Чтение онлайн

Вокруг кишела обычная портовая жизнь. Солидно вышагивали в просоленных одеждах отцы семейств. Их домочадцы и изредка рабы тащили вслед за ними кто рыболовные снасти, кто корзины с уловом, кто какие-то непонятные вьюки и ящики. Спешили по своим делам мелкие клерки и торговцы рыбой. Группа важных особ — то ли купцы, то ли портовое начальство — что-то бурно обсуждала у соседнего склада. Мимо, со стороны пирсов, в сопровождении вооруженных охранников проследовал «обоз» из четырех тележек, влекомых чернокожими гигантами в рабских ошейниках. Их груз был прочно укрыт мешковиной, но по строгим геометрическим формам груза и тяжести полупустых телег было несложно догадаться, что перевозили основную валюту местного мира — батареи. На новоприбывших никто не обратил никакого внимания. Разве что кучка малышей окружила, с любопытством осматривала и трогала коптер.

От пакгауза двинулись вверх на джипе по узким запутанным улочкам, постоянно сигналя и расталкивая прохожих. Наконец портовые кварталы остались позади, в уличном строительстве наметился некий порядок, а главное сами улицы стали значительно шире. Навстречу стали попадаться и другие машины, в основном грузовики и пикапы. К тало путники смогли пробиться только минут через сорок. Когда-то просторная площадь перед глинобитным общинным домом была превращена в очень оживленный рынок, сплошь застроенный лабиринтом торговых прилавков с узкими проходами между ними.

— Дальше придется идти пешком. Внимательно смотрите за оружием и ценными вещами. Тут полно карманников. Вам, — хавийя повернулся к Радке, — лучше подождать нас здесь, можете что-нибудь себе подобрать. Мой водитель вас проводит и все оплатит!

Чешка проигнорировала предупреждение и с гордым видом первой вылезла из машины.

Кстати, совет держать ухо востро оказался очень своевременным. Не успел Иван вылезти из машины, как один паренек ухватился за его нагайку, и пока Забелин с ним боролся, напарник воришки выхватил пистолет из висевшей на ремне Ивана кобуры и попытался скрыться в толпе. При этом первый нападавший сразу же отпустил ненужную ему нагайку и тоже кинулся бежать. Банальный развод, рассчитанный на приезжего лоха, и явно сработавший не один раз. Не учли нападавшие только длину нагайки и скорость реакции Забелина. Короткий свист рассекаемого воздуха, вскрик боли и по пыли покатился неудачливый грабитель, так и не выпустивший добычу из рук. Более того, он попытался использовать оружие по прямому назначению, то ли с целью попугать, то ли реально собираясь стрелять. Он наставил пистолет на Ивана. Зря. Новый свист плети, вскрик, и подвывающий воришка уползает прочь, баюкая раздробленную кисть, а Забелин спокойно поднимает из пыли свой пистолет и не спеша засовывает его на место. Все произошло так быстро, что большинство посетителей базара даже не заметили случившегося. Но тот, кому нужно, сделал правильные выводы, и больше на приехавшую тройку никто не покушался. Протолкавшись сквозь рыбные ряды они, в конце концов, пробрались ко входу, охраняемому полудюжиной бойцов. Пришлось сдать все оружие, включая нагайку и костяной нож. Только после этого их впустили в тало. Причем, как понял Иван, попали они туда отнюдь не с парадного входа.

В просторном, ярко освещенном помещении уже сидело не менее трех десятков человек, жующих кат[32] и что-то бурно обсуждающих. К сожалению, электронный переводчик не умел справляться с многоголосой какофонией. С парадного, широкого входа в тало как раз входила делегация из пяти человек, одного из которых Иван сразу узнал — малак общины хавадле Сахин, собственной персоной. В этот раз он был без своей псевдоримской тоги, одетый в обычную для мира Цитадели белую футболку и песчаного цвета штаны армейского фасона, в отличие от своих пестро разряженных спутников. Но привлекли внимание Забелина не они, а живописная троица, восседающая на помосте.

В центре на настоящем троне развалился пожилой грузный и широкоплечий бородач с седыми волосами и черной как смоль, наверное, крашеной бородой. Можно было не сомневаться, что это и был почтенный Дилага — эмир племени Хираб. Справа от него в кресле отдыхал, прикрыв глаза, его главный противник Авода — эмир гугундабэ. А слева в аналогичном кресле с прямой, как доска, спиной и непроницаемым лицом сидел полномочный посол Содружества — мсье Файнберг. Судя по возмущенным голосам и гневным взглядам собравшихся хавийя, именно Жером и был объектом их бурного обсуждения.

