Годы юности
Шрифт:
«Ладно!» Клав вздрогнул и пошел дальше.
«Жизнь надо принимать такой, какая она есть», — говорил обычно дядя. Он переболеет своей юношеской любовью, и все пройдет, словно ничего и не было.
Пройдет?
Нет, может быть, затихнет и на короткое время забудется, но когда-нибудь ночью он опять услышит знакомый голос, который будет рассказывать о морской звезде…
В садоводстве все уже спали. Клав открыл калитку и присел на скамью у забора.
Странно, почему сегодня такая тихая ночь? Почему не свистят паровозы и не гудят машины? И даже не слышно кузнечиков?
Должно быть, уже очень поздно. Машины в такое время не ездят А кузнечики — кузнечики ранней весной не стрекочут…
«Надо дождаться утра, — сказал Клав самому себе. — Надо дождаться утра, тогда все будет хорошо».
Медленно, бесконечно медленно тянулись минуты. Клав слышал, как где-то рядом, в садоводстве, пропел петух и за рекой в городке ему откликнулся другой. Залаяла собака, за воротами по мостовой прогромыхала первая повозка. На востоке розовело. Coлнцe еще не взошло, а городок уже просыпался.
— Ты так и не ложился? — спросил старый Мейран, спустившись с крыльца.
— Да, не ложился, — сказал Клав и поднял голову.
_ Думал о победе, а?
— О победе.
— А теперь сердце болит? — Садовник уселся рядом с Клавом.
Клав хотел что-то возразить, но, посмотрев на старого Мейрана, промолчал. Старые глаза часто видят лучше и дальше молодых.
— Ничего, пройдет, — попытался улыбнуться Клав и встал. — Надо лечь поспать.
Садовник достал трубку и полез в карман за кисетом:
— Знаешь, ты лучше спать не ложись. Вон удочки, возьми их и ступай на реку.
— Какой из меня рыбак?
— Может, рыбак из тебя и не получится, а все-таки попробуй. Иди к омуту и смотри на поплавок. Иногда помогает.
— Мне не поможет.
— Тогда скинь рубашку и пустись вплавь. Вода — лучшее лекарство.
Клав не ответил. Садовод откуда-то достал коробку с червяками и пододвинул ее Клаву.
Клав посмотрел. Неужели, когда человеку трудно, он должен накалывать на крючок червяка? Нет, тогда уж лучше уйти с головой в работу, трудиться без устали, отдавая всего себя, и это, возможно, поможет лучше удочки.
Он взглянул на часы: половина седьмого. В девять — урок гимнастики в десятом классе. И Клав пошел к реке умыться.
2
В школе он встретил Бируту. Она шла по коридору и сказала «доброе утро». Она как будто немного смутилась и хотела остановиться, но прошла мимо. Дробный стук ее каблучков затих в другом конце коридора. Клав прислушался к этому стуку, с минуту подождал.
И так это будет повторяться каждое утро, изо дня в день. Она будет приходить и уходить, но уже никогда не остановятся и не заговорит с ним так просто, как в ту новогоднюю ночь.
Нет. Он тут же решился. Никто на свете не вправе требовать, чтобы Клав Калнынь остался здесь и смотрел на Бируту. Это выше его сил, и директор поймет его. Разве мало городов, где нужен преподаватель физкультуры?
— Ну, что? Здорово ведь получилось, ничего не скажешь! — заговорил в учительской Петер Суна, увидев Клава.
— Ты о вчерашнем?
— А как же! В ваших играх я мало смыслю, но мне понравилось, как этот в белых штанах метался на площадке, словно ошпаренный.
— Его ребята не тренировались.
— Это меня не интересует. Зато его самого так натренировали. что он уехал домой один. Ребята повесив нос пришли просить механизаторов, чтобы их подбросили на машине в район.
— Я этого и не заметил, — признался Клав.
— Как же ты мог заметить? У тебя ведь были свои дела, — начал Суна, но, поймав на себе сердитый взгляд Клава, сразу осекся.
Было без нескольких минут девять.
Клав глубоко вздохнул и пошел к директору. Когда он был уже у порога, дверь открылась, и Калван вошел в учительскую.
— Вы ко мне? — Директор подал Клаву руку. — Вы, наверно, по поводу поездки на первенство в Ригу? — начал Калван и жестом пригласил к себе в кабинет. — Прошу.
Степные часы пробили девять, и раздался звонок.
— Что вы хотели? — спокойно спросил Калван.
— Я хотел уехать.
— В Ригу?
— Нет, там мне делать больше нечего.
— Куда же?
— Все равно куда, я еще сам не знаю.
Калван достал из портсигара папиросу и закурил.
— Почему? — спросил он чуть погодя.
— Личные обстоятельства.
Опять наступила тишина.
— Неужели у вас такие важные обстоятельства? — Калван положил руку Калпыню на плечо.
— Очень важные! — почти сердито воскликнул Клав. — Вы ведь освободите меня?
Калван потушил папиросу. Он тепло, даже с грустью посмотрел на преподавателя физкультуры.
— Если вам захочется уйти, я вас держать не стану, только такие вещи не решаются в один день.
3
Шли дни. Почти каждое утро Клав встречал Бируту, и эти встречи каждый раз бередили его рану. «Мне надо уехать отсюда», — думал он.
На берегу реки уже давно расцвел орешник, заблагоухали белые сугробы черемухи, и веселые молодые голоса перекликались по вечерам с голосами птиц — весна и юность немыслимы без песен.
Клав сторонился людей. Занятия на стадионе были прерваны, все готовились к экзаменам. У преподавателя физкультуры теперь стало больше свободного времени, и он беспрерывно думал о вещах, о которых лучше не думать…
После обеда, перед экзаменом по алгебре. Клав Калнынь встретил на школьном дворе ребят из десятого класса.
— Желаю удачи, — сказал он и хотел пройти мимо.
Но Роланд не без волнения спросил:
— Завтра мы будем тренироваться?
— Сегодня у вас последний экзамен? — спросил Клав и остановился.
— Как же! — не удержался Топинь. — Сдадим, и все…
— Мы ведь поедем в Ригу, да? — перебил Роланд товарища.
— Да, поедем. Значит, завтра в одиннадцать встретимся на стадионе.
— Обязательно! — поспешил Топинь ответить за всех. — Вот если бы нам в Риге победить!
Раздался звонок. Старый школьный звонок всегда, обрывает разговоры я мечты на самом приятном месте.