Чтение онлайн

– Ладно, пойду я, Алекс.

– Ты куда? А как же пиво?

– Мне, пожалуй, хватит.

Я поднялся, отряхнул штаны. Он заговорщицки уставился на меня снизу.

– Знаю, куда ты навострился. Иди, иди. Привет ей от меня. – Он многозначительно подмигнул, тоже поднялся, поддернул штаны и нырнул обратно в шум и вонь курмана. У всех свои слабости.

Мира как всегда уже ждала меня на отцовском сеновале, развалившись на снятом платье. В глазах не было ни капельки стыда. Я улегся рядом, подоткнув под голову снятую рубашку. Она прижалась, нырнула под руку, положив голову мне на грудь. Скосив большие голубые глаза, уставилась на огромный синяк, оставленный дубиной Башки.

– Больно? – она провела тонким пальчиком с острым коготком по краю отметины.

– Не очень. Зудит только.

– Ты говорят сегодня герой, победил того монстра.

– Никакой он не монстр, просто большой неуклюжий мужик.

Мира захихикала.

– А ты видел когда-нибудь монстров?

– Может и видел, но не помню.

Она прижалась еще теснее.

– Холодно. Согреешь меня?

– Согрею.

Я повернулся на бок и нашел ее губы. У всех свои слабости.

Узкий коридор, с крутой каменной лестницей, извернувшись как вонючая кишка, наконец-то извергся в комнату. Щербатые, выбитые до трещин ступени окунулись в воду. Пола нет, вместо него ровная матовая поверхность от одной стены до другой. Сразу видно – глубоко, рисунок мраморных плит внизу едва угадывается. Гадкое место. Всей кожей чувствую, какое оно гадкое. Не пройти мне тут. Распластавшись по стене, медленно сполз на пару ступеней пониже, к самой кромке воды. Присел, замер, еще сильнее вжался в стену, старясь ничем не выдать присутствия. Я не тень, я тень от тени. Света немного, и с непривычки создается впечатление, что пол стеклянный. Но это только видимость. Легкая рябь идет по воде от одной из колонн. Чего это она вибрирует? Не могу удержаться и трогаю воду рукой – обжигающе холодная. Пальцы свело мгновенной судорогой. Выдергиваю их, обтираю о штаны и запихиваю под мышку. Только окоченевших пальцев мне не хватает. В едва различимой противоположной стене второй выход. Там трещит и сыплет искрами факел, вставленный в кольцо на стене. Он уже не в комнате, а на ступеньках, в точно таком же коридоре как за моей спиной. По полу в непонятном мне порядке торчат самые разные предметы: бочки, перевернутые табуреты, корзины с прогнившим дном, ящики, остатки коровьей туши. Паршиво. Все это очень далеко друг от друга, не перепрыгнуть. Хотя… Я до рези в глазах всмотрелся в черноту комнаты. Над каждым предметом на длинной цепи свисает крашенная черной краской, едва различимая в темноте сушеная тыква. Вот значит, в чем задумка. Вынимаю из закинутого за спину чехла короткое копье, и с разбега прыгаю на первую бочку. Длины древка едва хватает, чтобы воткнуть копье в тыкву и удержать равновесие. Балансируя на одной ноге, усмирил покатившуюся под ногами бочку. Ух, получилось. Опустил вторую ногу и приготовился к новому прыжку. Следующий скачок на табурет, потом на тушу, на ящик. Все оказалось не так и сложно. Копье втыкаю самым кончиком, чтобы тыква не раскололась, и не обвалилась на меня крашеной трухой. Лестница и факел все ближе и ближе. Прыжок, ноги на ящик, копье вверх и в последний момент понимаю - промахнулся. Досада и отчаяние захлестывают мозг. Не справился с простейшим на первый взгляд упражнением. Едва успеваю сгруппироваться, как боком падаю в воду. Ухожу в нее с головой. Холод обжигает тело. Теряю копье и тону, тону. Мышцы сковывает холод.

Приятный холод северного ветра из раскрытого настежь окна. За окном засыпает вечерний город. Солнце уже село, но верх подпирающей небо башни Ютель еще ласкают красноватые лучи. Кажется, что проткнутые острым шпилем облака медленно истекают кровью. Учитель стоит спиной ко мне, тяжело опираясь рукой о стену. Смотрит в открытое окно, но видит не город, а что-то в собственных мыслях. Услышав шорох моих шагов, поежившись, чуть поворачивает голову.

– Здравствуй, Семен.

– Добрый вечер, учитель. – Я склоняюсь в глубоком поклоне, придерживая полы и скрытую под одеждой перевязь с кинжалом.
– Вижу, вы грустите. Позволите ли узнать о чем?

– О мире. О нашем добром, забытом богами мире. Мир несовершенен. Мир полон злобы и ошибок. Мир не хочет стать лучше, как бы его не исправляли. Лучшие умы тратят на это свою жизнь – но он остается неизменен. – Учитель отвернулся к окну. Плечи его опустились. Он будто стал ниже ростом. – У меня есть для тебя задание. И мне очень жаль, что оно для тебя.

– Все так плохо?

– Не плохо. Слово «плохо» здесь будет неуместно. Все просто ужасно. Но поздно отказываться и пытаться переиграть. Утром поедешь в столицу…

– Вставай, засоня. Да вставай уже.

