Чтение онлайн

Как и следовало ожидать, движение «Ас-Сахва» возникло там, где местное население не поддерживало или слабо поддерживало ИГИЛ. Захватить Ракку «Исламскому государству» удалось в значительной мере потому, что эта провинция была фактически оккупирована иностранными боевиками, которые в 2013 г. победили силы режима. Собственного повстанческого движения там не было, и единственная военная угроза, с которой ИГИЛ столкнулась в Ракке, исходила от «Ахрар аш-Шам» и «Ан-Нусры», причем численность обеих этих группировок значительно уменьшилась после массового перехода их бойцов в «Исламское государство», произошедшего после разрыва с «Аль-Каидой».

Другая ситуация сложилась в Идлибе, Алеппо, пригородах Дамаска и Дайр-эз-Зауре, где повстанческие силы успешно сражались с силами режима и около года управляли освобожденными территориями, прежде чем ИГИЛ достаточно окрепла, чтобы одолеть их.

Правление ИГИЛ в Ираке характеризуется тем же противопоставлением «местные — чужаки». Так, в Мосул прибыло много джихадистов из Таль-Афара, приграничного города, в котором АКИ в 2005 г. оказала сопротивление войскам Соединенных Штатов, использовав против них детей-шахидов. Жители Мосула смотрят на жителей Таль-Афара, среди которых преобладают туркмены, свысока, считая их необразованными и неуправляемыми бедняками.

То же происходит и на других территориях, управляемых ИГИЛ. Нападения жителей одного города или поселения на жителей другого и налеты на лавки и магазины зачастую объясняют уже существовавшей раньше социально-экономической напряженностью.

ИГИЛ стала первой и единственной в истории джихадистской структурой, которой удалось стравить друг с другом членов одного племени. Так, в августе 2014 г. представители племени аль-Шайтат в Дайр-эз-Зауре по распоряжению ИГИЛ приняли участие в убийстве сотен своих соплеменников. Нечто подобное повторилось в иракском городе Хит, где члены племени Албу Нимр участвовали в казни десятков своих родственников в октябре 2014 г. Проводимая ИГИЛ тактика «разделяй и властвуй» гарантировала ей, что любое племенное восстание против нее превратится в братоубийственное кровопролитие.

В Эль-Каиме, приграничном городе, где в 2005 г. зародилась «Ас-Сахва», разногласия между двумя племенами, Карбала и Аль-Михлавийин, выразились в позиции, которую они заняли по отношению к АКИ. Члены Карбала примкнули к заркавистам, и в результате племя потеряло десятки своих людей в ходе воздушного налета американских ВВС на Раву, когда общие потери повстанцев достигли 70 человек. А племя Аль-Михлавийин осталось в оппозиции к АКИ и позднее примкнуло к «Советам пробуждения»7.

Как и следовало ожидать, свою роль в разделении племен сыграл подкуп. В апреле 2013 г., после конфликта с «Ан-Нусрой», ИГИЛ начала тайно привлекать на свою сторону молодых вождей племен, соблазняя их частью прибыли от продажи нефти и контрабандной поставки товаров, а также обещая им руководящие посты, обычно занимаемые людьми постарше. В данном случае молодые представители племен представлялись более авторитетными и пользующимися популярностью, поскольку они участвовали в антиасадовском повстанческом движении, в то время как их старшие товарища были на стороне режима или занимали нейтральную позицию. Один представитель племени Альбу-Камаль рассказал, как ИГИЛ ловко воспользовалась разницей в политических взглядах у представителей разных поколений в одном известном клане еще за несколько месяцев до того, как ей удалось утвердиться на его территории. «Они (ИГИЛ) дают ему часть нефти в этом районе, — рассказал нам этот человек в декабре 2013 г. — Они понимают, что если уничтожить местные власти, то кто сможет сплотить людей вокруг них? Большинство племен в нашем районе вообще не имеют лидеров; у нас есть лидеры и возможность оказывать влияние. Они дают ему деньги, защищают его и консультируются с ним по всем вопросам. Другим вариантом для них была бы его смерть».

