Чтение онлайн

С каждым днем этот город все сильнее разочаровывал Джерида, вот и теперь он вошел в свой кабинет в состоянии глубокой задумчивости.

Там его уже ждала Нандзи.

– Утро доброе, Нандзи. – Джерид положил шляпу на стол и с громким вздохом опустился на стул.

– Доброе утро, следователь, – ответила Нандзи. – Выпьете чего-нибудь?

– Нет, спасибо, я по дороге позавтракал. – Он потер ладонями лицо, чтобы окончательно проснуться. – Похоже, теперь у нас появились кое-какие зацепки.

– Какие же?

– Я про вчерашнюю вечеринку в цитадели. Я нашел там интересную и необычную субстанцию. И медленно, но верно прихожу к убеждению, что это как раз то, что нам нужно.

– Что за субстанция? – спокойно спросила она.

– Пока не знаю. Я уже отдал вчера образец командующему на анализ – с ним работает культистка, которая может знать, что это такое. Связано ли это как-то с исчезновениями, я пока не уверен.

– Следователь Джерид, вы так близко принимаете к сердцу каждое расследование. Это восхитительное качество, но не пора ли вам немного отдохнуть? У человека должна быть и личная жизнь, она тоже требует внимания. Я могу проследить за этим делом с командующим, а вы получите небольшую передышку.

– Да, ты права, девочка. Я ко всякому делу отношусь серьезно. – Ему не хватило духу объяснить ей, в каком долгу он, по его мнению, был перед жизнью. Он был бесконечно предан своей жене и считал, что должен отдавать миру хотя бы немного хорошего взамен.

Да и как он мог ей объяснить, что на каждый свой поступок, пусть даже самый обычный, он переносит скрытое чувство вины? Тот случай с его женой в Виллджамуре изменил его навсегда. Он очень старался забыть о нем, запрятать его куда-нибудь подальше в глубины памяти, но он не уходил, и Джерид продолжал задавать себе вопросы.

Однажды он решил, что единственный способ справиться со всем плохим в жизни – помогать другим, но, возможно, он и тут ошибся, и он никому не помогает, а только сидит за своим столом, отгородившись от реального мира медальоном инквизиции, объятиями жены и своей всеобъемлющей теорией.

– Не знаю, что я стал бы делать, если бы у меня вдруг случился отпуск. Провел бы его с женой, может быть, съездил бы с ней куда-нибудь, да только куда в ледниковый период подашься? А гулять мы и так по вечерам ходим. Нет, работа – это все, что у меня есть, и я твердо намерен узнать, почему так много людей исчезает с улиц этого чертова города.

– Эта задача представляется мне невыполнимой, – заявила Нандзи. – Есть преступления и попроще, которые мы вполне можем расследовать и посадить преступников за решетку. Торговля пиратскими реликвиями, к примеру. Только вчера еще один человек потерял руку, причем ему повезло. А незадолго до вашего приезда в город ребенок запустил одну на ирене, сам погиб, еще троих угробил и несколько десятков ранил.

– Это, конечно, трагедия, – согласился Джерид. – Но хороший следователь не сдается, даже если ему кажется, что ничего поделать нельзя. Иногда, чтобы решить запутанное дело, требуется малюсенький ключик, крохотное открытие, которое повлечет за собой огромные последствия. Я не знаю. Как ни странно, мне мало что известно об этом деле, и отсутствие информации сильно меня смущает.

Нандзи мягко улыбнулась ему:

– Когда мы снова увидим командующего? Мне интересно, какие у него новости о судьбе города?

– Мне тоже, детка.

Главный остров Фолка сильно переменился за время отсутствия Рандура. Раньше по дорогам непрерывно передвигались со скрипом груженые возы, сельские общины торговали друг с другом, люди ездили из деревни в деревню; теперь все это пропало.

Простор открытых пространств перемежался со знакомыми лесами, в которых можно было отчасти укрыться от непогоды под ветвями берез или пихт, но что-то подсказывало ему, что люди, обрабатывавшие раньше эту землю, не бывали тут в последнее время – то ли вымерли от холода, то ли перебрались в районы с более умеренным климатом.

