Чтение онлайн

Через остановку они шагали рядом.

— Что случилось? — первым делом спросил Пригода, не поворачивая головы. — За кордоном был?

— Оттуда пришел, Михаил Степанович. Здравствуйте!.. С приказом «самостийной братии» послали.

— Здравствуй! Что за приказ, известно тебе? — увлек разведчика за угол старший батальонный комиссар.

— Со мной он, в голове. Устно заучить велели, чтобы не попал в чужие руки. И цифровой пароль дали вместо подписи и печати. Куда проще сохранить. А если бы запрятали в пакет с сургучной печатью, тогда бы и не знаю как… Меня же на границе чуть ли не из рук в руки передали, сразу бы и приказ взяли.

— Чего и глаголить… — прервал словоохотливость Антона Пригода, сворачивая на аллею за детским садом. Спросил: — Что в приказе?

— Содержание такое: «Нулевой гриф. Сбор согласно мобпредписанию. Срок пять дней. Доклад о выполнении короткими средствами. Ждите готовность номер один. Утверждено первым. Тринадцать сорок один».

— Все? — достал записную книжку Пригода. — Давай-ка повтори.

— Я написал, — протянул Антон скрученную трубочкой бумагу. — Смысл тут такой, как я понял, слышал краешком: силы велят собирать, готовиться к выступлению. Гриф строжайше секретный. Сбор по группам. Что-то насчет переправки сюда оружия готовят. О докладе короткими средствами ничего толком не знаю.

— По рации, кодовой фразой, — пояснил Пригода, думая о том, как вовремя подготовленной оказалась операция против оуновского подполья и как неожиданно кстати подоспел с важной новостью Антон Сухарь.

А тот продолжал еще озабоченнее:

— Там заваруха несусветная. Выселяют всех из приграничных районов, ночью, на машинах. И войска идут. Когда туда переправлялся, немцы-пограничники стояли, а обратно шел, их не видел — полевые части на границе. Больницы заняли армейские врачи. Слух пошел: война вот-вот начнется.

О подозрительной концентрации германских войск на границе уже было известно, и за ней следили. Но Сухарь не только подтвердил сведения о продолжающемся наплыве гитлеровских частей и эвакуации поляков, но и сообщил свежую новость — гражданские больницы занимают под госпитали.

— Молодец! — потряс за плечо Антона Пригода. — Как никогда, ты вовремя пришел. А где переходил границу?

— Возле озерца с ручьем, в плане я обрисовал с пояснениями ориентиров — просека, овраг, где встречают, разговорный пароль и отзыв. Проводник теперь каждый день приходит к просеке до полуночи и сторожит два часа. Если не встретишься с ним, надо по тропе в овраг топать на восток до села… И это я описал, может, пригодится.

— Конечно, сгодится, — с ноткой похвалы поддержал Пригода. — Но почему так спешил повидаться со мной? Тебя ждут?

— Да, надо сейчас же в Терновцы, село в полста километрах. Один тип что-то передать должен мне. Его фамилия Жмач, с бельмом на левом глазу. Там в бумаге я написал… Еще должен спросить: «Как служится старшине? Врачи присматривают?» Если ответит: «Служит, здоров, мастерские работают» — больше ни о чем не говорить! Ну а если скажет: «Служит, хворает», я должен попросить позвать старшину. Кривой приведет его. Ему обязан сообщить: «Пришел с той стороны, сегодня ночью иду обратно». И передать вот это. — Антон достал из заднего кармана брюк паспорт и военный билет. — Фальшивые, наверное, гляньте на его рожу.

Пригода взял паспорт, вгляделся в фотографию, чтобы получше запомнить, рассмотрел печать, подписи, но подделки не заметил.

— Данные о нем я тоже написал, — опередил возможный вопрос Антон. — Мне сказано, старшина знает, что делать. Перечить ему не велено.

— Интересное поручение, — задумчиво произнес Пригода, внутренне загораясь желанием побыстрее узнать, что это за звено вражеской разведки.

— И все, — подытожил Антон. — Сегодня ночью вернуться должен.

— Вернуться, говоришь? Это неплохо… А что будешь делать с паспортом, если не увидишь старшину?

— Разве не сказал? Отдам кривому.

— Понятно. Из Терновцов после встречи, как освободишься, иди на шоссейку и по ней шагай в сторону Львова, я на машине прихвачу. Любопытно, что тебе там вручит кривой… Ну а в школу-то тебя определили?

— Устроили как надо, заниматься начали. И вдруг последние дни дергалка пошла, то одно отменят, то другое, стали учить прыгать с парашютом, подрывному делу все больше. То к мосту повезут, то к железной дороге… Половину курсантов перевели в спецбатальон «Нахтигаль», по-нашему «Соловей». Нынешней зимой его создали в составе полка «Бранденбург» для диверсионных и террористических действий. Слышал, в батальоне таких «соловьев» понабрали, хуже некуда, ярые антисоветчики — бандюги. Натворят они горя людям, случись заваруха… Ой, что-то затевают фашисты, торопятся шибко…

— Гадать нам с тобой некогда. Обстановка сложная… Там есть возможность встретиться с тобой? В ближайшие дни придет наш человек.

— Если только после занятий, в шесть вечера пускают пошататься до ужина. Пусть караулит. Буду один, подойдет.

…Возвратясь в отдел, Пригода сразу направился к Моклецову. Бригадный комиссар беседовал с приехавшим из Москвы старшим лейтенантом госбезопасности Петровым, назначенным начальником особого отдела сформированного танкового корпуса. Пригоде знакомиться с Петровым не нужно было, вместе работали в наркомате. Они дружески поздоровались.

— Я уже разыскивать тебя стал, — сказал Моклецов, вопросительно глядя на Михаила Степановича. — Грачев звонил. К двенадцати ждут доклада о готовности опергрупп к операции.

— Цыган вернулся, дал знать на улице, встретился с ним, — достал Пригода свернутые в трубочку листы.

Моклецов читал их внимательно, чуть шевеля губами, хмурясь.

— Что все это может значить? — оторвался он от бумаг. — Больницы под госпитали… Кровью пахнет, товарищи.

— Боевые действия назревают, — безоговорочно высказался Пригода. — До сегодняшнего дня я еще в чем-то сомневался.

Моклецов решил отпустить Петрова, сказал ему:

— Задача по операции, значит, ясна. Седьмого ждем с сотрудниками здесь в полдень.

— Все понятно, — поднялся Петров.

— Помните, обстановка усложняется с каждым днем. Желаю успешной работы, — подал Моклецов руку и сразу к Пригоде: — В Терновцах, надо полагать, серьезное гнездо. Там оружейные мастерские, полигон рядом.

— Вот оно что, — прояснилось у старшего батальонного комиссара. — Теперь понятно… Туда сейчас добирается Цыган. Он что-то должен взять у Жмача… Мне сейчас же надо выехать к Терновцам, встретить его, когда пойдет обратно. Захвачу с собой Лойко. Пусть в райотделе установит, что за птица этот кривой, не значится ли на заметке.

— Прежде у нас проверь, что есть по Терновцам и мастерским, — посоветовал Моклецов, кладя перед собой чистые листы бумаги. — Выходит, одному составлять донесение.

— И вот еще что, — вернулся Пригода, — ОУН мобилизует силы, срок дан пять дней. А до нашей операции осталось три дня. Может быть, стоит на пару суток перенести наше выступление. Как раз на полном сборе групп и замкнем сеть.

— Они же не по ранжиру выстроят группы, подходи и веди! — как-то нетерпеливо вырвалось у Моклецова, но тут же он смягчил тон: — Предложу. Мысль правильная. Да поезжай ты… Счастливо!