Книга жизни
Шрифт:
На одном из домов развевается флаг. Не азербайджанский, а иранский.
Ордубад - ненаписанная книга. Писатель Акрам Айлисли, на примере села Бузбулаг, рассказал правду обо всем этом крае, о его нравственном климате. Я смотрю на горы напротив, и мне вспоминаются строки писателя о том, что когда утром на горы падает отсвет первых солнечных лучей, кажется, что горы улыбаются!..
* * *
С этими мыслями об уникальном, неповторимом крае Азербайджана, об удивительной земле - я прощаюсь с Нахичеванью...
И возвращаюсь вдоль Аракса...
ВОЗВРАЩАЮСЬ ВДОЛЬ АРАКСА...
Можно ли найти на земле такую реку, чья судьба оказалась бы столь сложной и многострадальной, чтобы имя ее не сходило с уст, чтобы о ней сложили столько стихов и песен, чтобы на нее обрушилось бы сколько упреков и обвинений. И найдется ли на свете река, которую любили бы так, как Аракс?!
Сколько рек, которые становились границей двух стран: одна, две, десять. Но одно дело, когда река разделяет две страны, становится естественной границей двух разных народов, и другое - когда она разделяет один народ, становится непроходимой чертой, раскалывающей единую нацию! Аракс - одна из основных, животворных артерий Азербайджана, тысячелетиями даривший этому народу радость благополучия и благоденствия, стал теперь границей, разлукой, слезами...
Аракс, который когда-то благодарили, воспевали, боготворили, освящали, стал осыпаться проклятиями, стал считаться причиной, виновником разобщения. В нашем сознании в нашей поэзии, в нашей судьбе сложился образ тоски, боли разлуки, и он отождествился с образом Аракса - "тоской Аракса", "болью Аракса", и это щемящее чувство навалилось тяжелым камнем на душу многим и многим азербайджанцам.
Слово "Аракс" с детства стало мне близким, родным, как и названия Тебриз, Баку, и в нем, в этом слове, сконцентрировалась наша тоска, ожидание встречи столь же недостижимой, как и желанной.
Находясь в Аране, в равнинной части Азербайджана, слышишь: это вода из Аракса, она легка, она благодатна, хотя она и мутная, она - исцеленье от многих и многих недугов. Я пил воду Аракса, которая текла по арыкам, но долго не приходилось увидеть саму реку. И вот наша первая встреча, волнения первой встречи остались позади. Да я и позабыл их. Мне кажется, что я родился на берегах Аракса. И по моим жилам всю жизнь тек Аракс.
Отступление: Не могу забыть одну из встреч с Араксом. Мы плыли на катере вверх по течению Куры, туда, где она сливается с Араксом. Друзья позволили мне встать за руль. Я был не очень умелым рулевым, но по такой широкой "дороге" как Кура, это было не опасно: я включил предельную скорость, катер наш летел вперед. Когда до места слияния рек осталось совсем немного, друзья сказали, что мы поплывем по Куре, в Аракс сворачивать не следует. Они оставили меня одного и сами, перебрасываясь шутками, спустились в каюту. Вот, наконец, и долгожданное место! Какое-то непонятное, несознаваемое мною чувство заставило свернуть к Араксу, столь желанному, родимому. Я забыл обо всем на свете. Мне казалось, что вот так свободно и спокойно я буду мчаться сколько захочу, назло колючим проволочным ограждениям. Вдруг раздался тревожный крик моих друзей: "Остановись, ты что делаешь, остановись!". Я сбавил скорость. Медленно повернули назад. Друзья не на шутку переполошились и долго не могли прийти в себя. Потом объяснили мне, что на Араксе много мелких, каменистых отмелей, и угоди наша посудина на большой скорости на них, мы могли бы оказаться "кормом для рыб".
... Я вспоминаю баяты, что певали наши старики в гоpax, может, и ни разу не видевшие Аракса:
Аракс, Аракс, Хан Аракс!
С гор бежишь, буян Аракс!
Разлучил меня ты с братом.
Перебил мне стан, Аракс!
Тогда мне казалось странным: где Ярдымлинские горы, а где Аракс?! Но позже убедился: Аракс "течет" с каждой горы Азербайджана, через каждый город, он "течет" в сердце каждого азербайджанца!
