Чтение онлайн

Со временем Грего все больше ненавидел свою работу – тяжелый и грязный труд, отсутствие творчества, постоянное недовольство и побои хозяина. Грего всегда мечтал создавать что-то прекрасное, был готов вырезать из камня фигурки или делать в домах необычные конструкции, арки, лестницы, перемычки. Но все его предложения прерывались руганью о том, что он "должен знать свое место и трудиться, чтобы оправдать свое никчемное существование, а не витать в облаках". Тогда он нашел занятие: смастерил себе ножичек из кусочка, заточенного о камень металла, и этим ножичком начал вырезать фигурки из дерева. Найдя подходящую щепку или кусок толстой ветки, он старательно и умело, будто всегда этим занимался, вырезал разных человечков или животных: лошадок, воинов, монахов, детей и взрослых. И такие они у него получались забавные, а главное, натуральные, что, казалось, вот-вот оживут, и сразу займутся своими делами. Всадники будут скакать, детишки бегать и смеяться, воины сражаться крохотными мечами, а простые людишки встанут вокруг и начнут пищать тоненькими голосами, подбадривая смелых рыцарей.

Однажды каменщик пришел домой совершенно пьяный и не в духе, он увидел, что Инэс играет, подаренными ей, деревянными фигурками, рассердился, отобрал их у дочки и бросил в огонь под котелок, с кипевшей водой. Потом позвал Грего и поколотил его, приговаривая, что он бездельник и тратит время на игрушки, когда в семье есть нечего. Инэс плакала, а Грего еще больше возненавидел каменщика, и теперь по вечерам, когда все уже ложились спать, тихонько подходил к Инэс, которая только этого и ждала, и они вместе отходили подальше от места ночлега и, расставляя на земле в свете луны замечательные фигурки, устраивали представление. Дети попадали в тот мир, о котором мечтали, создавая его и управляя им. Чудесный мир детских грез и фантазий, где Грего и Инэс были добрыми хозяевами.

В один из обычных, ничем не примечательных дней, в семье началась суета. Отец принес из города весть, что не так далеко отсюда, на побережье, срочно нужны рабочие руки. Ходили слухи, что там строилась крепость, а при ней небольшой городок, и те, кто начал стройку, проворовались и сбежали, кого-то даже поймали и казнили. Но крепость надо было достраивать, и вот, желающие потянулись на заработки. Ехать надо было быстрее потому, что рабочих мест на всех могло не хватить. Наскоро собравшись, побросали в фургон нехитрые пожитки и двинулись к побережью. Каменщик еще ни разу не работал в городах, на берегах Средиземного моря, и ни Грего, ни Инэс тоже никогда в жизни не видели моря, хотя не раз слышали рассказы о нем от взрослых.

Весь путь занял не больше трех дней. Путешественники приближались к морю. Сначала Грего заметил, как начали меняться запахи, воздух становился все более влажным, потом стали попадаться травы и цветы, которых не встретишь внутри страны. И вот, наконец, фургон, спустившись по горному серпантину, въехал в небольшую долину, окруженную с трех сторон невысокими горами. Посредине лентой вилась небольшая речушка, убегавшая вперед. Склоны по левую руку были покрыты лесом, переходящим в долине в стройные ряды виноградников. Справа, среди редких плодовых деревьев и торчащих скал, ютились дома крестьян и лачуги бедняков, ближе к морю они переходили в строящийся город и крепость. Даже отсюда были видны недостроенные части стены и сторожевые башни, в паутине строительных лесов. Туда и направил каменщик свою лошадку.

Нетерпение Грего все возрастало. Еще издалека услышав незнакомый монотонный и приятный шум, он готов был выпрыгнуть из фургона и добежать оставшиеся сотни метров, чтобы скорее увидеть море, но боялся новых побоев и сдерживал себя. Не доезжая до берега, фургон остановился, и каменщик пошел к крепости узнавать про работу.

Грего спрыгнул на землю, и осторожно, будто проверяя, не сон ли это, пошел к морю по желтому и теплому песку. Инэс шла за ним, не столько любопытствуя морем, сколько поведением Грего, настолько он сейчас вел себя необычно. А он, дойдя до кромки воды, остановился и замер. Спокойно, полной грудью втянул воздух, шагнул в воду по щиколотку и закрыл глаза. Небольшая волна накатывала на выгнувшийся от края до края долины желтый песчаный полумесяц берега, ласкала его, нежно трогая редкие камушки, и убегая, оставляла за собой нежную пену, таящую на глазах. Грего чувствовал эту нежность и ласку, на лице его застыла блаженная улыбка. Он слушал мерный шелест волн и понимал голос моря. Оно звало его к себе, рассказывало о своих просторах и свободе! Грего совсем не таким представлял себе море. Все оказалось намного лучше. Он не знал, что море такое огромное, так приятно пахнет и разговаривает. Теперь же он слышал и чувствовал его, понимая, что море живое!

