Чтение онлайн

– Прошу меня извинить, – сказал Джерид. – Я не имел в виду ничего подобного. Просто мне нужно восстановить картину происшествия. Так вы говорите, что ничего не видели?

– Я чувствовала. Что-то следило за мной, точно выжидая. Я повернулась, а эта дрянь висит прямо над моим плечом – вон, поглядите, она и сейчас там. Еще я слышала какое-то шарканье по камням, но это, может, было что-то другое.

Джерид нервно кивнул, нисколько не сомневаясь в ее словах, и отошел в сторону, чтобы вытащить из сапога нож. Потыкал им таинственную субстанцию. В глубине души он не сомневался, что уже видел ее раньше. И задумался над тем, что за существо могло ее произвести, причем в таких количествах.

Наконец он повернулся к гостям, жавшимся у балконной двери, и мрачно усмехнулся про себя: надо же, полупьяные богатые придурки стоят и заглядывают ему в рот, точно он оракул какой-то.

И сказал:

– Все в порядке, возвращайтесь к вашим бокалам. Больше тут смотреть не на что.

«Глупо они поступили, что не закрыли дверь», – подумал он.

Держась шестью лапами за косяк, паук протиснулся в дверной проем и бесшумно опустил свое тело на пол. Сквозь ту же дверь в дом лился свет обеих лун, и паук видел собственную тень, протянувшуюся по полу далеко впереди него.

Семья была богатой, так он сразу решил. Дневные ароматы еще не выветрились из помещения, и он, уловив запах пищи, понял, что питаются они хорошо. Отборная добыча, Воланду понравится. В призрачном свете двух лун он вглядывался в узор на обоях и настенных коврах, силясь разобрать хоть что-нибудь, кроме едва ощутимых вибраций. Его дело требовало темноты и тайны, так как никто не должен был знать об услугах, оказываемых им доктору Воланду.

Быстро перебирая лапами, паук поднялся сначала на второй этаж, потом на третий, ведомый своими чувствительными волосками. Третья дверь справа – за ней текстура воздуха изменялась. Значит, там спящие.

Мясо.

Крадучись, он прошел по коридору, поравнялся с дверью, протянул к ручке лапу, дождался небольшой трансформации: безболезненно прорвав плюсну и коготь, появилась рука. Руки иногда бывают куда полезнее лап и когтей, вот и теперь дверь открылась без малейшего усилия. Вот они – вся семья в одной постели для тепла, – двое взрослых и двое ребятишек крепко спят. И не подозревают, что вот-вот станут добычей.

Паук пошел боком, обходя комнату вдоль стены.

Потом вскочил на кровать и навис над лежащими в ней людьми, раздумывая, не убить ли их ядом, без боли. Но нет, Воланду это не понравится, яд портит конечный продукт. Тогда он начал с отца – крепкого рыжего мужика, храпевшего во всю мочь, – следуя правилу всегда ликвидировать сначала наибольшую опасность. Пользуясь все той же рукой-лапой, паук приподнял ему голову и с нежностью любовницы приоткрыл ему рот.

Мужик вздрогнул, открыл глаза и начал:

– Какого черта?…

Но паук, не забывая следить за тем, чтобы не разбудить других, уже выплюнул неядовитую нить ему в рот, отчего тот немедленно задохнулся. Паук осторожно снял его с кровати, перенес на пол, где сразу прижал двумя лапами к полу и окончательно придушил своей слюной. Напоследок мужчина вытаращил глаза – сначала недоумевая, потом осознавая происходящее.

Потом пришел черед матери. Она лежала на другой стороне кровати, так что пауку пришлось взобраться туда снова и устроиться над детьми. Он приподнял ей голову, плюнул в рот, задушил. С женщиной все прошло на удивление быстро, и скоро второе тело уже лежало на полу рядом с первым.

Затем паук посмотрел на ребятишек – мальчика и девочку.

Те лежали, мирно обнявшись, и не шелохнулись, когда он приподнял одеяло, чтобы разглядеть их тощенькие тельца. На вид лет по пять-шесть, не больше, и мяса у них, хотя и нежного, было очень уж мало, кожа да кости. Воланд всегда говорил, что дети бесполезны: мяса на них нет.

