Чтение онлайн

Он любил заканчивать разговор этим благожелательным напутствием. И, надо сказать, часто оно оправдывалось.

С востока наплывала густо подсиненная туча с белесыми рваными закраинами, сквозь которые гигантскими косыми нитями спадали на землю солнечные лучи. На шоссе моросил дождь, а чуть дальше, к низине, ярко светились поля. Было тихо, пахло освеженной зеленью. Дышалось легко.

Антон утомился в пыльной дорожной духоте, пока на попутных грузовиках добирался до райцентра, откуда прямой путь на Терновцы, километров пять, без надежды на попутный транспорт. Да и не рассчитывал на него Антон, избегая нежелательных расспросов: «Кто? К кому? Кем доводишься?» Он широко шагал, умиротворенный и тишиной, и моросящим позади дождем, и раскинувшимся перед ним простором. Впереди виднелись Терновцы. Село уютно раскинулось за озером, спадая к нему огородами. Оно очень походило на то, в котором прошло детство Антона, и разведчик невольно забылся, перестав некоторое время думать о том, куда идет и зачем.

Лишь возле села благодушное настроение Антона сменилось напускной строгостью, он замедлил шаг, высматривая дом у края двух рядов тополей, с огородом в сторону озера. Увидел этот дом, а на огороде — пугало с чугунком на колу, что означало — можно являться.

Антон задами вышел к приземистой беленой хате, заметил любопытствующих соседей, успел отругать себя за то, что не пошел по селу открыто, а так наверняка вызвал ненужные предположения у посторонних.

На крыльце хаты появился высокий жилистый детина в майке, с деревянным ковшом в руке. Он пристально вгляделся в подходящего пришельца, зачерпнул из ведра воды, начал пить.

«Он!» — решил Антон, заметив бельмо на левом глазу хозяина, невольно улыбнулся, не столько приветливо, сколько довольный тем, что избавлен от поисков Жмача.

— Дайте напиться, товарищ, — направился к крыльцу Антон, посматривая на сени, нет ли там посторонних.

Беря протянутый ковш, Антон спросил:

— Как здравствует Жмач?

Прищуренный глаз с бельмом раскрылся.

— Здравствуют. А вам которого Жмача? — ответил кривой условленным вопросом.

— Да что тополя хочет продать.

— Передумал, сам строиться буду. Проходь в хату.

Они поздоровались.

— У меня время вот так, — провел пальцем по горлу Антон.

— Поешь с дороги и на дорогу, я живо, — засуетился Жмач, принес крынку молока, краюху хлеба, шмат окорока и исчез за дверью.

Антон и в самом деле здорово проголодался, жадно начал есть, осматривая горницу. Все тут было обычно: и скобленый стол, и деревянная кровать, и сундук, и фотографии над облупившимся комодом. И тут он разглядел за зеркальцем на комоде блестящий цилиндрик радиолампы. Оглядел потолок. Нет, электричества не было. Не видел и радиоприемника. Да и не водились они в хатах ни у кого.

«Есть рация, не иначе», — заключил Антон, вгрызаясь в кусок окорока.

Вернулся Жмач, прошел во вторую комнату, говоря:

— Туточки, туточки…

Антон решил сэкономить время, заговорил о втором поручении, спросив о старшине.

Жмач сразу вышел к нему, тревожно ответив:

— Служит. Хворает, — и сунул ему в руку черный, ребристый, как из-под губной помады, цилиндрик.

— Позови его, да поскорей, — попросил Антон.

Жмач живо натянул рубаху, сожалея:

— Что же сразу-то не сказал, сын под рукой был… Когда отдашь «шкурку» [6] , на словах передай, опасно пошло, гепеушники шнырять стали, то и гляди за ребра подцепят. И ты зря приперся вот так.

Антон встал, с виду забеспокоился.

— Как велели, — оправдывался он.

— Передай, пусть в дом не посылают. Под пугалом на огороде буду оставлять что надо, ночью возьмут. А днем ни-ни.

