Избранные стихотворения
Шрифт:
xviii
Перевод И. Поляковой-Севостьяновой
xviii
Вода стекает с камня в глину, Чтоб хлюпать под ногой. Всё сделал я, что должен был, Я отвернулся, я забыл, Я ухожу домой. Прощай, мой друг; ничто не вечно И наша дружба тоже. И завтра будут позади Моя госка и боль в груди — Всё время уничтожит. И мир мне ширь свою откроет С дороги на холме. Смогу я быстро в пыль стереть Воспоминанья все. И впредь Сюда нет ходу мне. Не круглый год дождю идти, Хоть низко тучи кружат. Еще увижу небо я, И обойдем мы все края С другим, тебя не хуже. Дом рухнул. Не отстроишь снова. Нельзя помочь беде. О мать! Как, счастия полна, Рожала, мучаясь, она Тебя — лежать в воде. Перевод А. Кокотова
xxi
Перевод Г. Бена
xxii
Перевод Г. Бена
xxiv
Эпиталама
Гименея пробил час, Сын Урании — средь нас, Любящих веселый друг, Бог союзов и разлук. Шафер благостно притих, Ищет милую жених: Друг тебя подводит к ней — Той, что любит всех сильней. Сонным солнцем осиян, Затихает Океан. Сумерки следят тайком За счастливым женихом, И звезда с ночных высот Бодрствовать в постель зовет. О счастливец! Геспер дал Всё, о чем жених мечтал. Всех, кто утром вышел в путь, Геспер хочет в дом вернуть. Ожидают испокон Сына — мать, овцу — загон, Птицу — гнездышко в нощи, Ты ж невесту отыщи. Сокровенною мечтой Полон кубок золотой, Средоточье светлых грез Ты сквозь тернии пронес, И сегодня без потерь Тайну Господу доверь. Отлетели шум и свет В дальний край, где ночи нет. Тени спутали пути — В поле тропку не найти, И вокруг земной оси Тишина на небеси. Звезды сладостный уют Ложу брачному дают, Чтобы дети сей земли Гниль времен превозмогли. Всё вокруг спокойно спит — Ни волнений, ни обид. Спи среди земли родной И, свершая путь земной, Ангелам семьи доверь Охранять родную дверь. Перевод А. Белякова
xxv
Оракулы
В Додоне гору видел я, там Зевса был оракул — Огромный дуб, а на дубу — листвы священной дрожь, Из-под корней источник бил, который пел и плакал, А эхо множило вокруг божественную ложь. Я с любопытством оглядел древнейшей веры завязь, Святыню вопросил, и мне прошелестел ответ. Из углубления в скале сивилла показалась И крикнула, что я умру и мне надежды нет. Сивилла, милая, твой крик в душе моей остался, Но только пену с губ смахни, себя не бей ты в грудь. Ты говоришь, что я умру, — а кто бы сомневался? Какая разница — в воде или в вине тонуть? «Грядет с востока грозный царь, безжалостный в гордыне. К Элладе воинство его за валом катит вал. Но без причины льющий кровь — погибнет на чужбине». Спартанцы ждали. Легкий бриз их волосы трепал. Перевод М. Калинина
xxvi
Перевод Г. Бена
xxviii
Перевод Г. Бена
xxix
Перевод И. Поляковой-Севостьяновой
xxx
Грехоцвет
В раздумьях не заметив, Как день сошел на нет, С могилы на распутье Сорвал я грехоцвет. В могиле той закопан Самоубийцы прах На четырех дорогах, На четырех ветрах. Поник бесцветный венчик, Но заиграл рассвет, И стал небесно-синим Невзрачный грехоцвет. Он отгоняет порчу, Взрастя во тьме ночей Из сердца, что страдало Других сердец горчей. Добро не просто сделать Покойнику в ответ, Но в ладанку на шею Зашил я грехоцвет. Перевод М. Калинина
xxxi
Адовы врата
Пустошью лежал наш путь. С неба оседала муть Сумерек. Вдали стоял Город, как скопленье скал, Как гранитная гряда, Не давая никогда Тени. А на гребнях стен Тлел костров сигнальных тлен. И сказал вожатый мой, В город мрачный и немой Ткнув лучиною перста: «Это — Адовы врата». У подножья стен во мгле, По обугленной земле Искры бегали. На миг Долу взором я поник. Спутник тут же произнес, Упреждая мой вопрос: «Там, в подземной глубине, Грешники горят в огне…» В небе с примесью свинца Чахли звезды. До конца Скорбный путь я оглядел, Список дум своих и дел В голове перелистав. Вспомнил всё, в чем был неправ; О растраченных годах; О морях и городах, Где в бродячей жизни был; Вспомнил всех, кого любил. Жизнь бродягу привела К бездне ужаса и зла, Где рассветный луч немел, Где зловещий замок мрел, Где у закопченных врат Страж бродил вперед-назад, Гладила мушкет ладонь, А одет он был в огонь. Увидав солдата стать, Тут же стал я вспоминать, Почему — и сам не знал, Как когда-то воевал, О походах боевых, Биваках и часовых. Вздыбился под небо ад, Черен был тяжелый взгляд, И земля в ответ ступне Горестно молчала. Мне Было странно, но солдат Двигался как автомат И ни разу не взглянул В нашу сторону. Смекнул Я — у воина огня Вместо сердца головня. Вдруг я стал белей холста — У подъемного моста Смерть и Грех встречали нас. Смерть — с ключом, а Грех тотчас Меч владыке протянул. Я безносой подмигнул: «Славный у тебя оскал!» Стражник голос услыхал, Обернулся… Что за бред?! Это был дружище Нэд! Нэд к воротам встал спиной И пришедшего со мной Взял на мушку. Между тем Город загудел, совсем Как в колоде пчельный рой, Как народ, встречавший строй Славной армии своей, Приторочившей трофей К королевскому седлу. Ад владыке пел хвалу, Поднимая страшный гул, И ворота распахнул. Но глазам вошедших в раж Здесь предстал мятежный страж, Коему доспех ковал Лучший в пекле арсенал. Справа — Смерть, а слева — Грех Были к Нэду ближе всех, Но напасть на бунтаря Побоялись, и не зря. Сатана, рассвирепев, На него обрушил гнев Яркой молнией. Мушкет Тихо кашлянул в ответ. Рухнул наземь Сатана. Содрогнулся ад до дна. И многоголосый стон Полетел под небосклон. Ужас был низложен вмиг. Оглядевшись, я постиг: С другом мы вдвоем стоим Перед городом пустым. Помолчали мы чуть-чуть И пошли в обратный путь В нерушимой тишине. Шелушилось на броне Меркнущих солдатских лат Пламя вечное. Свой взгляд Не умел я отвести. Вместе мы на полпути Оглянулись — город спал И в погоню не послал. Перевод М. Калинина
xxxii
Перевод И. Поляковой-Севостьяновой
xxxv
Поделиться с друзьями: