Когда кончаются игры
Шрифт:
— В этой игре я пока ещё ничем не заслужил такого отношения, — напомнил Акросс.
— Да?! Всего лишь меня взял в заложницы! — Гидра примерилась к подушкам, но кидаться ими казалось ей слишком глупым, поэтому она взялась за подсвечник. От него Акросс уклонился.
— Где я должен был тебя оставить? У торговцев «мясом»? Я почему-то решил, что лучше известное зло, чем новое.
Гидра остановилась на секунду с занесённым над головой графином с водой, но швырнула и его. Тот разбился уже об закрывшуюся дверь.
Наверное, будь Акросс младше, он, разозлившись, отправил бы Гидру в том же светлом платье в катакомбы замка. Сейчас же он понимал, что, если бы Гидра всерьёз собиралась его убить — действовала бы по-другому, а не вещами швырялась. Это скорее было похоже на ссору, чем на ненависть. Акросс думал, что ещё день просидеть в одиночестве при полном застое игры ей не помешает.
* * *
Двое охотников в одном месте вызывали у местных больше неприятных подозрений, чем оборотень в их компании. Кай, даже без применения своей способности, чувствовал напряжённость в посетителях постоялого двора. Вспомнил, что драка в таверне — самый распространённый сюжетный ход, но в то же время не мог представить, чтобы кто-то попытался драться с ними. Все знали про охотников, и никому не нужны неприятности.
— Акросс и в самом деле один из вампиров. Хозяин замка неподалёку отсюда, — рассказывал Дроид, не обращая внимания на то, как присматривались к ним посетители. — Думаешь, Гидру увезли туда?
— По идее, должны были. Иначе в чём игра? — пожал плечами Кай, не глядя на собеседника. Он наблюдал то за слишком громко засмеявшимся мужчиной, то за шумной компанией в углу.
— Тогда предлагаю на недельку оставить их разбираться друг с другом, а самим побродить по округе отстреливая нечисть, — пошутил Хаски. — Вот видите, я вполне себе хорошо отношусь к Гидре. Пусть девочка развлечётся, раз у нас не получается.
— Она не будет ничего такого делать, — шёпотом одёрнул Кай. — Не сочиняй.
— Ну тогда тем более, давай-ка оставим Акросса на неё, она его убьёт и принесёт тебе его голову, чтобы подтвердить, что игра закончена, — Хаски облокотился о поверхность стола, поймал на себе скользящий по таверне взгляд Кая, смотрел насмешливо. Капитан первым отвёл глаза, вынужденный согласиться:
— Так она тоже никогда не поступит…
— Интересно, почему же это? — Хаски откинулся обратно на спинку стула, продолжил улыбаться. Дроид кивнул:
— Тут я вот тоже не понимаю. Что за особое отношение у этих двоих? Что за особое отношение у тебя к этому?
— Если разрешить Гидре использовать её способность рядом с Акроссом, — начал Кай, всё ещё глядя в сторону, но уже остановившимся взглядом, — то она исполнит не задумываясь. А вот он её не застрелит.
Способностью Акросса, как у Дроида бесконечные патроны, был «бесконечный пистолет». Акросс брал это оружие из воздуха, и, даже если его выбивали, он снова появлялся в руках хозяина.
— Нашёл что вспоминать. Гидра и рядом с нами может эту способность использовать, только чтобы Кай под раздачу не попался. У неё в принципе никаких личных табу относительно способности нет, — напомнил Дроид. — Слушай, надо переодеться. Слишком много внимания привлекаем. Народ начинает думать, что мы либо на Акросса войной идти собираемся, а он всё-таки их лорд, либо, что у нас тут что-то страшное творится, раз двое охотников понадобилось.
— Хочешь сказать, — словно игнорируя Дроида, продолжил Хаски, — ты типа разрешаешь ей потому, что Гидра становится слабым местом Акросса. Так фигли, как только её найдём, орём, что взяли её в заложники, и пусть сдаётся. Она нам простит. Тебе она вообще всё простит.
— Хаски, прекращай, — почти попросил Кай, всё ещё не глядя на него. — Если мы переоденемся даже, всё равно останутся татуировки. Да и по Хаски видно, что он не совсем человек.
— У меня что, хвост торчит? — скорее в шутку отозвался Хаски, он и так знал, что его выдавали глаза и белая прядь в черных волосах. Именно поэтому Кай проигнорировал его, не отвечая.
— По крайней мере, на нас пялиться перестанут.
— Да он же просто тему меняет, — снова вклинился Хаски. — Эй! Давайте с одним разберёмся, а потом насчёт остального поговорим. Эй, Кай! Отвечай мне!
— Как я могу с тобой об этом разговаривать, если знаю, что ты не поймёшь? — сдавшись, Кай наконец-то посмотрел прямо, в глаза, хмурясь и стараясь не моргать.
— Твоё «не поймешь» ничем хорошим обычно не кончается, — приподняв одну бровь, напомнил Хаски, и в этой игре в гляделки опять он победил — Кай не просто отвернулся, он поднялся из-за стола, спокойно произнёс:
— Нам нужно переодеться, чтобы двигаться дальше.
Дроид оживился, вскочил тоже. Хаски не пошел за ними, он остался на месте, в обеденном зале, задумчиво глядя на стол.
Способность Кая работала в двух направлениях — он мог воровать чужую память и передавать свою. В тот раз разговор тоже упёрся в утверждение, что Хаски не понимает, хотя тогда дело было и не в Гидре вовсе. Вся команда была в комнате и видела: Кай попытался объяснить Хаски ситуацию по-своему, дать ему взглянуть на мир «своими» глазами. Проще говоря, Кай доверился. А Хаски сожрал его.
Хотел сам Хаски того или нет, но видел он не только точку зрения Кая. Он видел всего Кая, все его воспоминания. Раньше сбоев не происходило, и Кай показывал ровно столько, сколько нужно, но Хаски оказался сильнее, и сам подсмотрел то, что ему не предназначалось.
До этого Хаски был другим. Ни малейшего уважения к капитану, поступал по-своему, играл как хотел, задирал всю команду, а получив разрешение на использование своих способностей, и вовсе пропадал в игровом мире, появляясь только тогда, когда начиналось интересное. «Прочитав» Кая, он не особо изменился, в штабе задирал капитана такими фразами, от которых Кай уходил в свою комнату или к Королеве, спрашивать, зачем она дала ему в команду такого игрока, с которым он не знает, как быть. Доводить было просто, ведь Хаски теперь знал самые неприятные тайны Кая.
Продолжалось это до первой же игры, в которой Хаски посерьёзнел, нашёл капитана и больше уже не отходил, а при попытке убить сам загрыз троих из команды Акросса.
Королева смеялась потом, говорила, что посадила Хаски «на поводок», но Кай не понимал. Уживаться в одной команде стало легче, и всё же было какое-то чувство опасности.
Кроме шуток, вроде: «Нет, ему такие девушки не нравятся, у него в журналах другие» и «Кай тощий потому, что нормально жрать только в одиннадцать начал» Хаски никому из команды больше не рассказывал о том, что видел. И Кай был ему благодарен за это.