Чтение онлайн

— Я хотела поговорить один на один.

Оказалось, собачья морда может выглядеть скептической. Хаски это продемонстрировал, прищурив один глаз.

— Да, конечно, — кивнул Кай. — Хаски, ты нас не оставишь?

«Вот как, — подумала Гидра. — Всё-таки понимаешь, что он не просто собачка, но позволяешь ему находиться рядом, когда тебе плохо и никого не хочется видеть. А потом доказываешь, что ты его не провоцируешь».

Пока Хаски лениво спрыгивал с кровати и, стуча когтями по линолеуму, засеменил к двери, Гидра прибавила, будто его уже не было в комнате:

— У моих друзей собака. Она спит на коврике у двери. Говорят, их не пускают в кровать. Они же не кошки.

Стук коготков по полу прекратился, но Хаски ещё оставался в комнате. Он не мог сейчас превратиться обратно, чтобы ответить, потому что тогда он будет здесь голым. Голым человеком. Поэтому он выдержал паузу, не предприняв никаких агрессивных действий при Кае, и вышел. Гидра плотно закрыла за ним дверь, смотрела недовольно, осуждающе.

— Не смотри так, — бросил Кай, направился к шкафу, открыл его дверцу так, что за ней его не было видно, закопался внутрь, но почти не выбирал, что надевать.

— Да мне что. Твоё дело. Мне надоело, правда. Я тебе не мама, лекции читать, и не девушка. К тому же ты же у нас «сам всё знаешь».

На кровать полетели комом пижамные штаны, и, хотя за дверцей Кая всё ещё не было видно, Гидра отвернулась, продолжила уже тише:

— Ты же знаешь, что я хочу спросить.

— Да. Я тебя ещё вчера ждал. Спасибо, что не пришла. Гранит сказал, что убил тебя потому, что иначе тебя бы за компанию сожгли.

— Мне-то какая разница. Я не чувствую боли.

— Для Акросса есть разница. Наверное.

— То есть, он всё-таки злился?

Кай выглянул из-за дверцы шкафчика, посмотрел так же осуждающе, как пару минут назад смотрела на него Гидра.

— Я тебе тоже ничего не скажу, потому что ты мне ничего не скажешь.

— Нет уж, говори, заслужила, — Гидра даже усмехнулась криво. Наверное, она сама ничего не понимала в их капитане — он мог лежать с Хаски в одной кровати и переодеваться, когда она в комнате. Для него не было личного пространства или чего-то пошлого в этом. Он понимал, что Хаски — собака, а она — никогда не будет смотреть на него, как на привлекательного парня.

— У него девушка, это раз. Он по правилам должен убивать тебя каждую игру, это два. Не обязательно, конечно. Но он не может слова поперёк своим сказать за то, что они тебя убили. Как вы стали бы относиться ко мне, если бы я «злился» каждый раз, когда вы убирали из игры Мей?

Гидра представила и стало не по себе. Мей — единственная девушка в команде Акросса. Единственная девушка Акросса.

Кай, не ожидая ответа, аккуратно сложил брошенную пижаму, убрал в шкаф.

— Кай, я что-нибудь с этим сделаю. Правда, — пообещала Гидра.

Кай неопределённо махнул рукой, вроде это пустое, убрал кровать. Сигнал зазвучал как раз, когда он развернул покрывало, но не к началу игры. Этот был другой.

Хаски, уже в человеческом обличии, слава Богу, одетый, в коридоре суетился около двери, будто его пора выгуливать.

— Куда собрался? Когда успел одеться? — начал он, когда в общей комнате появился Кай. Тот обулся поспешно, завязал шнурки на кедах.

— Можно подумать, Кай ходит куда-то ещё. В магазин за хлебом, наверное, что за тупые вопросы, Хаски? Тебе вообще какое дело? — следом вышла Гидра, встала у открытой двери в комнату, сложив руки на груди.

— Как какое мне дело?! Акросс шляется туда же!

— Он не трогает меня там, — выпрямившись, не глядя сообщил Кай. Обернулся, посмотрел хмуро, прежде чем сказать:

— Хаски. Я не хочу, чтобы ты заставлял остальных убивать меня. А тем более орал на них потом за то, что они не смогли этого сделать.

— Да твою мать! Хорошо, босс! Прибавлю это к списку «Чего не должен делать Хаски»!

И уже в закрывшуюся дверь в сердцах бросил:

— И для тебя такой же составлю! И первым же пунктом будет не ходить к этой шлюхе по первому же её звонку!

Гидра проворчала что-то себе под нос, но не достаточно громко, чтобы это переросло в ссору, ушла в свою комнату, её проводил взглядом выглянувший на шум Дроид, успевший надеть очки, и, когда закрылась дверь, негромко спросил:

— Думаешь, они спят?

— Насчёт Кая не знаю, а Акросс её по-любому трахает. Иначе за что ему такие плюшки?

— Может, у него это просто получается лучше, чем у Кая?

Хаски не ответил, смотрел на закрытую дверь, разве что не скулил.

* * *

— Давай-давай, рассказывай. Я ж девственником сдох, теперь хоть послушать про других, — с улыбкой попросил Барс, подперев щёку рукой, тут же получил тычок в бок. Перед ними — фарфоровые чашки с чаем.

— Нечего рассказывать, — признался Акросс, единственный, кто пил выставленный чай.

— Ну как это нечего?! Вот девочка раз, что живёт над нами, преданная и на всё готовая. Даже Вега такой никогда не была. Она была вроде как… как мы все. Я вот с тобой даже целоваться не стал бы, если б ты приказал. А вот девочка два, которая вроде как табу, потому что на побегушках у другого капитана. Акросс превратил игры в любовный роман со сложным выбором между красивой, но пустой и обычной, но интересной! Что, и не хочешь спросить совета?

— Обойдусь, — отказался Акросс, подняв руки вверх. Тим взял со стола безе, посмотрел на него так, словно это слизняк в собственном соку, и отложил обратно на тарелку. Вылил свой чай в полупустую чашку Акросса. Ему было скучно.

— А, значит для себя уже всё решил?! А как же другой капитан? Она ему достаточно предана, чтобы не уйти в твою команду?

— Какая разница, если вы друг друга не ненавидите? — подал голос Тим. Барс вместо того, чтобы пошутить по поводу того, что удалось втянуть его в разговор, погруснел. Глядя в свою чашку, объяснил:

— Это они только говорят, что не ненавидят.

— Это… Барс не прав. Я вовсе не для того играю, — Акросс начал оправдываться, едва не опрокинул свою чашку от резкого движения, но выпрямился, вернул себе уверенность. — Если бы это было нужно, я бы вовсе из штаба не выходил. Ты же понимаешь?

— А зачем тогда играешь? — спросил Тим, взял кусок сахара, не глядя на капитана положил его в рот.

— Чтобы не рехнуться тут. Ты ничего не знаешь, Тим.

— Куда уж мне, — согласился тот. И поморщился, потому что хрустнул, ломаясь, палец на руке. Его никто не трогал, сама ладонь лежала на столе около чашки, он просто взял и сломался.