Чтение онлайн

— О, круто. У тебя всё получится. Но вообще-то я не просто так звонила.

— А, хорошо. Что случилось?

— Мне только что пришла посылка с мамиными вещами. Кажется, её брат прислал их из Франции?

Грудь сжимает от внезапной волны грусти. Мы с мамой не были особенно близки. Она уехала в Европу, когда мне было двенадцать — сразу после развода с отцом. С тех пор я видела её раз в год, а после школы и того реже. Когда она умерла в прошлом году — рак груди, агрессивный и устойчивый к лечению, расстояние между нами усложнило моё горе. Потому что вместе с печалью пришло глубокое чувство сожаления.

— Что за вещи? — спрашиваю я.

Бри пожимает плечами.

— Эм, всякие кухонные штуки, кажется. Скалка, штопор, куча каких-то странных приборов, названий которых я даже не знаю. А ещё набор деревянных ложек — просто загляденье. Больше не помню. Может, пара кулинарных книг? В общем, я подумала, вдруг ты захочешь их себе.

— О. Эм, ну, да, наверное. Конечно. Но только если вы с Даниэлем не хотите.

Бри фыркает.

— Ты же знаешь, какая я на кухне. Я уже спросила у Даниэля — он со мной согласен. Ты ведь любишь готовить, как и мама. Думаю, она бы хотела, чтобы всё это осталось у тебя.

— А не у папы? — спрашиваю я, и в ответ слышу насмешливый смешок Бри.

— Точно не у папы. — Она замолкает, а потом тихо говорит: — Жаль, что вы с мамой не успели узнать друг друга лучше, Тэйтум. И что она не успела узнать тебя.

Я пожимаю плечами.

— Да, мне тоже жаль.

— Ты очень на неё похожа, знаешь?

— Правда?

— Безусловно. У тебя её характер. И грудь — я до сих пор считаю, что тебе стоит использовать это в борьбе за одного особенно раздражающего шефа. — Она хихикает в трубку, а я снова закатываю глаза.

— Боже. Сколько тебе лет, Бри?

— Семнадцать. И так будет всегда. — Она раскидывает руки. — Это единственно правильный подход к жизни.

— Мне правда пора.

— Окей. Не забудь дышать. У тебя всё получится. И пришли мне свой адрес, я отправлю тебе коробку!

Я завершаю звонок и медленно выдыхаю, решив, что хотя бы этот совет Бри стоит принять.

Я провожу руками по переду поварского кителя и направляюсь к двери. Заворачиваю за угол в узкий коридор и резко останавливаюсь: прямо передо мной стоит Леннокс, прислонившись к стене, скрестив руки на груди и с дьявольской ухмылкой на лице.

Моя рука взмывает к груди.

— Боже! Ты меня напугал.

— Прости. Я услышал, что ты говоришь по телефону. Не хотел мешать.

Я замираю. Он услышал, что я говорю по телефону? То есть он услышал просто приглушённый разговор? Или услышал услышал? Очень надеюсь, что первый вариант.

— А, ну… спасибо, — говорю я как можно непринужденнее. — Я разговаривала с сестрой.

— Ага.

Ага? Это ага, я уже знаю, потому что подслушал? Или ага, ну и ладно, что сказала? Вот бы я знала этого человека настолько хорошо, чтобы понимать, что значат его звуки.

Мы просто стоим и смотрим друг на друга, словно участвуем в каком-то молчаливом поединке взглядов, пока он наконец не поднимает бровь. Между нами будто пробегает ток — как в те времена, когда мы сталкивались на студенческой кухне SCI. Только теперь что-то изменилось. Появилось новое — сексуальное напряжение, которого я раньше не чувствовала. А может, оно всегда было, просто я тогда была слишком неопытной, чтобы распознать его.

— Можно мне пройти в кладовку? — наконец спрашивает Леннокс.

Я отхожу в сторону, слишком растерянная, чтобы возразить. Когда он проходит мимо, его пальцы слегка касаются моего локтя, а потом он бросает на меня привычную ухмылку.

— Эй, Тэйтум. Если вдруг захочешь пить, я сегодня допоздна. Знаешь, как это бывает — раб на дрожжах.

Ох, ненавижу свою сестру.

Леннокс скрывается за дверью кладовой, а я зажмуриваюсь и прижимаю ладонь ко лбу.

Потому что да, это точно поможет — просто стоять как дура, не двигаться, не говорить, не…

— Тэйтум! Вот ты где, — говорит Оливия. Она откидывает на плечо пышные рыжие волосы. — Эй, ты в порядке?

Я открываю глаза и резко выдыхаю через нос, стараясь стереть с лица раздражение.

Возьми себя в руки, женщина, — приказываю себе и прочищаю горло.

— Ага! Всё отлично. Пойдём.

Леннокс снова появляется — с огромным мешком басмати в руках. Оливия смотрит сначала на него, потом на меня, потом снова на него, нахмурив лоб так, будто решает сложную задачу.

— Леннокс, — говорит она медленно.

— Что, Лив? — отвечает он с обычной невозмутимостью, но я вижу, что Оливия ему не верит. Её лоб по-прежнему нахмурен. — А ты что здесь делаешь?

— Пришла познакомить Тэйтум с её персоналом. — Она смотрит на меня и улыбается. Я пока плохо её знаю, но глаза у Оливии Марино очень выразительные. Сейчас они спрашивают: Ты в порядке? Он что-то сказал? Надо врезать моему брату?

Её забота даёт мне нужный импульс, чтобы забыть о Ленноксе и нырнуть с головой в работу.

Но где-то глубоко внутри не покидает ощущение, что Леннокс Хоторн только что взял верх.

Леннокс

— Шеф?

Я обернулся и увидел Бриттани, одну из моих поваров на линии. Она стояла в нескольких шагах, с руками на бёдрах и хмурым взглядом.

— Что случилось?

— Я разберусь, — сказал Зак, кивнув в сторону стойки, где я координировал заказы. Когда я на позиции экспедитора, я не готовлю. Моя задача — координировать всех остальных: выкрикивать заказы, следить, чтобы блюда были приготовлены правильно и отправлены вовремя.

— Темп снижается. Можешь пойти посмотреть, что ей нужно.

Я уступил ему место и направился к Бриттани.

— Я не могу найти пармезан, — выдала она сразу, как только я подошёл.

— Его нет в холодильнике?

— Он был в холодильнике. А теперь его там нет. А три блюда уже стоят и ждут сыр.

Я пошёл за ней в холодильную камеру и сразу заметил пустое место на полке, где раньше лежал огромный кусок пармезана. Он точно был здесь днём — я сам проверял запасы, потому что мой шеф по кладовой сейчас в декретном.