Каменщик смог получить хорошую работу для себя и мальчишек, и, чтобы не потерять ее, стал еще пуще придираться и ругаться, заставляя детей работать больше, чем обычно. Деньги платили хорошие и, наконец, за долгое время в доме стала появляться нормальная еда, а мать смогла купить грубой ткани, чтобы обновить что-нибудь из одежды. Жилье сначала снимали временное, а потом смогли построить и себе небольшой домик, состоящий всего из одной комнаты, но, главное, что стены защищали от ветра, а крыша над головой от дождя. Каменщик стал реже бывать пьяным, и в семье стало спокойнее.

Теперь любимым занятием в вечернее время у Грего и Инэс стало сбегать из дому, забираться повыше на какой-нибудь укромный утес, обрывающийся отвесно в море, и слушать музыку моря. Шелест и шепот волн в штиль или их мощные удары в шторм, сотрясающие скалы. Луна расстилала на воде серебристую дорожку, приглашая на романтическую прогулку под черным небесным бархатом, усеянным бриллиантами звезд. Последнее время у Грего стали появляться новые чувства к Инэс. Он пока еще не мог разобраться в них, но ощущал, внутри себя больше, чем просто дружбу и общие интересы с ней. Инэс стала для него объектом обожания, она подросла и очень похорошела – в свои тринадцать лет начала терять детские черты, превращаясь в красивую девушку. Грего готов был просто любоваться ею, слушать звонкий голосок. Ему нравилось, как она ходит, улыбается, смеется. Его восхищало каждое ее действие – он влюбился!

Однажды в город приехала ярмарка, на строительных работах объявили выходной день, и отец отпустил детей посмотреть на торговлю. Своих денег у детей не было, так как покупать им было нечего и негде, поэтому он дал каждому по мелкой монете на леденцы.

Ярмарка расположилась на открытом пространстве перед крепостью, замощенной камнем. Всего около тридцати фургонов, но для такого маленького городка этого было вполне достаточно. Площадку забросали сухой соломой, фургоны поставили кругом, образовав площадь, на которой начали возводить импровизированную сцену. Среди торговцев-перекупщиков были и мастера-ремесленники, и все они с раннего утра начали раскладывать свои товары. Народ с нетерпением ждал, когда они закончат и откроют ярмарку. И вот, на сцену взбежал молодой человек в цветных лохмотьях, разрисованным лицом и бубенчиками на смешной шляпе. Он приложил к губам маленькую медную трубу, задорно протрубил смешную мелодию, а затем закричал зычным веселым голосом.

– Высокочтимые сеньоры и сеньориты! Добро пожаловать к нам на чудесную ярмарку! Заходите богачи-толстосумы, раскошеливайтесь, у нас есть, что вам показать! Заходите скряги и жадины, у нас столько интересного, что вы не удержитесь и что-нибудь все равно купите! Заходите бедняки – за пару реалов и вы найдете себе безделушку! Заходите и те, у кого за душой нет ни гроша – просто поглазеть!

Ожидавшие люди шумной толпой поспешили к фургонам, переделанным в торговые лавки. Все галдели, выстраивались в очереди, загораживая другим вид, и тогда те, кого оттеснили, работая локтями, протискивались обратно вперед, чтобы успеть все посмотреть. Слышался смех и ругательства. Торговцы зазывали покупателей, красочно расписывая достоинства своих товаров. И чего тут только не было!

Гончары выставили свои работы, как простую глиняную посуду, так и расписные тарелки, горшки и кувшины. Стеклодувы предлагали разные емкости: маленькие пузырьки, стаканчики, большие бутыли и всякую всячину из кусочков цветного стекла. Виноделы и сыровары приглашали попробовать и купить свою продукцию. На других прилавках лежали ткани, от самой грубой и дешевой до дорогой и цветной парчи. Кованые ножи, гвозди, подковы, медные тарелки с чеканным узором заполнили лавки кузнецов и чеканщиков. Сапожники развесили на верёвках и разложили на полках сандалии, эспарденьи и деревянные суэко из бука, ореха, тополя и каштана. Другая лавка была уставлена прекрасной керамикой, украшенной изображениями животных и птиц в желтых, синих и фиолетовых оттенках. Тут были изразцы, блюда, сосуды, чашки, миски, да всего и не счесть.

Запахи из съестных лавок хватали посетителей за нос и тащили в свою сторону, заставляя бурлить пустые желудки. Острый специфический аромат исходил от прилавка с сырами. Его шары-головы, похожие на пушечные ядра, были настолько тверды, что приходилось отрубать кусочки чуть ли не топором. Амфоры с оливковым маслом путались с бутылками вина. Овощи, фрукты, зелень, оливки, разложенные в корзинах, добавляли красок. Что-то аппетитно булькало в больших котлах. На вертелах крутились куски жареного мяса, и с них на угли стекали капли жира, которые вспыхивая, тут же гасли и дымились, распространяя своеобразный аромат, соперничающий с плотным и сытным запахом свежеиспеченного хлеба.