Переставляя по две лапы зараз, паук отступил назад и спеленал родителей своим шелком. Затем отнес тщательно завернутые тела вниз по лестнице, на первый этаж, и через ту же открытую дверь выбрался с ними наружу, под небо в оспинах звезд.

Пока Джерид размышлял о событиях предыдущего вечера, жуя крабовое мясо в панировке, которое купил у чумазого торговца на улице, кое-что привлекло его внимание.

Два ящика опасно накренились на подводе и наконец упали. Напуганная их грохотом, лошадь рванула и понесла по широким улицам района Альтинг. Никто не попытался остановить животное, и скоро лошадь вместе с повозкой пропала в тумане, который надвинулся с моря еще вечером. Натянув потуже шляпу на уши, Джерид подошел к двум мужчинам, торопливо собиравшим с земли содержимое ящиков.

– Что это у вас тут, парни? – спросил Джерид.

Двое подозрительно уставились на него, встали и загородили собой ящики. Оба были рыжими, у того, что левее, татуировки покрывали шею.

– А тебе какая, на хрен, разница? – поинтересовался один, а другой угрожающе сложил на груди руки.

– А я, видите ли, любопытный следователь. – Джерид вытащил свой медальон. – Вы же знаете, инквизицию хлебом не корми, а дай сунуть нос в чужие дела.

Этот точно любитель. Переглянувшись, парочка перед лицом закона неохотно сменила гнев на милость. Какое-то время никто ничего не говорил.

– Сколько? – спросил наконец один.

– Сколько за что? – буркнул Джерид.

– Сколько возьмешь за то, чтобы… ну, это… свалить по-тихому? Ты же знаешь, как это делается, – и мы знаем.

Попытка подкупа только добавила Джериду решимости дознаться, что там в ящиках.

– Боюсь, ребята, вы не на того напали. Мне нужен ответ. Что у вас там?

Молодые люди шепотом посовещались.

– Мясо, – объяснил тот, что с татуировкой. – Развозим по иренам с бойни. Приказ босса. – И добавил: – А нашего босса зовут Малум, он лидер банды «Кровь», и ему не нравится, когда к его людям пристает инквизиция. Тебе ясно?

Джериду все было абсолютно ясно. Малум представлял собой самую влиятельную персону городского подпольного мира. А еще, если верить тому, что о нем говорили, социопата, склонного к насилию. Джерид много слышал о нем с тех пор, как приехал в Виллирен. В штаб-квартире инквизиции его имя повторяли на каждом углу, причем не иначе как боязливым шепотом. Легенды и мифы, судя по всему, окружали его таким плотным кольцом, что Джерид диву давался, как тот еще не задохнулся.

Он посмотрел на мужчин, потом на куски кровавой требухи, выпавшие на мостовую, потом снова на лица уличных бойцов.

– Мне не надо платить, чтобы я ушел, – заявил он. – Я ведь говорю, не на того напали, ясно?

Чтобы попасть в свой кабинет, Джерид должен был пройти мимо тюремной камеры в главном здании инквизиции. Несмотря на то что дела редко расследовались как положено, арестованных приводили каждый день, причем самых разных, в том числе и таких, кто ничуть не походил на преступников. Джерид начал задавать вопросы.

– Только между нами, ладно? – предупредил его один из помощников, тщедушный коротышка с копной светлых волос. – Мы арестовываем тех, кто мешает Лутто и его планам. Ну, например, надо ему снести целую улицу домов для прохода войск, а жители возмущаются, протестуют, тогда он называет это преступлением, и глядишь – у нас в камерах полно народу. Хочет он избавиться от обычных торговцев, чтобы очистить место для новых, более конкурентоспособных, тех, у кого все товары дешевле. Тогда прежних торговцев разгоняют – и это называется «свободный рынок». Но такое не всем по вкусу, люди устраивают скандал, так? А места на улицах до`роги. Городу ведь надо зарабатывать деньги. И те шахтеры, которые теряют работу, устраивают марши протеста и дерутся во время них… они тоже сюда попадают. Тем временем на улицах хозяйничают убийцы. Хотя, по-моему, «преступник» – понятие относительное, все зависит от того, с какой точки зрения смотреть. Да и вообще, я просто делаю свою работу, а хороша она или плоха – меня не спрашивайте. И смотрите, никому не говорите, а то меня в два счета отсюда вышибут, а мне неохота терять место из-за такой ерунды.