До сих пор звучит в моих ушах песня, которую мы пели вместе с моими друзьями Чингизом Алиоглы и Нусретом Кесеменли:
Разделили наш Аракс,
Напоила кровь Аракс.
Я бы с вами не расстался,
Разлучили силой нас.
Дорогой мой, не грусти.
Ты Аракс в арык впусти.
Не братайся ты с бесчестным,
Честь у честного в чести.
Кровь - рекой...
Кровью плачет милый мой.
Как предстал Аракс преградой,
Обернулась кровь рекой!
Эхо Аракса, отозвавшееся в мировой истории, непомерно велико. Кто только не проходил здесь?! Путешественники, вражеские орды, целые народы и нации. Одна из столбовых дорог мира проходила через Аракс, с Востока на Запад, с Запада на Восток. Дорога многолетних распрей и перемирий, "шелковый путь", дорога торговых караванов и дорога изгнаний. Память истории и память народа сохранили множество легенд об Араксе.
И друг проходил через Аракс, и враг проходил!.. А как удивительны судьбы дорог, миновавших через Аракс в наше столетие. В начале века по этой дороге, на Восток - в Иран, Афганистан, Турцию, доходили идеи революции и демократизма. Не случайно, что первой страной, в которой нашли отклик идеи Первой русской революции, был Южный Азербайджан. Движение Саттархана потрясло основы Иранской монархии.
Но самыми трагическими скитальцами дорог Араксе в нашем столетии были наши южные братья и сестры, не раз изгонявшиеся иранской реакцией, покидавшие очаги, скитавшиеся из края в край, с Юга на Север... и с переменой цвета паспорта становившиеся "эмигрантами".
Тысячи семей из народа, по воле двух империй расколотого надвое, вынужденного переменить алфавит, "переиначить" свою историю, даже летоисчисление с целью забвения единого родства, - долгие годы не могли воссоединиться, пережили немыслимые мытарства на нескончаемых дорогах разлук и тоскливого ожидания. Сколько великих творцов Азербайджана родились на этих путях - перепутьях, на этих скитальческих дорогах, обретая отцов, они оставались без матерей, найдя мать, они теряли отца... В XII веке Хагани считал Шемаху своей матерью, а Тебриз - отцом: потеряв свою "мать", нашел пристанище у "отца" - Тебриза, где и был захоронен! Великий Мирза Фатали Ахундов также попал в круговерть этих дорог, навсегда разлучивших его с матерью...
Сколько раз проезжал я вдоль Аракса, но дороги эти никогда не приедались. Если даже видеть их каждый день, они не потеряют своей притягательности. Не оторвать взгляд от Аракса, от суровых, недоступных гор по ту сторону...
* * *
По пойме Аракса тянутся посевы. Проселочные дороги и тропинки через небольшие, плоскокрышие села ведут вдаль, через Аракс, к величественным горам по той стороне, к лугам, покрытым изумрудно зеленой, весенней травой, ведут через ущелья и перевалы к родному и неизвестному, близкому и далекому миру - к миру Карадага и Тебриза.
Сколько их, полуразрушенных, заброшенных сел, вытянувшихся в цепочку вдоль Аракса! Крепостные стены по отрогам гор сохраняют свою неприступность, как и тысячи лет назад.
И кажется, что смотрю я не на другой берег реки, не в закордонную даль, а в прошлое, в столетия назад...
Эти крутые скалы, эти неприступные горы, как две стены стоящие друг против друга, подчеркивают, сколь глубока и непреодолима эта пропасть.
Параллельно Араксу тянется колючая проволока. Когда я поднимаю глаза от воды, некоторое время мне кажется, что горы истаяли, истончились, стали похожи на тонкую тюлевую занавеску, раскачиваемую ветром, к передо мной как видение проходит героическая и трагическая история народа, - сколько раз за один век поднимался он на революционную борьбу...
Те, кто знаком с историей национально-освободительного движения в Иране и в Южном Азербайджане, в нашем веке не могут не задуматься над таким фактом: каждые двадцать-тридцать лет отмечены нарастанием народного движения, взрывом, и каждый раз достигнутые ценой огромных потерь завоевания становятся жертвой предательства, происков международной реакции, протянутых издалека длинных рук.
Я смотрю на ту сторону Аракса и перед моими глазами оживают горькие, унизительные, страшные сцены произвола, чинившегося над азербайджанским народом правящими кругами Ирана.