Чтение онлайн

От вопроса «кто виноват?» сразу же перешли к вопросу «что делать?». Или, слегка перефразирую пылкую речь Хазида — бокора дагодие: как мирно сосуществовать с проклятыми йурубами? Видимо, по устоявшейся традиции высказаться давали всем, от убаров самых малозначительных общин до всемогущих эмиров. Затем слово переходило к послу Содружества, чтобы тот определил свои требования или ответил на вопросы эмиров. А затем все шло по новому кругу: убары, бокоры, эмиры…

Хавийя, привыкшие кушать только два раза в день, вполне довольствовались жеванием ката. А вот Иван, который последний раз нормально ел утром вчерашнего дня, как мог, боролся с голодным бурлением в желудке и к перебранке не слишком прислушивался. И так все понятно. Требование Содружества предельно ясны: прекратить бандитские нападения на наших граждан, даже с целью похищения невест; незамедлительно дать свободу всем пленным гражданам Содружества; позволить посольству выкупить всех рабов, кроме хавийя и романцев, причем по рыночной цене, сложившейся на сегодняшний момент; передать под контроль Содружества все имеющиеся на землях хавийя бункеры и не строить новых; выдать суду участников налета на школу; допустить торговцев Содружества на рынки Хавадле, Суука и Абгаля. А вот перечень требований хавийя рос и рос с каждым выступающим. Причем частенько требования разных кланов были диаметрально противоположными. Например, хавадле дружно и очень рьяно поддержали идею свободного рынка, зато резко против такой идеи высказались бади-адэ и дагодие, а гальджеэль и вовсе требовали прекратить преследование торговцев, поставляющих кат и марихуану в города Содружества.

По всему выходило, что спор может затянуться на неопределенное время. Очевидно это было и сидевшим на подиуме. Когда подача в очередной раз была на стороне мсье Файнберга, он не стал отвечать на переформулированные, но по сути одни и те же вопросы. Вместо этого он предложил «отделить зерна от плевел».

— Мы два десятилетия жили с вами в одном Мире, но каждый по своим законам. Нам не решить всех проблем в одночасье, не установить справедливых границ и не достичь взаимовыгодных условий. Для этого всего нужно время и обоюдная готовность идти на уступки. Однако есть вопросы, которые нужно снять сейчас, чтобы жители и ваших и наших приграничных селений смогли наконец уснуть спокойно. В качестве первого шага предлагаю заключить перемирие на три дня. За это время мы найдем и предадим суду всех виновных в нападениях на хавийя, а вы в свою очередь, найдете и передадите нам участников нападения на школу. Если это будет выполнено в срок, то мы деблокируем дороги и снимем все ограничения на передвижение ваших людей по территории Содружества!

— Позвольте не согласиться, уважаемый Жером, — Дилага взял слово вне очереди. — Вы сегодня много говорили о равенстве наших народов, но сами узурпируете право судить виновных. Я не спорю, что наши люди развязали конфликт, но последствия его не сопоставимы. Вы потеряли четверых, а у нас только в Гиси двадцать четыре погибших, шесть человек убито в Цитадели, двое в Бартер-Тауне. Еще трое пропали без вести, не доехав домой. И это не считая финансовых потерь. Ваших женщин и детей вернули в целости и сохранности, да еще и заплатили диё, а кто вернет дома и имущество женщинам и детям Гиси? Отдайте нам убийц наших детей, и вы получите голову убара Даваки.

— Прошу дать слово, почтенный эмир, — с переднего ряда поднялся довольно молодой для данного собрания мужчина лет сорока.

— Говори, Саклига.

— Когда вчера утром ко мне явился этот безумец Гаиба и рассказал о случившимся, я отказался ему помогать, ибо не достойно мужчины воевать с детьми. Тогда он ушел искать помощи у шехалей. Я думаю, он нашел убежище в койсе Шабель. То, что здесь нет ни его, ни Фахада, говорит о том, что получить голову безумца может быть не так уж легко. Фахад скорее откроет ему врата, чем отдаст в руки йуруба!

Повисла неловкая пауза. Блин, да так с голоду сдохнешь! Забелин решительно встал, но благоразумно молчал, ожидая, пока ему дадут слово.

— Говори уже. — Авода устало махнул рукой.

— Главные виновники случившегося Тумай и Улаф, они оба мертвы. Хватит уже крови, хватит смертей. Остальные не заслуживают смерти. Пусть их судят свои народы и по своим законам, которые они нарушили сознательно, а не по чужим обычаям, про которые они могли и не знать. Нужно думать не о мести за мертвых, а о судьбе живых. И нам нужно не временное перемирие, а прочный мир! Причем уже сейчас, сегодня, а не через три дня. И лучшая основа для прочного мира — немедленный отказ от любых претензий, за исключением одной. Справедливость требует, чтобы ущерб, причиненный имуществу общины гиси, был возмещен в полном объеме. Готовы вы, Жером, от лица Содружества принять эти условия здесь и сейчас?

