Чтение онлайн

Вновь избранному премьеру не предвещало успеха то, что на одной из своих первых пресс-конференций он объявил себя сторонником стратегического партнерства с Соединенными Штатами и Ираном в борьбе против ИГИЛ — партнерства, которое, как полагали многие сунниты, началось еще в 2003 г.1 «Подход американцев заключался в том, чтобы предоставить Ирак иракцам, — сказал в интервью Reuters Сами аль-Аскари, бывший депутат иракского парламента и старший советник аль-Малики. — Но иранцы не считали, что Ирак нужно отдать иранцам. Они сказали, оставьте Ирак нам»2.

Государство, которое было одним из главных мировых спонсоров терроризма, сейчас оказалось на последней линии обороны от него же. Касем Сулеймани, командующий силами «Эль-Кудс», стоял за созданием многоуровневой теневой армии, состоявшей из спецгруппировок, которые несут ответственность за убийство не только американских солдат, но и гражданских лиц — суннитов, число которых не поддается никакому учету. А сейчас Сулеймани с таким же усердием поддерживает кровавый режим в Дамаске. По словам Филипа Смита, на сегодняшний день в Ираке насчитывается более 50 «идеологически и антиамерикански настроенных и фанатично религиозных» шиитских ополчений, активно действующих и вербующих сторонников. Другими словами, воссозданы прежние условия для той же самой межконфессиональной священной войны, на которую в 2004 г. рассчитывал аз-Заркави, только на этот раз она разворачивается одновременно в двух странах. Как охарактеризовал ситуацию один из бывших иракских крупных чиновников: «Я не питаю больших надежд. Это едва ли не последний шанс для Ирака остаться целостным государством».

Несмотря на призывы аль-Абади к национальному единству, кровавые межконфессиональные стычки продолжаются. Согласно данным Human Right Watch, после 9 июня 2014 г., дня, предшествовашего падению Мосула, иранские спецслужбы и шиитские боевики казнили 255 заключенных в шести деревнях и городах3. Восемь из казненных были юношами младше 18 лет. 22 августа 2014 г. в мечеть Мусаб бин Умейр в Дияле — провинции, где ИГИЛ планировала свои кровопролитные сражения — нагрянули подразделение иракской службы безопасности и группа боевиков «Асаиб Ахль аль-Хакк», одетых в штатское4. Они убили десятки людей.

Министр внутренних дел в правительстве аль-Абади, Мухаммед аль-Гхаббан, является одновременно высоким чином в «Бадр», а это, в свою очередь, означает, что пресловутый эскадрон смерти снова оказался в приоритетном положении по отношению к иракским полицейским силам. По словам Эрин Эверс, эксперта Human Right Watch в Ираке, «Бадр» недавно был обвинен в «похищениях людей и казнях их без суда и следствия, а также в изгнании суннитов из их домов, после чего дома были разграблены и сожжены; в некоторых случаях уничтожались целые деревни5. Соединенные Штаты занимаются в основном тем, что прокладывают этим людям путь, чтобы они смогли получить еще большую власть над страной по сравнению с той, что у них есть сейчас»6.

Почти каждое крупное наступление иракцев на ИГИЛ отмечено следами присутствия Сулеймани. В конце октября «Исламское государство» было вытеснено из Джурф аль-Сахара, города, расположенного примерно в 48 км к юго-западу от Багдада в долине реки Евфрат. Тогда соединение из 7000 бойцов иракских сил безопасности было усилено агентами подразделения «Эль-Кудс» и ливанской «Хезболлы». Они обеспечивали обучение личного состава и его вооружение. А операция в целом была спланирована Сулеймани.

Неявно поддержанные американской военной авиацией, «Асаиб Ахль аль-Хакк» и «Катаиб Хезболла», признанные Соединенными Штатами террористическими организациями, сыграли главную роль в прекращении в ноябре 2014 г. месячной осады силами ИГИЛ города Амерли, 15-тысячное население которого состоит из туркмен-шиитов7. После того как Амерли был взят, появилась сделанная там фотография улыбающегося Сулеймани.