Иван постарался не слишком вызывающе привлечь внимание посла, просемафорив рукой. Их заметили. Жером едва заметно кивнул и чуть-чуть приободрился. Зато все остальные участники собрания, включая двух эмиров, уставились на их компанию с явным возмущением. Некоторые даже начали подниматься с явно агрессивными целями. Забелин, приняв эту реакцию на свой счет, напрягся и вопросительно уставился на провожатого, но тот лишь пожал плечами.

— Я говорил, что вам не стоило брать женщину на гурти!

Ах, вот оно что. Иван поднял вверх руки с открытыми ладонями, привлекая к себе внимание.

— Уважаемые одоялы![33] Я понимаю и отчасти разделяю ваше возмущение попранием традиций! Но сегодня многое идет в разрез с вековыми традициями. Да и не может быть вековых традиций у этого нового для нас для всех Мира. Именно из-за того, что никто из нас не готов идти на уступки друг другу мы сегодня здесь и собрались. У одного очага собрались представители веками враждующих между собой племен. Рядом с вашими эмирами сидит посол Содружества народов, с которым вы вчера вступили в войну. Единственным арбитром в нашем споре могла бы выступить Цитадель, но их, как я понимаю, не пригласили. Поэтому я взял на себя смелость, привести сюда человека, который не только имеет право говорить от имени Цитадели, но еще и является вдовой вашего бокора. Вы, конечно, можете не давать ей слова, но выгнав ее, вы получите еще одного врага — Цитадель. А оно вам надо?

Собравшиеся загомонили, но уже не так решительно. Сжатые кулаки, пусть не охотно, но разжались. Вставшие вновь усаживались на места. Гнев сменился простым недовольством.

— Кто этот йуруб, что позволяет себе говорить на гурти раньше эмира?

Высокий сухощавый хавийя с седой кудрявой бородой и абсолютно лысой головой остался стоять, широко расставив ноги. Он с вызовом посмотрел на Ивана, но обращался при этом к сидевшим на подиуме.

— Почтенный Хазид. Этот йуруб прибыл сюда по моему личному приглашению, — голос у Дилаги оказался под стать внешнему виду. — Он, несомненно, нарушил порядок, но только чтобы уберечь нас от большой ошибки. Я прощаю его, пусть остается.

— Благодарю тебя, эмир. Но он не только твой гость, но и мой гашанкад. За допущенную дерзость перед лицом старших он непременно понесет наказание, размер которого определит ему его убар. Но он прав в том, что нам сейчас не до соблюдения этикета. Пусть остается. Масул, проследи, чтобы твои люди более не нарушали порядок! — Авода жестом велел Ивану с Радкой занять свои места возле убара Сабти.

— Не оскорбила ли дерзкая выходка гашанкада нашего высокого гостя? — в голосе Дилаги сквозила легкая издевка.

— Ни в коей мере, — Жером слегка улыбнулся. — Я уже привык к непочтительности с его стороны, когда он отстаивает ваши права, хотя это именно я плачу ему зарплату!

По залу прокатился легкий смешок, который неожиданно быстро перерос в громкий хохот. Напряжение несколько спало. Нет, никто, конечно, не кинулся обниматься со вчерашним кровником. Да и роптать народ не перестал, но сменилась тональность. Вместо агрессивного ворчания вокруг слышалось безобидное старческое бурчание. А пара сидевших по соседству незнакомых старцев даже снизошли до отеческого похлопывания Забелина по спине.

— Бахит! Все ли почтенные гости прибыли на гурти?

— Нет только бокора Фахада и убара Гаиба, да еще не все бади-адэ успели добраться, но их бокор Адхийир здесь.

— Тогда начнем. И пусть Бурбаир[34] будет нашим советчиком!

Собрание продлилось до позднего вечера.

Вначале заслушали информацию об имевшем место конфликте. Большинство было уже в курсе, но детали происшествия и известие о смерти Тумайя вызвали бурное обсуждение. Когда же Иван, вызванный для допроса, поведал историю про джигджера, а Радка не только подтвердила, но еще и красочно расписала события сегодняшней ночи и утра, собравшиеся пришли к единодушному решению, что грозный Ээбе дал слишком легкую смерть тому, кто навлек на хавийя столько проблем.