотрел то в море на фрегат, то на спину впередиидущего капитана, но чаще себе под ноги и его фигура с уныло опущенными плечами, выглядела утомленной.

Они прошли около сотни метров, прежде чем Хуан Карлос остановился и дождавшись, когда Мустафа с ним поравняется, заговорил снова.

– Посмотри вокруг! – Хуан Карлос обвел взглядом пространство – и хоть на этот раз согласись, что такое прекрасное место – это рай на земле! – произнес Белый Сокол, словно продолжая прерванный разговор.

– Да, господин Хуан Карлос, не спорю, место замечательное, но вы осквернили его, принеся сюда горе и смерть, – с неприязнью, но вяло возразил Мустафа, и тон его говорил за то, что спор с капитаном на эту тему он ведет не впервые.

– Опять ты заладил свое! – с непоколебимым спокойствием продолжал капитан – ты же образованный человек, знаешь историю, любишь природу. Недаром ты выбрал профессию экскурсовода, и все никак не хочешь взглянуть на этот мир шире. Достаточно только …

– Куда же шире?! – негодующе прервал Хуана Карлоса Мустафа, начиная возбуждаться – я люблю этот мир, и для меня насильственная смерть означает только горе и больше ничего другого! А бегущие от бандитов люди напуганы. Они страдают! Так о какой широте взглядов вы говорите, господин капитан? Такие как вы разрушают этот прекрасный мир! И точка.

– Ты прав, Мустафа, во всем прав, – ответил Хуан Карлос – но поверь мне, я люблю этот мир не меньше тебя и даже больше! Мы с тобой говорили об этом в каюте, помнишь? Твои утверждения верны, если рассматривать происходящее локально, только здесь и сейчас. А если проследить последствия каждого события дальше во времени, то все не так однозначно, как кажется на первый взгляд.

Хуан Карлос повернулся лицом к морю, указав на него рукой.

– Взгляни на это безмятежное море, исполненное спокойного величия! Сейчас его обманчивая тишина не дает представления о таящейся в глубинах разрушительной мощи и истинной красоте. И лишь тогда море станет великолепным, когда поднимется буря и заставит его встать во весь свой исполинский рост, разбудив в нем могучего и страшного великана – властителя судеб в своих пределах. Бушующая стихия завораживает, в отличие от полного штиля, восхищает и манит к себе, одновременно пугая. Согласись, Мустафа, что невозможно налюбоваться морем в такие минуты. Так и хочется встать на обрыве, подставив лицо ветру, наполненному водяной пылью и посмотреть вниз, туда, где огромные соленые и ленивые валы подкатывают к берегу, вздымаясь все выше и выше и, достигнув своего максимума, обрушиваются всей своей невероятной массой на пляж, пожирая песок и камни. Поэтому художники предпочитают рисовать не штиль, а девятый вал. И именно такие картины висят в музеях, а сотни тысяч людей на протяжении десятилетий любуются ими, восторгаясь мощью производимого эффекта, скопированного рукой мастера с самой природы. Люди буквально черпают из картины саму бурю и насыщаются эмоциями, упиваясь запечатленным моментом. И все получают удовольствие – и художники, и любители живописи. Но если хорошо подумать, то фактически на картине изображено чье-то несчастие, потому что шторм – это всегда разрушение, и какая-нибудь вдова погибшего моряка видит в шедевре смерть своего мужа, сына.

Мустафа ненадолго замолчал, обдумывая слова Хуан Карлоса.

