Чтение онлайн

Клаудия тоже выбралась из машины и направилась за ними. Странно, о чем она сейчас думает — о долгом, медленном замирании звука, о вздохе сирены, который становился тише, тише и наконец затух, словно изведя весь воздух.

Гомон детской площадки — скрип качелей, звонкие детские голоса — разносился по всей округе, долетая до окраин парка, где делала наброски Джил. Наступила февральская оттепель, и все высыпали на улицу, радуясь временному отступлению холодов и снега, который огромными серыми кучами лежал там, куда его сгребли.

Выпачканные углем пальцы Джил были похожи на потемневшие от городской копоти сугробы, в окружении которых она рисовала голые деревья. Катальпа хороша даже зимой — перепутанные корявые сучья, увешанные стручками, кажется, только и ждут первого по-настоящему весеннего денька, чтобы наконец сбросить их. А вот эскизы Джил никуда не годятся. Все как-то не так — перспектива, пропорции. Нет, не ее сегодня день. «Нельзя быть Пикассо каждый день». Кто это сказал? Где она слышала? Не вспомнить. Но определенно это слова художника.

Джил решила на время бросить работу в студии, где в последние дни дело продвигалось мучительно трудно. Воспользовавшись теплой погодой, она выбралась на волю, чтобы встряхнуться, сбросить напряжение, нервозность — в общем, то, что превращало работу в пытку. Право слово, она слишком много на себя взвалила, готовясь к выставке, которой предстояло стать истинным прорывом в ее творчестве. Да еще этот громадный холст. Ох! Как славно удрать и поработать над чем-то другим, подстегнуть вдохновение. Джил вновь вернулась к своим сучьям. Надо же как-то привести их в пропорцию с остальным деревом.

То и дело над детской площадкой взлетал чей-нибудь визг; вот сейчас кто-то вскрикнул: «Мама!» Карандаш замер в руке Джил. Она подняла голову, страшась увидеть на земле возле горки неподвижную, окровавленную фигурку.

Двадцать семь лет назад на земле вся в крови валялась она сама. То утро началось как обычно — маленькую Джил разбудила няня Софи, но за завтраком привычный распорядок дня почему-то поменялся, и одевала Джил уже мама.

— Я ведь их только купила, Джили! — всплеснула руками мама.

Колготки уже не натягивались на шестилетнюю Джил. Застряли на бедрах и дальше не лезли. Она пингвиненком доковыляла до мамы и, улыбаясь ей в лоб, терпела, пока та утрясала дочку. Не дотянув сантиметров пять, мама сдалась и одернула Джил юбку:

— Ладно, хоть так.

Ходить было не очень удобно, и резинка норовила сползти с бедер, но спорить с мамой в такой день Джил не посмела. Белые колготки и юбка — тоже не самый удачный выбор для детской площадки, но Джил опять же не стала возражать, чтобы не дай бог не спугнуть нежданно-негаданно свалившееся на нее счастье. А потом, она по опыту знала: никакие ее возражения насчет одежды на маму не подействуют. Мама лучше знает. Точка.

За завтраком няня Софи предложила пойти погулять в Линкольн-парк и покормить уток в тамошнем зоопарке, чему обычно Джил была несказанно рада. Но нынче утром она углядела, что в буфетной наливает кофе мама.

— Не хочу кормить уток! Все время кормим этих дурацких уток, — закапризничала Джил, размахивая зажатой в кулаке вилкой с кусочком гренка. — Хочу на площадку! Почему все утки да утки?

— Ладно, — сказала Софи, — на площадку так на площадку. Вот позавтракаем и пойдем.

— С мамой? — Джил прибавила звуку и пропустила плаксивых ноток. — Когда мама со мной пойдет? А то все время ты.

— Мама занята. А мы с тобой топ-топ — и пойдем. — Софи испуганно покосилась в сторону буфетной — она тоже приметила миссис Требелмейер.

— Всегда она занята. Всегда у нее дела, — грустно-грустно вздохнула Джил. — Ну почему она никогдасо мной не гуляет?

К ним подошла мама с чашкой кофе в руках.

— Почему ты никогда никуда меня не берешь? — Джил надула губы, глаза сами собой помокрели ровно настолько, насколько требовалось, хотя реветь по-настоящемуона не собиралась.

Синие мамины глаза остановились на Джил, и у той задрожала нижняя губа, тоже сама собой.

Почуяв опасность, попыталась вмешаться Софи:

— Мама сильно занята. Вот позавтракаешь, возьмемся с тобой за ручки и топ-топ — в парк…

— …на площадку.

— …на площадку. А у мамы сегодня столько дел… — Софи запнулась, очевидно затрудняясь объяснить, что это за дела.

Миссис Требелмейер взглянула на Софи, няня обмерла от страха. Но вдруг…

— Сегодня с утра я не слишком загружена, Софи. (Няня и Джил изумленно вытаращили глаза.) Пожалуй, могу прогуляться с Джили. Недолго.

Было холодно, и небо затянули серые тучи, но Джил сияла, вышагивая с мамой за руку. У нее самая красивая мама на свете: гордая, как королева, и всегда такая нарядная.

Однако вскоре Джил приуныла — на площадке еще никого не было. Они с мамой пришли рановато, поскольку Джил не устроила своего ежеутреннего представления. (Это не надену! Не буду чистить зубы. Ой! Ой! Ой! Ты мне все волосы выдерешь! Не буду завязывать шнурки — сама завязывай!)Ничего такого, ни единого каприза. Сегодня Джил вела себя как настоящая маленькая леди.

Сначала она побежала на карусель. Неповоротливый металлический круг раскручивался медленно, с визгливым скрежетом. Держась за холодный поручень, отталкиваясь одной ногой от земли, Джил улыбалась всякий раз, когда карусель катила ее мимо маминой скамейки. Лицо у мамы было вроде доброе, но взгляд устремлен куда-то вдаль, а не на дочку.

Одной крутить карусель тяжело, и Джил скоро надоело. Она спрыгнула и поскакала к горке. Забралась на самый верх не без труда — подошвы лакированных туфелек скользили на металлических ступеньках. Съехала вниз, размахивая руками, на этот раз мама улыбнулась ей и крикнула:

— Осторожно, не запачкай новые колготки.

Куда все ребята подевались? — гадала Джил, снова карабкаясь наверх. Давным-давно пора хоть кому-нибудь объявиться!

Скатываясь, она оглядела площадку. Ей показалось, что она узнала одну свою подружку за дальними воротами, и Джил вскинула руку, чтоб помахать, но это оказалась какая-то чужая низенькая тетя. Джил не заметила, как горка кончилась; она ткнулась ногами, сделала сальто и со всего маху припечаталась головой об асфальт. Сначала больно не было. Джил открыла глаза и, не шевелясь, уставилась в землю. В голове мелькнуло: «Вроде ничего». И тут стало больно. Джил отлепила голову от земли, дотронулась рукой. Кровь.