Чтение онлайн

– Да, каблуки мне слегка мешают. – Рандур улыбнулся, откинувшись на стойку. – А где я, по-твоему, научился так одеваться? Всегда одевайся так, как будто и понятия не имеешь о том, как нужно драться, – твой совет. Так легче гонять противника по комнате.

– Да, я и в самом деле так говорил. – Мунио потер подбородок. – Чушь собачья, правда?

– Хочешь посидеть с нами? – Рандур мотнул головой в сторону углового стола, за которым сидели Эйр и Рика.

– Неужели одной женщины недостаточно, Капп Бримир? Сколько я помню, ты и раньше был охоч до юбок.

– Не всегда. Ради твоих уроков я бросал и их.

– Только потому, что я тебя заставил. Я говорил тебе, у тебя талант, но ты не слушал. Тогда я драл тебя за уши – и ты оставался на урок. Все просто.

С четырех до четырнадцати лет Рандур посещал частные уроки Мунио Портамиса. Способности у мальчика были необыкновенные, почему его матери даже не приходилось платить за занятия, – впрочем, этого она все равно не могла бы себе позволить. В бедно обставленной комнате с окнами на реку они проводили часы, отрабатывая позы, движения и приемы на голом полу из струганных досок. Пузыри выступали на ладонях и проходили. Сначала дважды в неделю, потом чаще, между классами фехтования разучивая танцевальные вариации. Так продолжалось десять лет, пока однажды вечером Мунио не исчез, а через неделю от него пришло письмо с известием о том, что, унаследовав крупную сумму денег от своего дяди, он больше не будет преподавать. Целый вечер тогда Рандур просидел на полу, глядя на звезды и размышляя о том, как один человек может бросить другого ради денег.

– Ладно, я принимаю твое предложение. Только предупреждаю, я нынче плохая компания. – Мунио выпрямился и сжал лицо Рандура в ладонях. – Дай-ка я на тебя посмотрю. Красивый парень, хотя хорошего куска мяса, пожалуй, давно не видел. Да и подстричься не мешало бы. Как можно драться, когда патлы перед глазами болтаются?

Двух своих спутниц Рандур представил вымышленными именами. Позже, когда Мунио пошел к бару взять еще бутылку вина, он извинился перед молодыми женщинами, но, по его мнению, Мунио было глубоко плевать на изменения политического климата империи, и это их успокоило.

– В большом городе вроде Виллджамура вы, может, и важные персоны, – сказал Рандур, – но отсюда до Атриума Совета так далеко, что люди здесь не могут даже приблизительно оценить те решения, которые влияют на их жизнь. Политика делается где-то далеко, а здесь людей интересуют только местные проблемы.

– Ты хочешь сказать, – переспросила Рика, – что эти люди не доверяют центральному правительству?

– Разве способен кто-нибудь в Виллджамуре понять нужды и заботы тех, кто живет здесь? Вот почему Мунио вряд ли даже знает, кто такие Эйр и Рика.

Старый учитель фехтования вернулся.

– Должен сказать, что здешнее вино не так хорошо, как то, что в моих погребах, но и оно сойдет, – объявил он. – Кроме того, на третьей бутылке все равно уже перестаешь что-либо чувствовать. – Мунио поставил на стол бутылку красного и после недолгого размышления, пока разговор поддерживался преимущественно взглядами, наполнил свои и их стаканы. – Мой мальчик Капп говорит, что вы девушки городские, из Виллджамура. Как случилось, что две красотки с Джокулла оказались в такой глуши?

– Мы здесь проездом, направляемся в Виллирен, кое с кем повидаться, – поведала Рика.

– Дорогая леди, – сказал Мунио, – много, очень много времени прошло с тех пор, как я в последний раз говорил с такой воспитанной, приятной дамой, как вы. В свое время я обучил немало богатых землевладельцев, так вот у каждого из них всегда была какая-нибудь воспитанная леди с приятным голосом. Многие из них на меня западали. Давно это было.

Рика бросила взгляд на Рандура:

– Он обучал тебя не только искусству владения мечом, как вижу.

