Чтение онлайн

Резкое изменение ситуации в районах Ирака, населенных суннитами, явилось результатом политики Нури аль-Малики, а точнее, военной кампании в Аль-Анбаре, проведенной в начале 2014 г. Антиправительственные выступления, произошедшие в этой провинции после вывода американских войск, несмотря на присутствие на заднем плане ИГИ, привели к укреплению позиций суннитских религиозных и племенных лидеров, которые возглавили политическую борьбу в протестных лагерях и военное сопротивление — в пустыне Аль-Анбара. Но, вместо того чтобы серьезно отнестись к требованиям этих лидеров, аль-Малики описал свою военную кампанию в Аль-Анбаре в недвусмысленных межконфессиональных терминах. В речи, произнесенной в день Рождества 2013 г., он сравнил ее с битвой между сторонниками Хусейна, внука Пророка, и сыном первого правителя Омейядов халифом Язидом, произошедшей в VII в.

Не исключено, что именно этот катастрофический просчет стоил аль-Малики поста премьер-министра и открыл дверь для возвращения ИГИЛ в Аль-Анбар. «Когда все уляжется, племена поймут, как режимы (Асада и аль-Малики) принижали их, и снова начнут мыслить здраво, — заявил нам официальный представитель ИГИЛ. — Они ведь наши люди, но им надо понять, что они не могут добиться своего, действуя собственными методами. Они должны понять, что только мы и никто, кроме нас, не в состоянии помочь им и защитить их».

Однако реализуемая ИГИЛ стратегия взаимодействия с племенами все-таки сталкивается с некоторыми трудностями. Главная из них состоит в том, что ИГИЛ все еще воспринимается как временная правящая сила, союз с который заключается из соображений удобства или в силу жесткой необходимости. Племена считают, что в сложившейся ситуации это выгодно: они не хотят, чтобы их территории превращались в зону боевых действий. Но они не поддерживают ИГИЛ идеологически и не присоединяются к ней массово, потому что не думают, что ее правление будет длиться вечно. А мелкие племена, вступая в ИГИЛ, руководствуются политикой силы, а не приверженностью такфиризму или халифату.

Абу Аднан встретился с нами в пятизвездочном отеле городе Шанлыурфа, известном так же как Урфа, который находится на юге Турции у границы с Сирией. Абу Аднану под сорок. Нас свели с ним как с человеком, который знает, что происходит внутри ИГИЛ. Он представился нам как врач, работающий во временно организованных госпиталях на территориях, подконтрольных «Исламскому государству». Сначала он поинтересовался, что мы думаем об этом «государстве» и как оно, по нашему мнению, воспринимается на Ближнем Востоке и в мире. Он слушал нас внимательно, так же как и его более молодой спутник, сидевший рядом с ним.

А потом Абу Аднан раскрыл карты, признавшись, что он не просто врач, но еще и амни, то есть сотрудник службы безопасности ИГИЛ. Он отказался отвечать на конкретные вопросы, касающиеся его работы, ловко ушел от ответов на другие вопросы, но при этом с гордостью объяснил, что множество подобных ему людей работают на ИГИЛ за пределами Сирии, в том числе и в соседних странах. «Верующего не ужалят дважды из одной и той же норы», — изрек Абу Аднан пословицу, авторство которой приписывают пророку Мухаммеду и которую можно назвать исламским эквивалентом пословицы «Обмани меня раз — позор тебе, обмани меня дважды — позор уже мне».

«Мы не можем ждать, пока другие начнут шпионить за нами, — говорил он. — Информация — это основа всего. Мы должны знать, не разворачивается ли за границей какая-то деятельность, которая в будущем может повлиять на нас. Нам необходимо обеспечить свое присутствие за пределами наших территорий и при этом не повредить государству, поэтому важно иметь надежных, деятельных и верных людей, которые будут делать эту работу».

Амният, или подразделения службы безопасности, являются важной частью разведки и контрразведки ИГИЛ, и созданы они бывшими офицерами иракского «Мухабарата», которые сейчас в них работают. Возглавляет амният Абу Али аль-Анбари, бывший сотрудник разведки при режиме Саддама Хусейна. На территориях, контролируемых ИГИЛ, эти подразделения проводят рейды и арестовывают людей, находящихся в розыске, а также расследуют дела, связанные с государственной безопасностью. Однако о деятельности амният известно не так много. Даже внутри ИГИЛ они работают, не соприкасаясь с другими структурами, такими как церковные власти, армия и хидмат аль-муслимин («мусульманские госслужащие») Абу Моавийя аль-Шарии, священнослужитель и член ИГИЛ, подтвердил нам, что в структурах этой организации существует внутреннее разделение и, кроме того, они отделены друг от друга. «Каждая структура специализирована, — сказал Абу Моавийя. — Мне неизвестно, что делают или что знают армейские командиры, а они не знают того, что известно амни».