А фотографии американских танков «Абрамс», находящихся на вооружении у «Катаиб Хезболлы», подтверждают тот факт, что ИГИЛ является не единственной террористической организацией, захватившей американскую боевую технику, предназначенную для иракских сил безопасности8. Чего удалось достичь в результате проводившихся США в течение семи месяцев авианалетов на Ирак и Сирию? Пентагон объявил о том, что 16 из 20 нефтеперегонных заводов, которые служили ИГИЛ источниками пополнения финансовых средств, приведены в нерабочее состояние9. По мнению доктора Хишама аль-Хашими, к концу 2014 г. ИГИЛ лишилась 90 % поступлений от нефти, 9 из 11 складов оружия в Ираке и 3 из 10 складов оружия в Сирии. В дополнение к этому, казалось бы, внушительному списку потерь в результате авианалетов были уничтожены 30 командиров ИГИЛ. В их число входят высокопоставленные фигуры: в частности, Абу Муслим ат-Туркмани, заместитель аль-Багдади, Ридван Талеб аль-Хамдуни, «губернатор» Мосула и командиры вооруженных подразделений в Эр-Рамади, Салах ад-Дине, Фаллудже и Ниневии. Аль-Абади заверил, что сам аль-Багдади был ранен в Эль-Каиме10. Вашингтон уверяет, что ИГИЛ потеряла около 700 кв. км территории.

Несомненно, стремительное продвижение ИГИЛ в Ираке приостановлено — сейчас уже речь не идет о взятии Эрбиля и уж тем более Багдада, — но поражение, которое потерпело «Исламское государство», пока еще можно считать тактическим. «Если говорить с военной точки зрения, единственным значимым фактором мне представляется то, что стратегическая инициатива постоянно исходит от ИГИЛ, — говорит Кристофер Хармер. — Временами ее армия активизируется то в одном, то в другом месте, но она никогда не находилась в стратегической обороне. Тактически, ее войскам приходилось обороняться: они овладели плотиной в Мосуле, потом оставили ее. Они захватили нефтеперегонный комплекс в Байджи, потом оставили и его тоже. Но „проигрывает“ ли ИГИЛ? Нет».

ИГИЛ терпит поражения в основном в расположении противника, а не в своем геостратегическом тылу в Сирии и Ираке. Синджар и Байджи, к примеру, значимы для курдов. Баакуба и Дхулуйя обеспечивают подходы к Багдаду, а поэтому находятся под постоянным вниманием иракских сил безопасности и шиитских боевиков, которые провели в них конфессиональную зачистку, следуя указаниям Айяда Аллави, нынешнего вице-президента, отвечающего за примирение. Но, несмотря на почти 1700 воздушных ударов, ИГИЛ все-таки удалось закрепиться в тех местах, где она либо имеет сторонников, либо может управлять суннитским населением, которое или слишком напугано, или слишком индифферентно для того, чтобы проявить открытое неповиновение. Через два месяца после начала операции «Непоколебимая решимость» [36] джихадисты захватили Хит, город, в котором в 2005 г. Адам Сач стал свидетелем появления местного движения «Ас-Сахва». С тех пор были захвачены и другие населенные пункты в провинции Аль-Анбар.

Как еще 10 лет назад понял Дерек Харви, когда джихадистов вытесняют из областей с конфессионально смешанным населением (к примеру, таких как Багдад), это вовсе не означает, что они разбиты и их деятельность затруднена. ИГИЛ продолжает править в Аль-Бабе, Минбидже, Джараблусе, Ракке, южной Эль-Хасаке, Таль-Афаре, Эль-Каиме и за пределами городского центра Эр-Рамади. В обозримом будущем мятежи внутри этих областей крайне маловероятны. В Хадите и Амирийе-эль-Фаллудже суннитские племена никак не могут договориться о том, как вести себя с ИГИЛ, и следствием этого стали племеные распри, которые не дают возникнуть новому «Пробуждению».

По мнению аль-Хашими, ИГИЛ компенсировала 10 % своих территориальных потерь в Ираке завоеванием 4 % в Сирии, но вы не узнаете об этом от американских чиновников. «Стратегия по отношению к Сирии не изменилась, — заявил, как сообщалось в СМИ, Алистер Баски, пресс-секретарь Совета национальной безопасности США, в ноябре 2014 г. — Хотя все внимание в данный момент сосредоточено на том, чтобы выбить силы (ИГИЛ) из Ирака, мы и наши партнеры по Коалиции будем продолжать наносить удары (по силам ИГИЛ) в Сирии, лишая их безопасного убежища и возможности продемонстрировать свою мощь».

Следует добавить, что ИГИЛ в Сирии имеет нечто большее, чем «безопасное убежище», и после начала операции «Непоколебимая решимость» демонстрирует еще большую мощь. Сегодня «Исламское государство» контролирует почти треть территории этой страны. В ожесточенной битве за Кобани она продолжает удерживать часть этого расположенного на сирийско-турецкой границе города, который даже Белый дом рассматривает скорее как «символ», нежели как стратегически важный населенный пункт — и это после трех месяцев интенсивных ударов ВВС США по всей территории Сирии11.