Град на краю
Шрифт:
Когда Василю оставалось бежать несколько шагов, стрелок словно очнулся и нажал на спусковой крючок. Граната взвизгнула где-то в стороне, улетев в сторону Стойбища. Василя захлестнул азарт, несколько шагов и он получит ответы! Законник почти успел, когда пули вырвали кровавые фонтанчики из груди несостоявшегося убийцы. Тот без всяких эмоций на лице повалился вперед. Василь упал около него на колени и перевернул. Мёртв.
Василь обернулся, но так и не увидел, кто же мог с это сделать. Стреляли из винтовки с глушителем, ни у кого на стенах не было такой. Василь не успел. Он встал, оглядывая площадь. Кому-то было очень нужно, чтобы он не опоздал. Но только кому?
Глава 8. Люций
Люций ополоснул лицо.
На коже оставалось неприятное ощущение, словно она стала только грязнее. Он брезгливо стряхнул капли воды с рук, закрыл кран и обтёрся дряхлым полотенцем. Где-то внизу он услышал звук капающей воды. Он наклонился и зашипел в раздражении — под раковиной натекла небольшая лужа.
Первой мыслью было позвонить на станцию и обматерить Арсена, повелителя каналюги. Тот, как всегда, будет отнекиваться и говорить, что у него лишь пять сотрудников, а прорех в сетях канализации столько, что и сотня людей бы не справилась. Потом, чего доброго, начнёт припоминать бесчисленные обещания про дополнительные бюджеты, набор новых людей. Нет, проще без него… Люций вздохнул, сходил в туалет за ведром с тряпкой и вытер лужу. Когда он ставил ведро обратно, увидел в углу шкафа клочок бумаги. "Уважаемый Люций Андреевич, напоминаю о просьбе…". Комендант аккуратно положил записку на прежнее место, словно и не видел её.
Люций включил воду и снова услышал отвратительный капающий звук. Минуту он стоял, думая, стоит ли снова сходить за тряпкой, потом махнул рукой и сел за стол. «Ведь когда-нибудь будет день, когда всё развалится окончательно, — подумал он отрешённо, — что делать будем? Остановится станция, потому что не будет запчастей — сейчас их снимали с недействующих турбин и котлов. Придёт день, когда закончатся кабели, лампочки и насосы. Да зачем представлять, можно и вживую увидеть. Достаточно выйти во Внешний Город, насквозь провонявший навозом — вот так с нами и будет. Да и лекарств к тому времени тоже не будет, по слухам, древние фабрики в Уфе уже на последнем издыхании, будем травками лечиться… Кстати, нужно бы позвонить, узнать, что с ранеными, после вчерашней бойни».
Люций поднял трубку, новенькая связистка долго пыталась соединить его с госпиталем, а когда, наконец, получилось, на той стороне никто не ответил. Пройдёт ещё годик и проще будет сходить. Он подумал также, что стоит позвонить Александере и узнать, как продвигается расследование, но вряд ли начальник охраны скажет что-то новое, что не было озвучено на экстренном заседании Городского Совета.
Стрелок был безликим работягой — кто-то видел его в шахте, другой ел с ним за одним столом в столовой, третий спал на соседней койке в ночлежке, но ни один не знал даже его имени. Во Внутреннем городе две тысячи людей, во Внешнем ещё четыре, ещё несколько сотен каждый день прибывают и уходят, а сколько точно, никто и не знает. Немудрено, что стрелок был невидимкой. Но что же заставило его открыть пальбу? И кто же дал ему «Громобой»? Люций не сомневался, что, как и прошлые теракты, этот останется нераскрытым. Через два-три дня произойдёт очередная катастрофа, и, разгребая последствия, все забудут о стрелке.
Ну не должна была вчерашняя драка закончиться так. Драку устроил Расим по его, Люция, просьбе, чтобы заставить уфимских остановить закуп скота у северян. Вот только кто-то использовал её, чтобы устроить бойню.