Такое разделение полномочий позволяет ИГИЛ претендовать на статус государства, напоминая обнесенные глухой стеной бюрократические службы и департаменты, свойственные любому правительству. Но это также защищает «Исламское государство» от проникновения извне и шпионажа — высший командный эшелон ИГИЛ помешан на безопасности, что, без сомнения, является наследием прошлого, доставшимся от баасистского режима. ИГИЛ проявляет больше гибкости при наборе новобранцев и предъявляет к ним не такие жесткие требования, как «Ан-Нусра», но тем не менее она создала сложный и многослойный аппарат внутренней безопасности, ограждающий основную руководящую вертикаль от контактов с рядовыми членами, и наоборот. «Наши враги умны и решительны, — сказал нам Абу Аднан. — Мы должны быть уверены в том, что государственный организм крепок, что он исцелится, как бы ни пытались его ослабить. Даже если нас разобьют на какой-то территории, можете быть уверены, мы все будем там присутствовать. Мы не должны раскрываться и подвергать себя опасности».

В отеле в Шанлыурфе Абу Аднан ничем не выдавал своей принадлежности к организации такфиристов с характерными для нее бородами и черными одеждами боевиков, которая занимала территории всего в нескольких километрах к югу от этого места. Он был гладко выбрит и одет в современный костюм и больше походил на Мухаммеда Атта [33] , чем на Абу Бакра аль-Багдади. Тем не менее по ходу интервью он показывал нам фотографии в своем мобильном телефоне, где он запечатлен в компании главарей ИГИЛ в Ракке, северной Хасаке и Алеппо. Он сказал, что сотрудники службы безопасности в зависимости от чина должны обладать широким набором знаний и навыков в таких областях, как военная подготовка, политическая ориентация, коммуникация и подпольная деятельность. Также Абу Андан сообщил, что на сирийско-турецкой границе действует сеть контрабандистов, помогающая потенциальным боевикам переходить в Сирию, чтобы присоединиться к ИГИЛ. Они действуют в открытую, фактически на глазах турецких властей, так же как и сам Абу Аднан, внешний вид которого не вызвал бы ни у кого подозрений нигде на Западе.

«ИГИЛ продвигается с невероятной скоростью, — сказал Кристофер Хармер, аналитик Института по изучению войны, объясняя нам, как этой армии террора удается не просто мобилизовать силы, но внезапно появляться в тех местах, где до этого не наблюдалось никаких явных свидетельств ее присутствия. — У них есть внедренные тайные ячейки, которые сразу начинают убирать заранее намеченных людей. Мы наблюдали это в июне в Мосуле. Несомненно, они уже имели список тех, кого нужно было убить в течение первых 72 часов с момента захвата города».

Майсер Хусейн, врач из Саль аль-Габа, провинция Хама, объяснил, каким образом ИГИЛ удалось перехитрить там ССА. «У нас есть отряд в 580 бойцов из Саль аль-Габа и Монт-Шахшабу. Многие из них тайно принесли клятву верности ИГИЛ. Это тайная ячейка. Они готовы сражаться. Но не показывают этого открыто, поскольку присутствующая в регионе группировка ССА „Сукур аль-Габ“ превосходит их по численности. „Сукур аль-Габ“ насчитывает около 4000 бойцов, поэтому они не могут выступить против нее».

Хусейн пояснил, что группа, присягнувшая на верность ИГИЛ, ранее известная как «Аль-Фарук», теперь называется «Джабхат Шам». «Я сотрудничал с ними, когда они назывались „Аль-Фарук“. Позже они предложили мне вступить в их организацию и быть там врачом. Они сказали, что это потому, что я защищал их на людях и в Интернете, и потому, что я отрастил бороду и подстригаю усы… „Мы готовы и собираемся захватить весь регион“».

ИГИЛ, по словам Хусейна, умеет переманивать людей из ССА и использует меры поощрения, побуждающие инициативных повстанцев вступать в ее ряды. Смысл нынешней политики заключается в том, что любой из тех, кто боролся с ИГИЛ в рядах ССА, «Ахрар аш-Шам» или «Ан-Нусры» и переходит в армию аль-Багдади, имеет больше шансов продвинуться в ее рядах. Абу Билал помогал ССА деньгами, и за это боевики ИГИЛ сожгли его дом. Он рассказал нам историю Обейды аль-Хиндави, бывшего бойца ССА, который тайно работал на ИГИЛ от трех до шести месяцев до того, как открыто объявить о своем присоединении к «Исламскому государству». В течение всего этого периода аль-Хиндави получал деньги от иностранных источников финансирования ССА. Он поддерживал регулярные контакты с тунисским эмиром в Аль-Мухассане, откуда происходила родом семья его матери и где — мы рассказывали об этом в предыдущей главе — ИГИЛ набирала в свои ряды представителей племен.