Чтение онлайн

— Когда прочел, сказал, что я тоже больше не курю.

— То же самое надо бы написать о хвастунах. — заметил Валдис. — Как знать, может, кто-нибудь исправился бы!

— Точно, точно, — кивнул головой Топинь.

4

— Спокойной ночи, — сказала Бирута Валодзе, подавая Клаву свою маленькую теплую руку.

Клав подержал ее одну секунду, не больше, и молча наклонился.

— Почему вы стали таким странным? — мягко спросила Валодзе. — Новый год всегда надо начинать радостно, тогда весь год будет счастливым.

— Я и начал радостно…

— А теперь вы насупились. Должно быть, опять о чем-нибудь задумались?

— Я думаю о звездном морс и морской звезде, — ответил он низким, немного хриплым голосом.

— Вот как? — весело и звонко рассмеялась Валодзе. — Я об этом уже забыла.

— А я нет, — нахмурился Клав.

— Да забудьте же и вы! — Она стала вдруг серьезной… — Латинские окончания и склонения в самом деле ужасная вещь. В школе я часто их путала, и перевод получался до того забавным, что все смеялись.

— А почему вы теперь не смеетесь?

— Не морщите лоб, а то у вас слишком много морщинок. И вы становитесь похожим па старого Суну. Вот-вот влепите двойку!

— По моему предмету двоек обычно не ставят.

— Ну, тогда и нечего лоб морщить. Перестаньте! Понятно?… Вот так. — Она как-то смешно поклонилась и еще раз подала руку. — Теперь Бирута пойдет домой.

Бирута…

Он хотел произнести это имя вслух, по промолчал. Разве делаешь все. что хочется, и говоришь все, что хотелось бы сказать?

Ночь была прохладная и ветреная. Редкие облака мчались по низкому небу, но они не гасили звезд. Там, наверху. было звездное море, а Клав Калнынь думал о морской звезде.

Бирута. Бирута, Бирута…

В ту ночь для него началась весна.

1

Река еще покоилась под ледяным покровом, над заснеженными полями еще по-зимнему завывал ветер, поднимая метель. но, когда тучи расступались, па небе показывалась яркая синева и в воздухе улавливалось что-то новое, тревожное, неотвратимое.

Раньше всех это заметил Мейран.

— Весна идет, — сказал он Клаву, и казалось, что с этой минуты походка его стала бодрее, а взгляд — более острым. Потому что весна — это время года, когда у садовода больше всего забот.

«Весна идет».
– повторил про себя Клав. Он сплел у себя в комнате и читал «Педагогическую поэму» Макаренко. Но сосредоточиться и вникнуть в прочитанное никак не мог. Что-то будоражило его мысли и чувства, до того будоражило, что ни для чего другого не оставалось места. Может, виною всему песка, а может, и нет, ведь не все вёсны одинаковы.

Иногда они начинаются с капели или бурных метелей, иногда с прикосновения к темно-русым косам, а иногда достаточно покружиться в вальсе па школьном балу. И именно поэтому жизнь кажется такой прекрасной, что она непостижимо многообразна.

Бирута…

Вместе с десятиклассниками она поздравила его с Новым годом. Пройдет немногим больше года, и десятиклассников уже не будет в лидайнской школе. А Бирута-Бирута останется, она еще встретит здесь много новых годов и много весен!

Бирута…

Почему он так много думает об этой девушке?

Клав опять взялся за книгу.

«Глупости!» — успокаивал он себя. Порою он даже сердился на себя за глупые мысли, но волнение все равно не унималось и жгло сердце медленным, злым огнем.

«Наверно, так должно быть», — покорно улыбнулся он, признавая свою слабость, но от этого ему не стало легче.

Каждый день он встречал Бируту Валодзе и каждый день боялся, что сделает что-нибудь неправильное, необдуманное, из-за чего потом придется краснеть. Была минута, когда ему хотелось взять Бируту за узкие плечи и сердито посмотреть в ее зеленые глаза, которые умели быть в одно и то же время и серьезными и веселыми. «Что ты делаешь со мной?» — спросил бы он так сурово, как это только возможно в двадцать пять лет. Однако Клав сдержался и ничего не спросил.

Чуть погодя он прикрыл глаза и стал думать о том, что хорошо было бы достать где-нибудь вороного копя. Непременно вороного, а нс гнедого или сивого. Посадить Бируту в сани и умчаться — все равно куда, только бы мчаться так. чтобы снег взлетал из-под копыт и белый вихрь бросал снежные хлопья на темно-русые косы.

Но и этой причуде не суждено было сбыться. Не суждено потому, что у Клава Калныня не было ни вороного коня, ни саней…

В другой раз ему захотелось весь вечер сидеть напротив Бируты, молча смотреть на нее и глубоко, всем существом, чувствовать бурное волнение в груди. И Клав сидел весь вечер, но… одни.

А потом, когда волнение, которое Клав сначала назвал глупостью, не улеглось, а все росло и росло, он понял, что это любовь. До сих пор Клав еще ни разу по-настояшему не любил, но теперь его чувства были так сильны и неотступны. что уже не было сомнений.

Если человек обречен, он перестает сопротивляться и с гордо поднятой газовой принимает свою судьбу. Так делает большинство людей, и Клав Калнынь не был исключением.

«Раньше ты был спортсменом и борцом, а теперь стал вздыхателем, — смеялся он над собой. — Радуйся, Клав, тебя можно поздравить».

Потом ему стало как-то стыдно, что вот и он такой же, как все. по ничего нельзя было изменить. Протяни черту мизинец, он всю руку отхватит.

И даже если бы Клав мог измелить случившееся, он все-таки отдал бы своему смуглому чертенку не только одну, но и обе руки.

С поднятой газовой и с горячим сердцем Клав Калнынь шел навстречу весне.

2

В лесу крупными, мягкими хлопьями падал снег. Все дороги, все тропинки замело, я большие ели стали похожи на огромные сугробы, лишь кое-где торчала темная зелень хвои.

В такое время ноги путника оставляют на снегу следы. Следы оставляет и хрупкая маленькая девушка, которая то идет шагом, то бежит. ЕЙ некуда спешить, никто не ждет ее в этот вечер, но девушка шагает бодро, движения ее ловки и стремительны.

Уже смеркается, по уходить из лесу не хочется. Еще полчаса, еще двадцать минут — может быть, именно благодаря этим минутам она сбросит очень ценную секунду. Учитель физкультуры ведь сказал:

— Мы победим.

Вера Ирбите начала тренироваться осенью. Раз в неделю, а иногда и два Клав Калнынь вел занятия. Он осторожно указывал на ошибки и убеждал Веру не останавливаться на полпути.