Подвёл его Молчанов. Он так надеялся, что генерал пришлёт сюда команду бойцов и законников, от одного вида которой будет трястись и Совет, и Александера. Вместо этого, тот прислал только одного буквоеда. С другой стороны, Люций понимал, что виноват сам — нужно было сразу кричать, что без серьёзной помощи он не вытянет. Зачем начал уговаривать генерала, говорить, что проблемка совсем небольшая и люди Молчанова справятся мигом? В липовых документах Городского Совета Василь действительно разобрался, вот только про хищения Люций и так знал — ему бы в помощь пяток ребят, кто крови не боится, кто поперёк Гильзы и Грека смог бы выступить. Что теперь сказать Василю, что туфта его расследование?
«Как победить коррупцию? Начните с того, что посадите трёх друзей. Вы точно знаете — за что, и они знают — за что». Люций не помнил, когда слышал эту фразу, вот только она всегда казалась ему глупой. «Как всё просто у них, — зло подумал он. — А что, если двое из них, это силовики? Как ты их посадишь?»
О том, что Плюха сговорился с Ильфатом, отщипывая немалую долю торговли, он знал давно. Также не было новостью информация про Луизу — госпиталь Внешнего Города давно перестал приносить прибыль, хотя в нём всегда полно клиентуры. Да и Александера явно в доле, ищет ищет коррупцию и демонстративно не находит.
С другой стороны, не такой и простой человек, этот законник. Налёт ордынцев, взрывы на площади не изменили его решимости. Другой бы на месте Василя забился в кабинете, а этот нет, так и шастает по Внешнему Городу, опрашивая свидетелей. У законника была задача, и, как дверная пружина, он продолжал давить и давить. Люций даже начинал верить, что законник сможет что-то сделать, хоть не Греком, но с засильем ворья.
Входная дверь тихонько скрипнула. Карина неслышно вошла в комнату, поставила перед комендантом стакан чая и аккуратно положила сбоку папку с документами.
— В чём дело? — спросил он устало.
— Люций Андреевич, — сказала Карина, — тут Марсель Грязнов в приёмной.
«И как он умудряется прийти, когда я в кабинете один?», подумал Люций.
— Пригласи.
Марсель неслышно зашёл в кабинет, и Люций в который раз отметил, как же тот отличается от всех уфимских военных, кого он встречал за долгую карьеру. Невысокий, толстенький, улыбчивый, его легко можно было представить, к примеру, владельцем ресторана во Внешнем Городе. Люций посмотрел на свежий шрам на лице майора — почти незаметная, красная чёрточка. Эх, — подумал Люций, — чуть по-другому полетел бы осколок от гранаты «Громобоя», сколько проблем было разом снято!»
— Заживает? — спросил он участливо.
Гильза задумчиво потрогал шрам, но тут же сделал ответный ход.
— Да, уже лучше. Спасибо за участие. Что я зашел-то? — сказал он. — Мы отправляем поезд со скотом в Уфу. Последние два дня закуп остановился, ждать смысла больше нет.
«Так вот зачем ты тут», — зло подумал Люций. После кровавой бани на стойбище северяне прыснули во все стороны, как крысы от света. У него был план дотянуть до весны, закупая у них скот. Сейчас, после теракта, торговля Сибая сократилась вполовину, враз поставив город на грань голода.
— Может, концентрат отправим в Уфу? — решил попробовать Люций. — Что место в поезде пропадает?
— Нет, — с показным сочувствием ответил майор, — у меня приказ. Транспорт только под продовольствие для Уфы. Всё, что не купили тут, погрузим в Белорецке. Северяне сейчас туда рванут.
«Как удобно, — подумал Люций. — Как же вовремя для тебя произошла стрельба на стойбище! Ещё вчера я думал, что у меня есть время, а сейчас счёт пойдёт на дни. Знает ведь, сколько у нас продовольствия в запасе! Знает, что без закупок скота и рыбы у северян, мы не протянем».
Майор развалился в кресле. «Что же там такое лопаешь, в своём гарнизоне, что красотой телесной налился? — с ненавистью подумал Люций. — В Сибае упитанные щёчки только у Иванки, ну там-то вопросов нет».
— Ну нет, так нет, — равнодушно сказал Люций, — что поделать, затянем пояса. Не впервой.
— Может, не нужны такие жертвы? — спросил Марсель участливо.
Люций внутренне простонал. Опять тот же разговор.
— Ну а как ещё? Или предлагаешь немножко поступиться независимостью Сибая? Так я тебе скажу, ничего не изменилось со времени последнего разговора.