– Витасси, – заметил Мунио, – это не просто бой на мечах. Это образ жизни. Так что же, дамы, Капп, вы остановились в этой дыре, которая именует себя трактиром?

– Да, – сказала Эйр.

– Утонченным леди вроде вас здесь совсем не место. Пойдемте со мной, у меня есть небольшой особнячок в часе пути отсюда. Отправимся туда, где вас ожидает роскошь, равной которой вы никогда не видели!

«Сильно сомневаюсь», – подумал Рандур.

– Немного внимания ему, конечно, не помешало бы. – Мунио расхаживал по обширному холлу, зажигая разноцветные фонари на столах и комодах. Полная темнота сменилась полумраком, тот – ослепительным светом, и они увидели все. Снаружи дом представлял собой типичный особняк мелкого землевладельца, хотя и не столь привлекательный, как иные. Никаких укреплений на случай войны предусмотрено не было, хотя вряд ли какая вражеская армия задержалась бы здесь надолго. В его симметрии наблюдалось что-то классическое, несмотря на отсутствие колонн и природных мотивов на простом каменном фасаде.

– Понятия не имею, сколько ему лет, – шепнул Мунио, – но, купив его, я все здесь переделал. Вот эти ковры и портьеры – виллиренская ткань. Таких не найдешь и в Виллджамуре. Правда, я тут давно не убирался. – С выражением оптимизма на лице он качнулся в сторону Рики. – Это такая морока, когда живешь один. К несчастью, у меня нет ни жены, ни слуг, так что помочь мне некому.

Возможно, когда-то эта просторная комната действительно отличалась роскошным убранством. Но ныне все гобелены проела плесень, а узоры ковров стерла пыль. Картины потемнели от копоти, незнакомые лица, глядевшие из рам, выцвели до того, что казались лицами призраков. Украшения, предназначения которых Рандур не понимал, грудами серебра высились на каминной полке и на комодах, словно купленные случайно. Почти вся мебель была из темного дуба и нуждалась в полировке. Кожаные кресла почти правильным полукругом обступали камин, у которого трудился Мунио, стараясь получить хоть немного тепла.

– Наверху у меня несколько спален, – жизнерадостно продолжал он. – Надеюсь, вы сочтете возможным остаться.

– Я в этом уверена, – согласилась Рика. – Очень мило с вашей стороны предложить нам ночлег. – И она повернулась к Рандуру и Эйр с немым вопросом в глазах.

– Да, очень мило, – поддержала сестру Эйр. – Спасибо.

«Что это задумал старый черт? – засомневался Рандур. – Подобный альтруизм не в его стиле».

Ночью Рандур проснулся на кровати посреди «парадной спальни» в заброшенном углу особняка. Эйр и Рика свернулись калачиком на двуспальной кровати у окна, за которым не было видно ни огонька, свидетельствовавшего о близости поселка или города, – сплошная тьма. Ветер то и дело бросался на окно снаружи, тряся стекла. В углу комнаты тускло горела свеча.

Сон не шел к нему. Он лежал, перебирая в памяти события прошлого, придавая им новую цель и смысл. Он хмыкнул: надо же, его старый учитель фехтования – конченый пьяница. Как все переменилось. Теперь уже не Мунио помыкает им, а наоборот.

Бросив взгляд на девушек, Рандур поднялся и вышел за дверь. Осторожно, держась рукой за стену, чтобы не споткнуться, он спустился вниз. Во тьме, поглотившей особняк, узкая полоска света, пробивавшаяся из-под одной двери, была особенно заметна.

Рандур толкнул дверь, застонали петли. Мунио стоял внутри, у одной из кожаных кушеток, и плакал.

– В чем дело? – Рандур направился к старику, его слова растворились в огромном пространстве неприбранной комнаты.

– О, это ты, Капп. – Учитель фехтования двинулся ему навстречу, он казался тенью при свете единственной свечи. – Капп…

Запах алкоголя чувствовался даже издали, в такой темноте вообще приходилось ориентироваться преимущественно при помощи обоняния. Рандур приблизился и встал перед ним.

– Какого черта ты плачешь?

– Я не плачу, – пробормотал тот.

– Ну, плакал. Я же слышал.