Чтение онлайн

Хоть и в душе зло не таит, на треснутом сердце участь лежит,

С чего началось? Узнать предстоит. И вещь особую взять надлежит.

— Я бы уж точно получше стишочек придумал, — заметил призрак, пожимая плечами, подмигивая и окончательно исчезая.

Серая тень взмыла в небо и взорвалась разноцветными фейерверками, вызвавшими у обывателей восхищение. Варди могла поклясться, что заметила среди искр слово “смекалка”.

— Вот и всё, — прошептала девушка, глядя на переливающуюся в свете фонарей тонкую, как девчачий волос, прочную струну.

Честно говоря, она до самого конца не знала, что песню сочинил этот бард, но попытка оказалась удачной. Всё удалось.

— Близ Тинсана лежит? — хмыкнула девушка. — Видимо, мечта Томаса отправиться на дирижабле откладывается.

А обожающие Говарда Хая дамочки, внимательно выслушав его монолог о грядущем восстании, с шоком и смотрительными яблоками навыкат ринулись прочь с Площади Разгулья. Постепенно местность опустела. Праздник угас из-за тревожной новости, услышанной на ярмарке.

Воспоминание номер два. Музыка, которая отняла жизнь.

Взято из дневниковых воспоминаний бессмертного барда. Найдено во всё ещё совершенно секретном филиале ТПХМБС, двадцать пять футов под землёй. Не переведено, текст не изменён.

46 год после окончания Великой Войны. Осень.

Я не помню своего прошлого имени, ибо в данный отрезок времени я зовусь Бардом. Мой разум очерствел и превратился в бесполезный сухарь, а моё самомнение поднялось до небес, словно изобразило себя красочным павлином. Помню, что когда-то я жил в одной хилой деревеньке, в которой ещё не все перешли на новый язык. Я мечтал о славе, однако там её я так и не добился, а наоборот стал посмешищем. Я хотел стать по-настоящему известным певцом, но меня не приняли. Смутно помню, как я любил в детстве исполнять песни и слушать их, всё это осталось в родной деревне. Я осознаю, как обожал когда-то сочинять новое, трепещущее сердце окружающих и радующее их.

Однако не каждый воспринимал меня, как человека, который сможет добиться славы и успеха с помощью музыки. Они считали меня бесполезным и никому не нужным трактирным запевалой, насмехались над созданными мной песнями, над которыми я корпел бессонными ночами. Именно поэтому мне пришлось уехать от родных, от семьи в совсем неизвестный город.

Тинсан – город музыки и духовности, — говорил каждый в то время и был прав. На любом свободном месте гордо восседали уличные музыканты, певцы и чтецы-самоучки, у которых имелись поклонники и поклонницы, готовые выслушать гениальные идеи творцов.

Я же выбрал идеальное место для выступлений. Там не выступали другие музыкантишки, но прохожих от этого меньше не становилось. И петь свои чудесные песни я начал на платформе для каретных отправлений, между двумя привлекательными колоннами, словно украденными из древнего языческого храма и перенесёнными на каретную станцию под названием Билборд.

Чего же я добился своими стараниями и ночами, которыми я развлекал усталый народ?

Всего! Абсолютно всего! Вокруг собирались толпы из сотни слушателей, мои песни стали разноситься по городу с неимоверной скоростью под авторством “бессмертного барда”. Всё было отлично! Роскошно и прекрасно! Так, что моя душа взлетала ввысь от любви поклонников!

И я мог прославляться и дальше. Пока меня не убили. Однажды тёмной дождливой ночью, когда сверкали пурпурные молнии и грохотал недоброжелательный гром, на каретной станции “Билборд” появились недоброжелатели – вооружённые до зубов музыканты, что хотели забрать моё удобное место славы, расположившееся между двумя колоннами.

Я крепко дремал и видел сны, когда меня грубо схватили волосатые руки какого-то громилы и скинули под несущуюся по делам карету. Ох, и больно было ощущать то, что я тогда ощутил. Невероятно неприятно чувствовать, как на твоё тело опускаются твёрдые копыта лошадей и как колеса переезжают через пояс и шею по два раза. Перед тем, как мою оторванную голову отпустила жизнь, я пожелал, чтобы обидчиков моих настигла справедливая кара, а сам я не умер никогда, пока не добьюсь известности и лично не поверю в неё.

В итоге оказалось, что мои мольбы услышали. Я вернулся моментально, очнулся в призрачном теле. Я превратил пятерых, жестоких убийц в струны такой же призрачной, не существующей гитары и затем стал играть на ней, оставшись среди двух молчаливых колонн. Пугая хлипких пассажиров из круга в круг.

Однажды во время моей бедной, печальной и уже мистической смертожизни я повстречал человека, который, казалось, полюбил меня и мои песни. Им был мальчик четырнадцати кругов.

Верно, тот мальчишка приходил на станцию ежедневно, и я чувствовал наше душевное родство, словно вылеплены мы были из одного теста. Частенько он скромно стоял неподалёку от места, где я творил, и, облокотившись на какую-нибудь колонну, внимал и тихо подпевал давно вырученные слова.

Спустя месяц мой живой любимец стал приходить всё реже и реже. Именно тогда я остался совсем один, без постоянной публики. Многие кричали, кричали, что рядом с ними обитает серый монстр, но я не обижался, а скромно прятался в железную стену крохотного вокзальчика.

Внутреннее существо, жаждущее славы, затмевало мой разум и не понимало, что я уже не человек. Я – настоящий монстр. Туманный, призрачный монстр, полный лицемерия, горделивости и не видящий самого себя сквозь призму здравого смысла.

Звучит гудок паровоза. Самый обыкновенный, непримечательный гудок, поторапливающий прохожих на станции Сталгорд. Шумный народ, успешно покинувший Площадь Разгулья, сновал из стороны в сторону и искал потерянных знакомых, особенно, детей. Почему детей? Дети, по их мнению, были слабыми, глупыми существами, способными потеряться в толпе среди спешащих пассажиров и поднявшегося по пояс взрослого человека Тумана. Однако данный общепризнанный факт не столь правдив, как мы с вами понимаем.

Томас Гринбейл, Джим Логан и Лорсан Варди – те же самые слабые, обыкновенные подростки – стали пророчественной троицей, избранными таинственной смуглой женщиной, обвешанной амулетами. Понимала ли Мадам Фон Ба-Суд, на что она обрекает потерянные души, лишившиеся дома? Конечно, но женщина до конца не была уверена в собственной правоте и в том, что её затея окажется успешной. Но Ба-Суд верила. По-детски верила, что герои выдержат испытания, заготовленные, казалось бы, самой горько-приторной, как и наша история, судьбой. Дама, скрывающаяся где-то в дремучем лесу считала, троица героев достойна спасти Корону и своих близких.

Так в подростков верила Мадам Фон Ба-Суд. Так в них верю и я. Когда мне впервые рассказали историю, произошедшую в Онфосте и Тинсане, я краткое время находился в шоке и не представлял, как обыкновенные дети смогли сбежать из лап сотни солдат, пережить невероятную, снежную бурю, прошедшую ночью. Герои использовали сноровку, чтобы обмануть огненную ведьму из заброшенной деревни, и ловкость, дабы добыть заветный предмет, принадлежащий блёклому призраку со станции Билборд. Томас Гринбейл же прошёл по ужасно-сложному пути: мальчишка последовал за Менгелем и подслушал информацию о восстании, а затем, уже в духовном городе, пережил будоражащее кровь нашествие крыс, вызванное Крысоловом.