Посол пристально и с укоризной посмотрел на Ивана. Тот не отвел взгляда. Понятно, что это не тот результат, которого ждут от посла в Содружестве, но сейчас не до политических реверансов. Если до ночи не успокоить людей, трагедия Гиси может повториться как по эту, так и по ту сторону границы. Слишком высок накал взаимных обид.

— Да, я принимаю эти условия от имени Содружества. А вы, Дилага, принимаете это предложение?

Тот тоже долго и пристально смотрел на Забелина, но скорей с удивлением, а не с укором. Еще бы, они полдня убили, пытаясь выторговать наиболее мягкие условия капитуляции, а этот странный мальчишка всего одной репликой обратил их поражение в победу! Может, не врут легенды, и он на самом деле одиннадцатый аяанле на службе у Вака. Как его там называла сплетница Лойла? Кажется, Хиван-дваждырожденный. Да кем бы он ни был, хоть самим Благим Барвако, но оставлять за йурубами последнее слово никак нельзя, иначе такая победа — просто подачка, что для авторитета эмира хуже поражения.

— Хорошо, да будет так! Саклига, посчитай размер диё по койсу Гиси. Половину этой суммы оплатит абгаль, ибо в случившемся есть и моя вина. — Довольный собой Дилага победно осмотрел публику и заметил по-прежнему стоящего Забелина. — Ты можешь сесть, Хиван. Или у тебя есть что еще сказать?

— Только если мне позволят великие эмиры.

— Похоже, почтенные одаялы, сегодня Бурбаир выбрал своим рупором этого гашанкада. Говори!

— Мудрость лидеров двух наших народов позволила нам остановить войну, но, к сожалению, не устранила ее первопричину. Те противоречия, о которых сегодня не раз говорили и почтенные одаялы, и уважаемый посол, они никуда не делись. И если мы не найдем устраивающего всех решения, война вспыхнет вновь. И в следующий раз мы можем не успеть ее остановить.

Зал загудел. Нет, ну что себе позволяет этот мальчишка? Все же уже решили! Обо всем договорились! Седой йуруб и эмир дали слово! Кто после этого посмеет повторить поступок безумного Гаиба? Зачем опять возвращаться к началу? Хватит говорильни! Время ужинать и возвращаться к своим семьям!

— Что ты предлагаешь, Иван? — Похоже, мсье Файнберг уже готов был согласиться с сидящими в зале.

— Нам нужно уже сегодня начать движение навстречу друг другу. Хотим мы или нет, но нам обязательно придется пройти этот путь или погибнуть, отдав еще одну планету Тьме. У Содружества есть четко сформированные требования и уполномоченный человек, имеющий право говорить от лица Содружества. У хавийя сегодня нет ни того, ни другого. И только большой гурти вправе определить, кто из эмиров будет говорить от лица всех хавийя с Содружеством.

— Нет, Хиван. Не дело эмира решать денежные вопросы, если только это не размер диё. Я дал слово сегодня, а Авода еще раньше. Мы удержим горячие головы от нападений на йурубов. А вот границы угодий, владение имуществом, включая рабов, торговые дела и прочие вопросы — это компетенция малака. А малак у каждого койса свой. — Дилага выдержал паузу, чтобы все успели проникнуться безысходностью в данном вопросе. — Если только мы не поступим по примеру йуруба. Сидящий здесь почтенный Жером не малак и не эмир, но он говорит от лица всех, кто живет к северу от Хребта. Давайте назначим своего посла, который защитит наши интересы в спорах с йурубами.

— Но тогда вам придется принять и исполнить любое решение, которое примет ваш посол, так же как в Содружестве будет принято и исполнено любое мое решение на переговорах с вами!

Спор вспыхнул с новой силой. Основной мыслью было, что кому бы ни доверили должность посла, он будет, прежде всего, защищать интересы своего койса. Наконец очередь дошла до Саклиги.

— Я знаю только одного человека, которому я готов доверить право говорить за мудулов. Он наш враг и сын нашего врага, и знает это. Но это он остановил расправу над Гиси. Это он добился справедливости в отношении вдов и сирот. Я отдаю свой голос за Хивана Дваждырожденного.

На время наступила полная тишина. Все переваривали неожиданного кандидата. Затем поднялся гвалт: «Разве возможно?», «Приемыш, гашанкад!», «Что он может понимать?», «Недопустимо!».

— Позволят ли эмиры мне сказать свое слово? — голос Сахина легко перекрыл гвалт. — Я тоже отдаю свой голос за Хивана. Отдаю не по тому, что он мудрый и справедливый. Может, оно и так, а может быть, и нет. Просто другого кандидата у нас нет и не появится.

Последний аргумент решил дело. Робкие попытки Забелина взять самоотвод только подлили масла в огонь. Хиван получил голоса всех без исключения. Правда, с единственным ограничением, предложенным осторожным и опытным Жеромом.