– Пожалуй, я соглашусь с вами, господин капитан, но не полностью, – не скрывая раздражения отвечал он – в своем примере вы описали результат работы природы и божьего проведения. Но сколько бы жизней не унес океан, поглощая корабли и рыбацкие лодки, никто не ропщет на него за это, потому что человек бессилен перед волей Всевышнего и не способен изменить предначертанное. А зло, которое вы – Хуан Карлос несете людям, происходит по вашему приказу! – Мустафа говорил все эмоциональней, не сдерживая чувств – что вы возомнили о себе, господин капитан? Кто сказал, что у вас есть право решать, кому жить, а кому умирать? Кто дал вам это божественное право вершить судьбы людей?! Прошли времена единовластия, когда монарх мог послать на смерть тысячи жизней, ради расширения территорий, собственных интересов, ради власти и богатства! Прошли времена пиратов, грабящих города, убивающих стариков и детей, насилующих женщин! Так откуда же ты взялся, Хуан Карлос – конкистадор прошлого? Вы не монарх и не пират, но позволяете себе слишком много для обычного человека!

Но как Мустафа не старался, его агрессивные нападки не находили отклика на умиротворенном лице капитана.

– Ты знаешь, Мустафа, а я даже рад, что ты так горячо реагируешь, – Хуан Карлос зашагал дальше, жестом пригласив спутника следовать за ним – это значит, что тебе действительно что-то не безразлично в этом мире. Но мой тебе совет – не распаляйся и старайся сохранять спокойствие, в этом случае ты сможешь более трезво рассуждать, а не руководствоваться в выводах лишь тем, что тебе кажется. А также это определенно поможет тебе сберечь силы, которые, поверь мне, еще понадобятся. Тобой движут самые правильные чувства, и если бы я был на твоем месте, то наверняка вел бы себя так же. Но ты многого еще не знаешь и не понимаешь – во-первых, в силу возраста – ведь тебе нет еще и тридцати лет, а во-вторых, из-за недостатка информации. Тебе предстоит узнать некоторые совершенно необычные вещи, а я должен постараться до тебя их правильно донести, – Хуан Карлос говорил рассудительно, стараясь объяснять понятно, и был похож в эти минуты на терпеливого учителя – вот ты опять начал говорить о творимых мною злодеяниях, а заодно о незаконно взятой на себя роли Творца, распоряжающегося человеческими судьбами. Но это два несвязанные между собой действия, несмотря на то что в твоих глазах они происходят одновременно. Предлагаю разобрать их независимо друг от друга и начать с моих «неограниченных полномочий». Ты согласен, Мустафа?

– Вы еще спрашиваете меня, господин капитан, согласен ли я с вашим предложением? – искренне удивился Мустафа, начав было понемногу успокаиваться, но теперь снова вознегодовал – не могу понять, это шутка такая? Разве я здесь что-то решаю или это был риторический вопрос? Вы здесь хозяин и повелитель! Захотите, убьете меня, а если не сами, то ваши головорезы сделают это с превеликим удовольствием. И скажите еще, что это не так?

– Нет не так, Мустафа, – ответил Хуан Карлос – если бы я желал твоей смерти, то мы бы сейчас не разговаривали. И насчет головорезов ты сильно ошибаешься. Для начала, они не убийцы, а скорее грабители, хотя и это тоже неправда, и крови зря они определенно лить не будут. А ты лучше обрати внимание на свои собственные действия. Пусть даже и в такой незначительной мелочи, как соглашаться или не соглашаться с моим предложением обсудить волнующие, между прочим тебя, вопросы, выбор все-таки был предоставлен, но ты почему-то решил, что от твоего мнения ничего не зависит, и вместо того чтобы сделать этот выбор, начал возмущаться своим бесправием.

Мустафа даже остановился. Сейчас он по-настоящему был возмущен.

– Так ведь это правда! – чуть ли не закричал он – вы взяли меня в плен, отобрав мои жизненные права, мою свободу! Вы указываете мне, что делать и куда идти! Как я, находясь в таком положении, могу поступать по-своему?

– И снова ошибка, Мустафа, – спокойно ответил Хуан Карлос – у тебя сейчас столько же прав, как и до встречи со мной. Позволь напомнить, что это ты пришел ко мне на корабль, а не я к тебе, и это ты надумал играть роль пленника и успешно справляешься с ней.