Чтение онлайн

Его рука лежала на спинке стула Гейл, и, когда рыдания начали понемногу утихать, он накрыл своей лапищей ее плечо. В другой руке он держал бумажные платки. Как только она подняла голову, протянул всю упаковку. Гейл вытерла глаза и щеки, высморкалась.

— С ним все будет в порядке, ты поняла? — сказал он, будто не надеялся, что жена расслышала слова доктора.

Гейл мелко закивала.

— Поняла. Поняла. — Всхлипнув, она сокрушенно покачала головой: — Просто… мне… кажется, что я… не должна была…

— Чего не должна была?

Гейл снова ударилась в слезы.

— Гейл, что с тобой?.. Ведешь себя так, будто это ты во всем виновата.

Заплаканные глаза Гейл потемнели от страха.

— Гейл, ради бога! Как ты можешь быть в ответе за пожар? — Запнувшись, Джон попытался улыбнуться: — Надеюсь, ты не тайный поджигатель?

Гейл не ответила на его улыбку. С силой выдохнула:

— Наш Клуб… Думаю, это из-за него.

— Клуб книголюбов тайком занимается поджогами?

— Нет! — Она мотнула головой, и на этот раз по ее лицу промелькнула легкая улыбка. — Джон, я должна тебе кое-что рассказать.

Пока она сквозь слезы объясняла Джону, какой оборот приняли события в Клубе, в зале ожидания появилась женщина со свертком на одной руке и пакетом в другой. Рядом топал малыш.

Они уселись в противоположном углу, подальше от ненормальной леди, которая ревела в голос. Мальчику было года два, он почему-то не спал в столь поздний час и все дергал за оборку розового одеяльца, в котором спала, надо думать, его младшая сестренка.

— Agua, mami. Agua.

Мальчик тянул мать за руку к питьевому фонтанчику. Мать быстро шепнула ему что-то по-испански, и маленькое личико горестно сморщилось.

— То есть ты считаешь, что захотела больше свободного времени… — Джон оторвал взгляд от мальчика и снова перевел на Гейл. — Потом загадала… э-э… желание,и поэтому школа загорелась? — Он скорчил физиономию: чушь собачья. — Я, конечно, не спец, но всякие там экстрасенсы, предсказатели — сплошное надувательство. А эти ваши желания, колдовство то есть… как-то притянуто за уши. Ну захотелось тебе больше свободного времени — а при чем тут пожар?! Между прочим, от сгоревшей школы эффект как раз противополо…

И тут до него дошло. Если бы мальчики погибли…

По щекам Гейл опять струились слезы. Она закрыла лицо руками и взвыла. Джон гладил ее по спине. Он бы сказал Гейл, что она чокнутая, а их бабье колдовство — бред, да и только. Но она рыдала так безутешно. За всю их жизнь он ни разу не видел ее в таком состоянии.

Джон плюнул на все правила, придвинулся ближе и рискнул заговорить с рыдающей женой.

— Гейл! Гейл… — Он решил держаться до конца, хоть Гейл и не поднимала головы. Перестал поглаживать ее по спине, обеими руками взял за плечи. — Лучшей матери, чем ты, я не встречал. Что бы ты ни вбила себе в голову… я просто не верю, что от тебя могло исходить что-то плохое. Да ты скорее сама бы померла, чем позволила хоть волоску упасть с головы наших ребят.

Он все держал ее за плечи. Не сразу, ох не сразу Гейл припала к нему, и он обнял ее. Гейл затихла, головой у него на груди.

В конце коридора заснул в своей палате Эндрю. Спасаясь от огня, он скатился с лестницы и сломал лодыжку. Вслед за ним попадали и другие дети, образовалась куча-мала, но никто не пострадал так сильно, как Эндрю, все выскочили на улицу. А Эндрю наглотался дыма.

Пожарный нашел его без сознания на лестничной площадке. И хотя мальчик довольно быстро очнулся, когда ему дали кислород, должно было пройти какое-то время, чтобы врачи могли определить, насколько пострадали его легкие. У него взяли кровь на анализ, сделали рентген. Первые результаты неплохие, но требовалась еще бронхоскопия. Исследование только что закончилось, результат будет только завтра. После процедуры Эндрю задремал, и тогда полились слезы, которые до сих пор Гейл сдерживала.

— Пойдем глянем на него — спит или нет, — предложил Джон. — Уже минут двадцать прошло.

Гейл посмотрела на часы, кивнула, ткнувшись ему в плечо.

— Если хочешь, я по-быстрому сгоняю домой, прослежу, как там Эллен управляется. Захвачу для тебя зубную щетку, что-то из одежды. — Джон погладил ее по волосам. Гейл не отозвалась, но и не возражала. — Обернусь меньше чем за час. Если, конечно, я не нужен тебе здесь.

Гейл помотала головой:

— Нет. Это ты хорошо придумал. Проверь, как они там. У них тоже был нелегкий день.

— Договорились. — Джон приобнял ее и встал. — Но сначала провожу тебя в палату. Подумай, может, тебе еще что нужно из…

— Анжелика Перес? — Уткнувшись в свой блокнот, в зал ожидания вошла медсестра.

— …еще что нужно из дома? — докончил Джон, но Гейл, не слушая, поднялась на ноги.

Сестра в упор смотрела на женщину в другом углу.

— Анжелика Перес! — повторила она громче.

Молодая мать уже собиралась, но не слишком проворно. Она подхватила младенца, сумку с подгузниками и позвала сына. Вместе они двинулись к дверям, но, проходя мимо питьевого фонтанчика, малыш вцепился в него и разревелся.

— Portate bien, vamanos a la doctor. Date prisa! [15] — строго прошептала мать, а сын никак не желал расставаться с фонтанчиком. Женщина виновато улыбнулась медсестре, та бледно и нетерпеливо улыбнулась в ответ. Мать подталкивала сынишку, но руки у нее были заняты, а тот обхватил фонтанчик обеими ручонками и не выпускал.

Гейл с Джоном почти дошли до коридора, ведущего к больничным палатам, и Джон уже распахнул дверь перед Гейл, но она повернулась и прихрамывая вернулась к мальчику. Улыбнулась его матери:

— Con su permiso? [16] — И взяла малыша за талию, чтоб поднять.

— Si, — кивнула мать, и Гейл, сгибая только левую ногу, приподняла ребенка к фонтанчику.

— Aprieta el boton plateado. [17]

Он и сам знал, что делать.

Напившись, мальчуган подбежал к матери, схватил ее за руку, и они вышли в противоположные двери, которые открыла для них медсестра.

Гейл стояла у фонтанчика и смотрела им вслед. В дверях молодая мать задержалась, обернулась к Гейл и улыбнулась застенчиво, слегка наклонив голову. Безмолвное спасибоодной матери — другой. Никаких слов не нужно.

Джон восхищенно наблюдал за женой. Он так давно не слышал, как она говорит по-испански, что уже и позабыл, что она это умеет. Словно взглянул на нее другими глазами. И вспомнил девчонку, которую много лет назад встретил в Буэнос-Айресе, — в глазах чертики, как смоль черные крашеные волосы, знойная походка.