Годы юности
Шрифт:
— Мы победим! — сказал он.
Сначала Вера Ирбите и не думала ни о чем таком. Ни бег, ни победы на стадионе ее как будто нс интересовали. Кросс она одолела сравнительно легко, но что тут особенного? Одна девушка бежит быстрее, другая медленнее.
Однако Калнынь был настойчив. Будто невзначай, он все снова и снопа заводил разговор о тренировках, и наконец девочка дала себя уговорить. Как могла маленькая Ирбите сопротивляться большому и серьезному Клаву Калныню, которому стоило только сдвинуть брови — и все девочки десятого класса замолкали и с благоговением смотрели на своего учителя!
— Мы победим! — сказал он Вере.
И девочка уловила ударение на слове «мы».
Разве смеет она обмануть надежды учителя? Что угодно, только не это! Он был такой заботливый, такой добрый!
— Не простудитесь, — часто говорил он девочкам после занятий и следил, чтобы они одевались потеплее.
И тогда случилось нечто совсем неожиданное. Шагая рядом с Верой, Калнынь спросил:
— А по другим предметам у вас все в порядке?
— Да, — ответила Вера и опустила голову. Видимо, вспомнила какую-нибудь отметку.
— Один пятерки к четверки? — Клав посмотрел на девушку.
— Да, — щеки ее залились краской. Лучше все же солгать, чем признаться про тройку по алгебре.
Калнынь поверил ей: с тех пор об отметках он никогда нс спрашивал. Конечно, поверил, да и как не поверить, если она сказала «да»!
А что, если учитель физкультуры когда-нибудь заглянет в журнал?
Теперь ничего нельзя было поправить. Вера солгала, и вот она вспомнила об этом сегодня вечером, в заснеженном лесу.
Время для тренировки, установленное Калнынем, уже давно прошло, но Вера продолжала шагать и бегать.
«Мы победим!» — повторяет она уже в который раз, и усталость исчезает. Может быть, именно эти лишние полчаса помогут ей добиться победы, о которой говорил Калнынь.
Когда Вера выходит из леса, уже темно. До дома километра два, не больше; это немного, особенно если о чем-нибудь думаешь. А Вера думает. Думает об алгебре, о четырехстах метрах и о Калныне.
Знает ли в эту минуту Клав, чем заняты Верины мысли? Нет, не знает. Сдвинув брови, он читает книгу и думает о морской звезде. Об одной-единственной звездочке в большом звездном море.
А маленькая девушка уже идет по лидайнским улицам. Снег перестал, зато поднялся ветер, и февральская стужа пронизывает Верину одежду, ледяными мурашками ползет по спине.
3
В понедельник Вера не пришла в школу. На большой перемене Валдис Абелит куда-то исчез. Вернулся он мрачный, когда уже прозвенел звонок.
— Плохо дело, — шепнул он Роланду. — Верка сильно заболела. Наверно, воспаление легких.
Это было сказано совсем тихо, но Топинь все-таки услышал. Он, конечно, был не из болтливых, но на следующей перемене о болезни Веры уже говорила вся школа.
Когда Бирута вошла в учительскую. там сидел Клав Калнынь. Она положила журнал и уселась напротив преподавателя физкультуры.
Бирута выглядела озабоченной, и Клав понял, что случилось что-то неприятное. Он хотел спросить, что произошло, но Валодзе подняла голову и заговорила первой;
— У меня сегодня лекция в колхозе. Не сходили бы вы к Ирбите, посмотреть, что с ней?
— Ирбите? — Клаву не удалось скрыть беспокойство.
— Да. Говорят, она простудилась в лесу во время тренировки Наверно, воспаление легких.
Клав с минуту подумал.
— Когда это случилось? — спросил он наконец.
— В субботу вечером, когда вдруг ударил сильный мороз.
Странно В субботу Вере совсем не надо было тренироваться. тем более в лесу. Клав ничего не сказал, да и что он мог сказать, не зная подробностей?
Ясно было только, что теперь городские кумушки опять заговорят о странном учителе Кал ныне, который просто губит школьников. Хорошо начатое дело может сорваться. Но что поделаешь! Прежде всего надо узнать, как себя чувствует маленькая Ирбите, а потом уже думать о городских кумушках.
— Я зайду к ней! — сказал Клав.
Весь день Клав был взволнован, а когда он под вечер постучался в квартиру, где жила Ирбите, волнение его еще возросло.
Ему открыла пожилая женщина, видимо, Верина мать.
— Я из школы, — смутившись, сказал Клав.
Женщина впустила его.
Вера спала. Она дышала учащенно. Так дышит человек после длительного бега. Щеки девочки горели, как в тот раз, когда Клав похвалил ее за кросс. Маленькая, даже слишком маленькая и хрупкая, она лежала с разметавшимися по подушке светлыми волосами.
Клав смотрел на Веру, и казалось, пот-пот он подойдет и погладит разгоряченный лоб девушки, утешит хорошим словом, но в эту минуту она открыла глаза.
— Вы здесь! — Она еще больше покраснела и совсем съежилась.
— Да. — кивнул Клав головой, не зная, что сказать.
— Как нехорошо получилось. — едва слышно прошептала она. — Мне очень хотелось, чтобы мы победили, поэтому я ходила в лес каждый день. В субботу я озябла, и теперь вот приходится лежать.
Маленькая, чудесная девочка! Неужели она в самом деле думала, что для победы достаточно только воли и упорства? Она хотела добиться всего сразу, но Клав-то хорошо знал, что высокие результаты даются длительной, терпеливой подготовкой.
«Мне надо было следить за лей», — подумал Клав.
— Вы ведь не сердитесь? — Глаза девушки повлажнели.
— Нс говорите глупости! — Клав пытался перейти на учительский тон. — Вам надо спокойно лежать и поправляться. Врач был?
— Сегодня после обода. Мама думала, что у меня воспаление легких, ио это самая обыкновенная ангина. Через неделю я уже встану.
— Только не надо перенапрягаться. Если вам в школе будет трудно, мы поможем.
Вера улыбнулась. Впервые за этот день.
— Недавно приходили мои товарищи. Они мне помогут. Только у вас из-за меня опять будут неприятности. В Лидайне будут всякое говорить, а может, уже говорят. Роланд рассказывал мне…
— Не надо слушать. Мало ли что болтают. Поправляйтесь, и все будет хорошо.
— Все будет хорошо. — задумчиво повторила она и затем сказала совсем тихо: — Нет, нехорошо. Вовсе нехорошо. Я солгала тогда об отметках. У меня есть тройка, а я сказала, что нет.
— Я знаю, — кивнул Клав.
— Ну вот! — Вера вытерла глаза. — Теперь вы перестанете мне верить.