Чтение онлайн

За несколько часов до нападения боевиков ИГИЛ медиацентр Фареса передавал радиопрограмму с участием сирийских женщин, обсуждавших свои недавно состоявшиеся разводы. Это было уж слишком для такфиристов, которые похитили шестерых сотрудников Фареса (через два часа они были освобождены) и украли или сломали компьютеры и радиопередающую аппаратуру, использовавшиеся в медиацентре.

«Причина, по которой Кафранбель приобрел такое значение, заключалась в том, что он постоянно и настойчиво поддерживал революцию во всех ее проявлениях — будь то ненасильственные действия, вооруженные революционные выступления или работа гражданского общества в гуманитарной сфере, — сказал нам Фарес. — Режим, стоило нам сказать хоть что-то против, обстреливал нас. ИГИЛ, когда мы выпустили протестные плакаты — первый вышел в июне нынешнего года, — тоже решила напасть на нас, вот поэтому они и совершили налет на медиацентр. В конце дня стало понятно, что различий между ними нет. И те и другие — тираны»32. (Вскоре после этого интервью, состоявшегося, когда Фарес был в США, ИГИЛ пыталась убить его в Идлибе. В него попало несколько пуль, но он выжил.)

В день наступления нового, 2014-го, года ИГИЛ, в конце концов, перегнула-таки палку в Сирии, убив Хусейна ас-Сулеймана, или, как его называли, Абу Райана, уважаемого врача и одного из командиров группировки «Ахрар аш-Шам»33. Подобно Сауду, Абу Райан был похищен, когда направлялся на переговоры с ИГИЛ. Он провел 20 дней в заточении, его подвергли ужасающим пыткам, после чего расстреляли. Фотографии его изуродованного трупа циркулировали в социальных сетях, вызывая гнев даже тех сторонников «Ахрар аш-Шам», которые до этого призывали к терпению и примирению с ИГИЛ. Тем не менее все закончилось тем, что эта повстанческая бригада обвинила ИГИЛ в чрезмерной жестокости и даже варварстве, присущем асадовскому «Мухабарату», и предупредила, что «если ИГИЛ не оставит свою постоянную тактику необращения к независимым органам правосудия, неисполнения и игнорирования решений, касающихся допущенных ею противозаконных действий в отношении других, революция и джихад увязнут во внутреннем противостоянии, от чего в первую очередь пострадает сирийская революция»34.

Уже 2 января ИГИЛ нанесла удар по другому месту сосредоточения ССА, на этот раз в Атаребе, провинция Алеппо, преследуя даже исламистских боевиков, находящихся в союзе с ССА. «Исламский фронт», который меньше месяца назад захватил полный оружия и боеприпасов арсенал ССА, расположенный в деревне Атмех, в Идлибе, заявил о своей солидарности с жертвами фанатиков-джихадистов. «Мы обращаемся к „Исламскому государству“ с требованием немедленно выйти из города Атареб, — объявил „Исламский фронт“ в своем пресс-релизе, — и положить конец убийству бойцов, основанных на надуманных обвинениях, а также вернуть все несправедливо конфискованное оружие его законным владельцам. Они также должны соблюдать закон Аллаха, соглашаясь с решениями независимых религиозных судов при разрешении конфликтов, возникающих между ними и другими группировками. Мы напоминаем ИГИЛ, что те, против кого вы сейчас воюете, изначально освободили Атареб и все пригороды Алеппо»35. К этому моменту подполковник Ахмад Сауд присоединился к новому повстанческому формированию, получившему название «Сирийский революционный фронт» и объявившему о том, что оно объединяет под своим командованием ни много ни мало 20 отдельных подразделений, входящих в Военный совет Идлиба. Это новое объединение, как сказал нам Сауд, было создано с единственной целью — «бороться с ИГИЛ»36.

Последней группировкой, присоединившейся к нарождавшемуся движению «Ас-Сахва» в северной Сирии, стала «Армия моджахедов» — союз восьми повстанческих бригад, базирующихся в Алеппо37. «Мы — Армия моджахедов, — объявила она, — даем слово защищать себя и свою честь, благосостояние и земли и сражаться с теми (с ИГИЛ), кто нарушил закон Аллаха, пока они не объявят о своем роспуске». «Армия моджахедов» поставила ИГИЛ перед жестким выбором: она может либо влиться в основное повстанческое движение, либо сложить оружие и покинуть Сирию.

То, что началось как локальный конфликт, переросло в массированную вооруженную кампанию против ИГИЛ, ведомую «Исламским фронтом», «Сирийским революционным фронтом» и «Армией моджахедов», которые вытеснили «Исламское государство» со своих территорий в большей части северной Сирии. Эта кампания совпала по времени с усилением общественных протестов против ИГИЛ в Идлибе и Алеппо, которые та пыталась подавить, открывая огонь по протестующим.

Как и опасалась ССА, режим Асада не собирался оставаться в стороне от этой междоусобной борьбы и открыто выступил на стороне ИГИЛ. По мере продолжения наземных боевых действий сирийские ВВС подвергали бомбардировкам районы, только что оставленные ИГИЛ, нанося удары по подразделениям и боевым объектам ССА и «Исламского фронта», когда не бомбили гражданские объекты, укрепляя тем самым подозрения активистов в том, что ИГИЛ была чем-то более значимым, чем просто служанкой режима.

К 4 января, после объявленного ССА 24-часового ультиматума ИГИЛ с требованием сдаться и покинуть Сирию, 200 джихадистов были арестованы. ИГИЛ казнила мирных жителей и повстанцев, использовала автомобили, начиненные взрывчаткой, и обстреливала территории, занятые повстанцами. В своем послании, которое должно было привести к перемирию, ИГИЛ выдвинула три требования. Все заблокированные дороги в городах и деревнях должны быть разблокированы; ни один боевик ИГИЛ не должен быть задержан, подвергнут оскорблениям или физическому воздействию; все задержанные, имеющие отношение к ИГИЛ, в том числе и иностранные боевики из каких-либо других подразделений, должны быть немедленно освобождены. В случае невыполнения этих требований ИГИЛ оставляла за собой право отвести свои вооруженные силы от линии фронта против сил режима на всем ее протяжении — смысл этой угрозы заключался в том, что тогда эти территории вновь отошли бы Асаду38.

Уже 5 января «Исламский фронт» объявил, что у него нет иного выбора, кроме как атаковать своего прежнего союзника39.

Его «вынуждали» к боевым действиям, и хотя он самого начала приглашал иностранных бойцов, предлагающих свою помощь в борьбе с Асадом, но он «не принял бы никакую группу, претендующую на то, чтобы стать государством». Повстанцы снова взяли Атареб, и черный флаг ИГИЛ сменился триколором Свободной Сирии. Один из активистов, выступая в программе Shaam News Network в Ракке, объявил, что повстанцы освободили более 80 % окрестностей Идлиба и 65 % Алеппо вместе с прилегающими районами. Другой активист сообщил, что «существованию государства Багдади пришел конец», но это оказалось слишком оптимистичным утверждением.

К концу первой недели января «Ан-Нусра», поддержанная «Ахрар аш-Шам», возглавила атаку на ИГИЛ в его региональной столице Ракке. В результате были освобождены около 50 сирийских заложников, которых ИГИЛ удерживала в Ракке, и среди них один из многих иностранных журналистов — турецкий фотограф Беньямин Айгюн, похищенный за месяц до этого. Кроме того, «Ан-Нусра» отбила две церкви, захваченные и сожженные ИГИЛ, и объявила о намерении отреставрировать их и передать в пользование христианам.

Шаткое перемирие, установившееся после этого между ИГИЛ, с одной стороны, и «Ан-Нусрой» и «Ахрар ашь-Шам», с другой, слегка понизило накал боевых действий в пригородах Алеппо, как и вывод сил ИГИЛ из стратегически важных районов, расположенных вблизи турецкой границы, в том числе из городов Атмех и Аль-Дана40.

Аль-Джолани обвинил ИГИЛ в фитне (смуте), которая в течение недели сотрясала северную Сирию, и настаивал на формировании независимых юридических советов для разрешения споров, сопровождающих процесс прекращения огня41. Он также заметил, что «между всеми сторонами будет произведен обмен задержанными… и дороги будут открыты для всех».

Во время короткого периода сирийской «Ас-Сахвы» — «Пробуждения», которое неожиданно продемонстрировало, что официальная дочерняя структура «Аль-Каиды» находится на стороне «ас-сахватов» — ИГИЛ выдвинула вызывающий лозунг: «Бакийя ва татамаддад» («Остаемся и расширяемся»), обещая сокрушить выступления против себя и достичь Аравийского полуострова42. ИГИЛ также обстреливала минометным огнем базу группировки «Ахрар аш-Шам» в Мейдине, Дайр-эз-Заур, рядом с иракской границей, а пресс-секретарь «Исламского государства» объявил войну повстанцам, угрожая сирийцам атаками шахидов и подрывами начиненных взрывчаткой автомобилей.

На фоне фитны начали возникать разногласия внутри исламских группировок, воющих против ИГИЛ. В результате Абу Омар аш-Шишани, командовавший в то время силами ИГИЛ в Алеппо, подписал соглашение о перемирии с Абу Халидом ас-Сури, полномочным представителем аз-Завахири в Сирии, действовавшим от имени группировок «Ахрар аш-Шам» и «Ан-Нусра»43. После этого спокойствие в стане джихадистов было восстановлено.

Но ущерб, нанесенный взаимоотношениям «Ан-Нусры» и ИГИЛ, оказался невосполним: 2 февраля 2014 г. «Аль-Каида» официально прекратила сотрудничество с ИГИЛ, публично заявив об этом: «ИГИЛ больше не является подразделением группировки „Каидат аль-Джихад“ (официальное название „Аль-Каиды“), мы не поддерживаем с ней никаких отношений и не несем ответственности за действия этой структуры»44.

Одним из джихадистов, нелегально пересекших границу между Ираком и Сирией в составе группировки аль-Джолани в 2011 г., был Абу Мария аль-Катани. Его настоящее имя — Майсара аль-Джубури, и он активный пользователь соцсети «Твиттер», где пишет об «Ан-Нусре» и особенно о продолжающейся вражде с ИГИЛ, откуда аль-Катани, бывший одним из командиров высшего звена, в свое время дезертировал45. «По слухам, он служил дорожным полицейским, прежде чем стать боевиком „Ан-Нусры“ в Дайр-эз-Заур, — сообщил нам Лайт Алхури. — Он обвинял ИГИЛ в развале джихада в Ираке и Сирии, а тех, кто вступил в ИГИЛ, называл „ненормальными“».