Чтение онлайн

— Прям весь сияю от счастья, — бурчит Леннокс с такой густой иронией в голосе, что хочется швырнуть в него ещё одну коробку. — Просто до небес доволен.

Я хмурюсь. Леннокс слишком уж наслаждается тем, как сильно он меня раздражает.

Перри смотрит на меня, потом на Леннокса, потом снова на меня.

— Ну, ясно. — Его голос звучит с таким непониманием и весёлой растерянностью, как будто он вообще не может понять, что между нами происходит.

Что ж, добро пожаловать в клуб, Перри. Я и сама не понимаю.

И всё же… несмотря на то, что заявку на эту работу я отправила поздно ночью, под действием вина и эмоций, не буду врать — тот факт, что Леннокс был здесь, тоже сыграл свою роль. Я только что страшно поругалась с отцом, и мысль о том, чтобы уехать на другой конец страны, показалась настоящим облегчением.

Но, пожалуй, я просто устала. Устала от того, что вся моя жизнь была… не знаю. Фальшивой? По сценарию? Будто я просто реквизит, который отец передвигает по своему усмотрению.

Когда мы учились в кулинарке, Леннокс был единственным человеком, которому, казалось, было наплевать на то, что мой отец — знаменитость. Он никогда не боялся говорить правду, и сейчас я нуждаюсь в этой самой правде, как в воде посреди пустыни без фляги.

Перри направляется вверх по холму к большому белому дому, возвышающемуся вдалеке — судя по всему, именно там находятся главные офисы. Он оставляет меня наедине с Ленноксом.

— Спасибо ещё раз за помощь! — кричу я вслед Перри, снова надеясь, что ещё не успела окончательно испортить себе репутацию в глазах будущего начальства.

Леннокс тоже уходит, обходит здание и направляется ко входу в свой ресторан. На полпути он оборачивается и делает несколько шагов назад, идя спиной вперёд.

— До встречи, Эллиотт, — бросает он.

Эллиотт?

Я словно снова стою в кухне Южного Кулинарного Института, наблюдая, как он удаляется в закат с очередной девушкой, пока я остаюсь и до поздней ночи шлифую технику фламбе до идеала.

— Только если я тебя раньше увижу, Хоторон! — кричу я ему в спину.

Он разворачивается.

— Хоторон? Звучит знакомо. Почти как название очень успешного ресторана.

Он нарочито смотрит вверх на вывеску из дерева и металла, на которой имя Hawthorne сияет в лучах предвечернего солнца.

— Ах да. Это ведь и есть название ресторана. — Широко ухмыляется. — Приходи на ужин, я угощаю. Говорят, у нас божественное филе.

Он исчезает за дверью, а я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сжать кулаки и не взвыть от злости.

Наглость этого мужчины. Самоуверенность. Эта идиотская, до ужаса привлекательная самоуверенность.

— Нет, — бормочу я, яростно шагая к задней двери. — Он не привлекательный. Совершенно точно, абсолютно НЕ сексуальный.

Тэйтум

Я хожу кругами по огромной кладовой в глубине кухни и дышу медленно, ровно — глупая и абсолютно неэффективная попытка успокоить бешено колотящееся сердце. За дверью собирается моя команда — они готовы встретиться со мной впервые.

До пяти минут назад я стояла в самой кухне, но внезапный прилив паники заставил меня метнуться в то, что я по ошибке приняла за свой кабинет.

Честно говоря, мой настоящий кабинет всего в паре шагов отсюда, так что ошибка понятная. Но здесь уже столько народу, что выбираться неловко. Остаётся только сделать вид, что я зашла сюда специально.

В этой комнате есть что-то умиротворяющее — знакомые, землистые запахи заполняют всё пространство. Я никогда не работала в ресторане с такой кладовой, но учитывая, что её делят две кухни, это имеет смысл. Ящики со свежими овощами занимают всю стену: картофель, лук, лук-порей, грибы. Побеги брюссельской капусты ещё на стеблях свисают с полок рядом, а пучки чеснока украшают крючки у двери. Орехи и крупы на любой вкус. Масла, уксусы, специи — какие только можно себе представить.

Есть что-то волшебное в этом помещении, полном возможностей. Может, это и правда неплохое место, чтобы спрятаться.

Я беру в руку идеально спелый помидор, провожу большим пальцем по нежной кожице. Я ещё не успела осмотреть огороды, но по словам Оливии, почти все продукты, которые используются на ферме, выращиваются прямо здесь — либо на огромном огороде за рестораном, либо в теплице на другой стороне фермерского дома, либо на одном из многочисленных полей, обеспечивающих оптовую часть деятельности Стоунбрук.

Наверное, в этом и суть «от фермы к столу». Только большинство ресторанов, заявляющих об этом, на ферме не расположены. Думаю, в этом весь шарм Hawthorne. Ну и в его невероятно раздражающем шеф-поваре.

Раздражающем.

Выводящем из себя.

Самоуверенном.

Сексуальном.

Последняя мысль снова врывается в голову без приглашения, и я с усилием отгоняю её прочь. Опять. Я здесь как профессионал. Чтобы построить карьеру на своих условиях. Романы с бывшими соперниками в этот план не входят.

Но это не мешает мне хотеть попробовать его еду.

У Леннокса в меню с десяток блюд, которые я хотела бы попробовать. Но после его ехидного приглашения на ужин я решила держаться подальше столько, сколько позволит сила воли. Ни за что не подарю ему это удовлетворение. Да, зрелости в этом немного — особенно учитывая, что я в данный момент прячусь в кладовой, — но, похоже, зрелость вообще не моя сильная сторона.

В итоге я поехала в супермаркет, закупилась основами, вернулась домой слишком уставшей, чтобы готовить, и с удовольствием поела хлопья перед тем, как завалиться спать. Не то чтобы ужин чемпионов, но, по крайней мере, вкуснее, чем пирог из собственного эго. Так что жаловаться не на что.

Телефон завибрировал, и я вытаскиваю его из кармана, улыбаясь, увидев сообщение от старшей сестры.

Бри: Эй! Ты доехала? Всё в порядке?

Мои сестра и брат старше меня на восемь и десять лет, так что мы никогда не были особенно близки. Когда слава папы начала набирать обороты, они уже почти выросли и разъехались, так что в каком-то смысле кажется, будто у папы было две жизни. Одна — с мамой, Бри и Даниэлем. Вторая — со славой… и со мной.

Но в последнее время мы с Бри переписываемся чаще. Особенно после того, как я решила уйти из папиного ресторана и переехать на другой конец страны. Когда я позвонила, чтобы рассказать о планах и спросить, можно ли заехать к ней в Сент-Луис по пути, она взвизгнула, будто я сказала, что выиграла в лотерею.

— Давно пора выбраться из-под его пятки, — сказала она. — Он слишком долго тобой пользовался, Тэйтум. Я так горжусь тобой.

Её слова заставили меня задуматься. Неужели она действительно так видит мою жизнь? Что папа мной пользовался? Наверное, она просто не понимает. У нас с ним особые отношения, особенно потому, что мы оба повара. Снаружи это, может, и выглядит иначе, но между нами было что-то настоящее.