И сам Рандур сильно изменился с тех пор, как, оставив эти места, подался в Виллджамур. В имперской резиденции он привык к сладким речам тамошних дам, тонкому белью и золотым столовым приборам. Привык к теплу, к хорошей еде, к роскоши. Все это едва не развратило его, едва не превратило в того, кем он никогда не хотел быть, кого презирал, и теперь ему, если честно, было тяжело справляться с тяготами дорожной жизни: к примеру, находить себе еду или сохранять ноги в сапогах сухими.

Зато Эйр просто расцвела, избавившись от угнетавшего ее бремени власти. Казалось, строгости виллджамурского этикета мешали ей ощущать себя по-настоящему свободной. В дороге она одевалась совсем как парень, и это было даже забавно, ведь сам Рандур одевался, по ее словам, «как девчонка».

К тому же она окрепла, стала более гибкой. Тяготы нового существования быстро избавили ее от всех излишеств богатого образа жизни. А еще она научилась драться и делала это уверенно и ловко.

Вынужденное воздержание, нарушить которое в пути не было никакой возможности, не устраивало Рандура. Не раз и не два, когда ему уже казалось, что им с Эйр представилась редкая возможность побыть вдвоем, появлялась Рика и все портила. Императрица часто уходила куда-нибудь, чтобы предаться уединенному созерцанию. Стужу она переносила легко, словно полярная медведица. «Даже медитируя, холод несложно отгонять прочь», – заявляла она, и только они с Эйр укладывались в какую-нибудь ямку и Рандур запускал руки ей под одежду, туда, где было тепло, как… появлялась Рика, освежившая свой монолог с небом, и ему приходилось немедленно вытягивать руки по швам.

Ни один мужчина такого долго не выдержит.

Территория Фолка состояла из трех островов: одного крупного и двух мелких скалистых выступов чуть южнее главного – Фолка Микилла и Фолка Смара. На одном из них жила колония банши – единственная за пределами Виллджамура; поговаривали, что они сами выбрали такую уединенную жизнь, подальше от румелей и людей, чтобы не быть обязанными постоянно оповещать о большом количестве смертей – занятие, которое им совершенно не нравилось. Но как ухитрялись женщины жить так долго в одиночку? От кого-то же они должны были рожать детей, чтобы их род не прервался? Рандур нередко фантазировал о том, как было бы славно, окажись он единственным мужчиной в их общине…

Эйр ткнула его локтем в бок, точно прочла его мысли. Сидя в седле, она показывала пальцем куда-то ему за спину – там, далеко за лесом, виднелись крыши.

Их путь лежал вдоль западного побережья острова. По левую руку от них море, снова бурное, смыкалось с мрачным серым горизонтом; справа тянулся лес, покрывая плавные склоны невысоких холмов. Путешественники уже много дней не видели ни души, и это обещание скорой встречи с людьми немного беспокоило их, напомнив им, что они не одни в мире.

– Дрекка, – буркнул Рандур, сдерживая улыбку узнавания. – Название происходит от старого слова со значением «пить». Раньше здесь много праздновали. Я и сам не раз тут бывал, правда, приезжал всегда с другой стороны.

– Мы сможем остановиться тут на ночь? – спросила Эйр.

– Хотелось бы. Городок в основном сельскохозяйственный, но есть и кое-какой порт. Раньше и тут случались путешественники, но как обстоит дело в Оледенение, не знаю.

Это был городишка, куда приходили умирать мечты. Места вроде этого не любят перемен – все их существование, от возникновения до распада, противится всему новому. Чем дальше от больших городов, и особенно от Уле, тем меньше космополитизма вокруг. В памяти Рандура сохранились лишь несколько приездов сюда, все в позднем отрочестве; здесь тогда гнали суперкрепкую водку, да и местные красотки были отнюдь не недотроги. После каждого визита он клялся себе, что это в последний раз. Но всегда находилась какая-нибудь девчонка, ради которой стоило постараться проехать весь остров из конца в конец в погоне за чувственными радостями.