И он ушел за старшиной.

Наблюдая через окно, куда направился Жмач, Антон достал цилиндрик, отвернул головку, извлек донесение, развернул его и увидел перечень боевых средств — от танков и самоходок до полевых гаубиц с обозначенным количеством. Не упуская из виду дорогу, он до последнего знака переписал все в блокнот, вырвал лист, сложил в размер почтовой марки и спрятал в прорез на поясе брюк. Донесение Жмача легло на прежнее место, цилиндрик разведчик положил в карман пиджака.

Антон походил по горнице, допил молоко. Снова достал блокнот, записал устное распоряжение Жмача, свое короткое впечатление от встречи, подчеркнул серьезную тревогу оуновца перед чекистами. Он все еще жевал, когда появился кривой.

— Идет следом, — сообщил он — и сразу к сундуку, откинул крышку, начал рыться в нем. Достав брюки с рубашкой, положил их на стул. Потом сходил в сени, принес полуботинки. И все это он делал молча, сосредоточенно.

Антон был доволен занятостью Жмача, избавившей от разговора и возможных расспросов. Но чем вызваны эти сборы? Догадка пришла, когда появился армейский старшина, по-видимому сверхсрочник, крепкий, мужиковатый, лет за тридцать, на лице которого броско выделялись густые, сросшиеся у переносья брови.

— Здравствуй! Слушаю, — подошел он вплотную, смотря в упор.

— Пришел с той стороны, сегодня ночью иду обратно, — тихо, но четко произнес Антон и достал паспорт с военным билетом, подал старшине.

Тот с живостью раскрыл паспорт и просиял весь.

— Добро! Ценят кадры… Пойдем вместе, — повернулся он к Жмачу. — Готов чемоданчик?

Чемоданчик лежал на лавке. Ни брюк, ни рубахи, ни полуботинок Антон уже не видел. Понял, старшина решил переодеться в гражданское, документы есть. «Уж не за кордон ли он метит со мной? Вот дела… Как же с Пригодой встречусь? Что делать?.. А встретиться необходимо».

— Носки не положил? — проверял содержимое чемоданчика старшина. — Я же в портянках.

Жмач достал из комода серые носки, подал старшине.

— Ну, до лучших времен. Сохрани тебя… — подал старшина руку Жмачу и кивком головы указал Антону на дверь.

«Как же быть?» — мучил Антона единственный вопрос.

Возле райотдела НКВД Лойко вышел из машины, а Пригода сразу укатил на Львовское шоссе и стал курсировать на участке пяти-шести километров. По самой меньшей прикидке Михаила Степановича, Антон мог только-только появиться из Терновцов, но он мало надеялся на это. Такие встречи по минимальному расчету не происходят.

Проверкой у себя в отделе Пригода обнаружил данные на старшину Иванько из артиллерийских мастерских, недавно заподозренного в пособничестве врагу, и опознал его по фотографии. Фальшивый паспорт с военным билетом предназначались ему. И это обстоятельство тревожило Михаила Степановича. Иванько явно собирался дезертировать, скрыться. Но почему? Заметил опасность или по другим обстоятельствам?.. Что-то там еще раскопает Лойко?

Алексей Кузьмич в это время уже знакомился с материалами на содержателя явочной квартиры Жмача, арест которого был санкционирован прокурором и намечался на седьмое июня. По делу проходил и старшина Иванько.

Лойко быстро сделал нужные записи и направился уходить, когда его вдруг пригласил начальник отдела.

— Прочтите, — положил он перед Алексеем Кузьмичом бумагу с бегло записанным текстом. — Только что сообщили по телефону из Терновцов.

Лойко читал:

Алексей Кузьмич заторопился, попросил подвезти его за райцентр на Львовское шоссе. Прикинул: если Антон с попутчиком идут по дороге из Терновцов, то они как раз выйдут к окраине. Там и с Пригодой условлена встреча. Оставалось двадцать минут.