Чтение онлайн

Я замираю, пытаясь охватить взглядом весь хаос.

У меня в кухне — коза.

У меня в кухне — собака.

И они играют в догонялки.

Я вообще уже не понимаю, что происходит в моей жизни.

Но ясно одно: это нарушает с десяток санитарных норм, так что действовать надо немедленно.

Пенелопа издаёт встревоженное блеяние, резко поворачивает направо и убегает по коридору в сторону моего кабинета.

Я машу Заку, чтобы он шёл за козой, а сам огибаю кухню с другой стороны, через обеденный зал, надеясь перехватить пса, пока он не увязался за ней.

Но пёс даже не думает сбавлять темп. Весь его фокус на Пенелопе, и ничто его не остановит.

Я уже перед дверью в обеденный зал, когда в неё влетает Тэйтум. Я не успеваю отступить, и она врезается в меня с глухим звуком. Её руки упираются мне в грудь, я отшатываюсь, но успеваю обхватить её за талию, чтобы мы не упали.

Наши глаза встречаются, и на долю секунды весь хаос исчезает — я тону в серо-голубых глубинах её взгляда.

Но потом из коридора раздаётся крик Зака, Тэйтум моргает и отступает на шаг. Она подносит пальцы ко рту и свистит так громко, что уши закладывает.

Пёс тут же замирает, потом спокойно трусит к ней, будто ничего и не произошло. Где-то хлопает дверь, Зак кричит:

— Козу поймал!

И всё. Хаос сменяется тишиной.

Тишиной… и полным разгромом.

Опрокинутый мусорный бак. Приборы валяются на полу. Противень с маринованным куриным филе вверх дном лежит на плитке — хотя, судя по всему, большая часть маринада попала на грудь Уиллоу, прежде чем стечь к её ногам.

Оливия уже рядом с Тэйтум, и её взгляд ясно даёт понять: если я сейчас сорвусь, она мне это не забудет. Да, она младше, но начальник из неё грозный.

Тэйтум делает шаг вперёд.

— Леннокс, прости. Я правда не знала... Похоже, он никогда раньше не видел козу. Он никогда так себя не вёл.

Она опускает руку на голову псу, язык у того свисает вбок, и он выглядит так, будто улыбается. Это зрелище почти заставляет меня рассмеяться, но не в смысле «ха-ха, как смешно». Скорее — истерично, на грани.

Приезд Тэйтум сам по себе уже стресс. А тут ещё внезапная волна влечения и теперь эта разруха в моей кухне — это чересчур. Я чувствую слишком много.

Мой китель уже не просто неудобный костюм, а настоящий смирительный. И мне срочно нужно выйти.

Оливия прочищает горло.

— Это был несчастный случай, — говорит она Тэйтум мягким голосом. — Я уверена, Леннокс это понимает.

— Несчастный случай, — повторяю я. Провожу рукой по волосам и делаю глубокий вдох. — Посмотри на мою кухню. Курицу нужно мариновать минимум шесть часов, а теперь она на полу. Придётся вычеркнуть блюдо из меню, а это…

— Я могу придумать тебе новое блюдо с курицей, — перебивает Тэйтум. Она делает шаг вперёд, взгляд у неё искренний. — Я помогу.

Поможет? Потому что она такая умная и опытная? Лучше меня?

Во мне снова поднимается желание просто исчезнуть — уйти из ситуации. Уйти от неё.

Я поднимаю руки.

— Думаю, ты уже достаточно сделала. А теперь извини, у меня кухня, которую нужно приводить в порядок.

— Леннокс, мне правда жаль.

Я приближаюсь к ней почти вплотную. Доносящийся от неё лёгкий цветочный аромат напоминает мне о яблоневых садах Стоунбрука осенью. Она поднимает на меня глаза, и я задерживаю взгляд. Я говорил Оливии, что постараюсь, что смогу повести себя как взрослый. Но уже чувствую, будто снова оказался в прошлом — с теми же неуверенностями, тем же ощущением, что я всегда недостаточно хорош рядом с Тэйтум.

Всё, что до этого держало меня, теряет силу.

Мне не нужна помощь Тэйтум на кухне.

Я не хочу её помощи.

— Просто держись подальше от моей кухни, шеф, — говорю я холодно. — А я буду держаться подальше от твоей.

Тэйтум

Я поднимаю коробку из трейлера U-Haul и тащу её к чёрному входу ресторана, подталкивая Тоби вперёд.

— Пошли, малыш. Сюда.

Вот бы можно было привязать коробку к нему — тогда он бы хоть немного помог, а не путался под ногами. Если бы он был хотя бы наполовину таким же полезным в переноске коробок, как в разрушении кухни, мы бы уже всё закончили.

Но всё нормально. Я сильная, независимая женщина. Перетаскать все эти коробки в одиночку — вообще не проблема.

Я же сама загружала прицеп — правда, тогда меня грело калифорнийское солнце и подстёгивала здоровая доза праведного негодования. Забавно, как сильно может мотивировать нежелание казаться слабой. Когда отец стоял рядом, ожидая, что я в любой момент передумаю, у меня просто не было другого выбора, кроме как быть сильной.

Несмотря на холод, по щеке скатывается капля пота. Я заставляю себя не обращать внимания, хотя нос начинает дёргаться от усилий. Коробка слишком тяжёлая, чтобы её перехватить поудобнее, и если я остановлюсь и потеряю инерцию, мне уже не подняться по этой узкой лестнице.

Сколько тут вообще ступенек? Восемьдесят? Восемьсот? Она точно длиннее обычной лестницы. Когда мышцы рук уже вот-вот сдадутся, я наконец оказываюсь наверху, на маленькой площадке рядом с Тоби. С глухим стоном опускаю коробку к ногам и достаю ключ из кармана.

Оливия собиралась показать мне квартиру, но её срочно вызвали обратно на ферму, улаживать конфликт с какой-то недовольной невестой, и она оставила меня разбираться самой, пообещав вернуться завтра, чтобы познакомить меня с персоналом и устроить полноценную экскурсию по ферме.

Хотя после сегодняшнего утреннего представления я не спешу снова видеть кого-либо из Хоторнов.

Я вставляю ключ в замок, и по телу пробегает волна тревоги. Впервые в жизни я делаю что-то сама. Без отца рядом.

— Я здесь, — шепчу я себе. — Я здесь, и всё в порядке.

Если повторять это достаточно долго, может, я в это поверю.

Я делаю глубокий вдох, и Тоби поднимается, будто чувствует, насколько важен этот момент.

Дверь скрипит на петлях и медленно открывается. Я осторожно переступаю порог.

Крошечное пространство могло бы уместиться в моей прошлой квартире раз пятнадцать, но в целом оно совсем неплохое. Кухня выглядит недавно отремонтированной, мебель — пусть и немного устаревшая — зато чистая. Всё оформлено в деревенском, горном стиле, от которого неожиданно становится уютно, даже несмотря на то, что всё здесь так непохоже на то, к чему я привыкла.

Над диваном — двойное окно, из которого открывается вид на холмы фермы Стоунбрук и, чуть дальше, — на голубые хребты Аппалачи, растворяющиеся в дали. Вид потрясающий. Хотя, мне кажется, на Стоунбруке вообще не бывает плохих видов. Всё тут словно из фильма.