Именно стратегическое перспективное планирование помогло ИГИЛ летом 2014 г. захватить такие неприступные города в провинции Дайр-эз-Заур, как Аль-Мухассан, Шаитат и Альбу-Камаль. Взятие «Исламским государством» Мо Хасана потрясло местных повстанцев, поскольку город был известен своим враждебным отношением к этой организации. Его население по большей части нерелигиозно, и из этого города вышло много профессиональных солдат и офицеров Сирийской арабской армии. Но в данном случае идеология не играла никакой роли. ИГИЛ просто купила себе проход в город благодаря огромным запасам американского и саудовского оружия, захваченного в Мосуле у иракских сил безопасности в июне 2014 г.

ИГИЛ проявила себя исключительно умелым посредником в разрешении споров на территориях, где проживают племена. В частности, она посредничала при историческом примирении, состоявшемся в ноябре 2014 г., между двумя воющими племенами в приграничном сирийском городе Альбу-Камаль. Это примирение положило конец конфликту, который длился, как война Алой и Белой розы, 30 лет, между племенами Аль-Хассун и Аль-Рехабийин. «Мы узнали, что они враждуют, поэтому свели их вместе и заставили заключить мир, — рассказал нам один из членов ИГИЛ, участник процесса примирения. — Они согласились и были счастливы».

Налаживая управление территориями, ИГИЛ назначила эмира «по делам племен» — саудийца по имени Дхаигхам Абу Абдуллах, резиденция которого находится в Эль-Каиме. Он принимает посланников и выслушивает их жалобы — часто к нему приезжают жители из недавно захваченных городов восточной Сирии, пересекая несуществующую уже границу, чтобы встретиться с ним, как раньше они встречались бы с федеральным судьей. «Многие спешат завоевать доверие государства, — сказал член ИГИЛ из Дайр-эз-Заура, который сопровождал одного из таких посланников на встречу с судьей. — (ИГИЛ) это новая власть в наших краях, и люди торопятся представить себя ей в качестве вождей, продвигая при этом и собственные, и племенные интересы, которые для таких людей превыше всего. Наши лидеры это понимают, мы не глупцы».

В областях, где убийства были совершены соплеменниками или представителями соседнего племени, ИГИЛ использует для установления мира иностранных джихадистов или вождей из других регионов. В данном случае привлечение чужаков оказалось удачным ходом. Когда ИГИЛ снова вернулась в Альбу-Камаль, Саддаму аль-Джамалю, признанному виновным в убийстве 70 жителей его родного города, уже не стали предлагать руководящую должность. Вместо этого его назначили управлять лагерем беженцев у границы с Ираком. А ар-Рафдан, отомстив племени Шухайл, был переведен в Ракку.

В отличие от Асада и следуя, скорее, примеру Саддама, ИГИЛ включила в свою политику управления территориями социально-ориентированную программу оказания помощи племенам. Главная цель ее стратегии — любой ценой предотвратить появление еще одного «Пробуждения». Если представителей племени невозможно устрашить или привлечь на свою сторону с помощью пропаганды, призывающей к «покаянию» и рассказывающей, что ждет тех, кто откажется следовать ее призывам, ИГИЛ становится чем-то вроде буфера между враждующими кланами, используя опыт и знания прежнего баасистского руководства Ирака. Не случайно, провозглашая в апреле 2013 г. образование ИГИЛ, аль-Багдади совершенно явно обращался к двум категориям людей: мусульманам и племенам Сирии.

Успехи ИГИЛ в заигрывании с племенами и в стравливании между собой членов одного племени — это результат политики, которой она следовала с 2011 г., с начала своей деятельности. Эта политика, основанная на принципе «разделяй и властвуй», вызвала такую социальную вражду и межплеменное соперничество, преодолеть которые не смогло объединяющее людей неприятие ИГИЛ. Это, без сомнения, осложняет работу с племенами, цель которой — одержать военную победу над ИГИЛ, ведь если представители какого-то племени решат примкнуть к «Ас-Сахве», им наверняка придется сражаться со своими же родственниками.

Именно такие опасения часто высказывают шейхи и в Ираке, и в Сирии. Как писал Фредерик Уэйри из Фонда Карнеги по поддержанию мира во всем мире, ИГИЛ «проявила себя как более гибкий и стойкий противник, чем ее предшественница в середине 2000-х гг. Она использует сильнодействующую смесь жесткого насилия и методы невоенного воздействия, чтобы одновременно привлекать племена на свою сторону и подчинять их. Сторонники работы с племенами часто забывают прописную истину: племенная власть переменчива, гиперлокализована, зачастую искусственно сконструирована, а потому трудно управляема».