– Дай поспать, будь человеком. – Я повернулся на бок, и попытался натянуть на голову ворот рубахи. Башни города, название которого я не помнил, еще не растаяли перед глазами. Я пытался из-за всех сил не отпускать этот кусочек памяти, но он как дым от костра ускользнул из рук.

– Вставай, белый человек, не то узнаешь, как пинается черный.

Я повернул голову и медленно открыл один глаз. Надо мной, склонившись, стоял Мумр, злой, как обворованная на рынке торговка. Судя по тому, что на его лице можно было различить морщины и складки уже рассвело. Я рывком встал и сделал несколько наклонов из стороны в сторону, разминая затекшую спину.

– Чего орешь то?

– Помощь нужна. Пошли. Он двинулся к дверному проему уверенный, что я побегу за ним. Я из врожденной вредности остался стоять на месте.

– Попросил бы Алекса, он, как погляжу, уже встал.

– Он и так уже помогает. Но мне нужно двое!

Дальше отмазываться было бесполезно, все равно не отстанет. Пригнув головы, мы выбрались из каюты на палубу. Солнце лишь наполовину показалось над водой. Двое пиратов по очереди спускали рабов в море, остальные проснувшиеся разбрелись по палубе. Кто дремал, нежась на утреннем ветерке, кто резался в кости. Судя по красным глазам, игроки не ложились вовсе. Мумр потащил меня на крышу носовой каюты. За надстройкой, на досках у самого носа лежал Щуп. Прикольный парнишка, длинный, худой, развязный до неприличия. С языком не только без костей, но и без хрящиков. Мы часто выпивали вместе, или резались в кости на интерес. Он знал кучу историй и умел развеселить любую компанию. Даже такую мрачную как я и Мумр. Сейчас он нес чепухи как обычно, а просто лежал и стонал, мелко подрагивая. Алекс сидел в неестественной позе, зажав голову Шипа между коленей. Мумр кивнул на ноющего пирата.

– Садись ему на ноги, и держи. И чтобы не дергались. А ты, Алекс, держи ему голову крепче.

Алекс тут же окрысился:

– Да держу я!

– Плохо держишь! Я же вижу, что она болтается.

– Сам тогда держи! Разбудил с утра пораньше, а еще и недоволен! Привет, Семен. И тебя этот гад разбудил.

– Привет. Есть немного.

Мумр, кряхтя, как старая бабка, уселся Щупу на грудь. Я пристроился, как приказали, основательно прижав седалищем дергающиеся ноги. Алекс сильнее сжал колени и еще лоб прижал ладонями к доскам, для надежности.

– Говорил же я тебе, дурак, с зубами не шутят. Вырвать надо было сразу. – Поучал Мумр, тыча в паренька длинным белым мизинцем. Этот жест появился у него после Димеи и уже изрядно всех бесил. Самому шаману он жутко нравился. Сразу всем видно, какой Мумр сильный шаман, раз новые пальцы приживил.

Щуп на минутку перестал стонать и выдавил сквозь зубы:

– Но я же дал вырвать.

– А поздно. Всю челюсть вон разворотило.
– Мумр ухватил Щупа за подбородок и вывернул сжатую коленями голову под жутко неестественным углом.
– Ты только погляди, и на шею уже поползло. Придется выжигать. Вы двое держите крепко, а то я ему мозги спеку.

– Да куда уж крепче – Взвыли мы с Алексом хором.

– Может не надо? – писк Щупа едва прорезался от страха.

– Открой рот и молчи! Сам попросил, теперь не отвертишься.

Мумр поерзал, пристраиваясь на груди пациента поудобней, соединил ладони и закрутил большими пальцами кривоватую мельницу. Шаманская сила к нему вернулась не больше, чем была до приживления мизинцев, но главное вернулась. А то поначалу ходил мрачнее тучи и разговаривать не хотел. Щуп, конечно же, боялся и колотил коленями мне по ягодицам от души. Я молил богов, чтобы нас никто не увидел, а то подумают невесть что. Странно, но обычного для его шаманств бормотания не было. Молча, что ли, научился колдовать? Я с интересом выглянул из-за его спины и конечно не вовремя. Полыхнуло знатно. Как у Щупа лицо осталось целым, только боги знают, но ресницы и брови выжгло начисто. Я отпустил его переставшие трястись ноги и, поднявшись, протер слезящиеся глаза. Рядом корчился Алекс. Он не тер глаза, судя по его движениям, он пытался их выковырять с корнем.

– Ненавижу твое шаманство. – Высказал Алекс и мою точку зрения тоже.

– А нечего было смотреть. – Смутить Мумра такими высказываниями было нам не под силу.

Отпущенный Щуп сел и с интересом прислушивался к ощущениям.

– Шаман, клянусь мамой, все прошло. Прошло, ура!

– Хватит орать, идиот. Иди давай отсюда. И вы валите.– Мумр выглядел уставшим и ничуть не довольным. Бытовые фокусы не приносили ему никакого удовольствия. Мы быстро перебрались обратно на палубу. Ничего - посидит один на крыше, отойдет. Щуп унесся искать, чего бы выпить, мы же уселись, прислонившись к борту.