Чтение онлайн

К сожалению, одна из причин, почему я был слегка одержим Персефоной, крылась в ее безупречных манерах. Она выпрямилась, с теплой улыбкой протянула руку моему заклятому врагу и представилась.

– Персефона Фитцпатрик. Приятно с вами познакомиться.

– Эндрю Эрроусмит, а это моя жена, Жоэль. Полагаю, с моими сыновьями вы уже познакомились – Тиндер и Три.

– О, они устроили очень эффектный выход. – Персефона, смеясь, смахнула каштановые пряди с бледного лба Тиндера.

Не трогай его ребенка.

– М-м-мне с-с-скучно. П-поиграешь со мной, принцесса? – Тиндер потянул мою жену за платье, все еще мокрое от шампанского, которым она из-за него облилась.

Я не ревновал к пятилетнему ребенку.

Точно не ревновал.

Даже если мне действовало на нервы, с каким восторгом моя жена на него смотрела.

– Здесь скучно, да? – Она заговорщически ему подмигнула. – Давай поглядим, какие неприятности мы сможем здесь найти.

– Нет, спасибо. Нам еще нужно поприветствовать несколько человек. – Жоэль снова потянула детей к себе, пытаясь с ними управиться. Она выглядела прискорбно заурядной, особенно рядом с моей женой. Черты ее лица были невзрачными, волосы слишком жесткими.

Цветочница ответила ей многозначительным взглядом.

– Я думаю, Тиндеру нужно на свежий воздух. Мы побудем на балконе, у вас на виду. Приглашаем к нам присоединиться.

– Милая. – Я опустил ладонь на руку своей жены. – Ты не на работе. Пускай его родители с ним разбираются.

Она отпрянула от моего прикосновения.

– Не все вокруг изнурительная работа.

Я пригвоздил ее взглядом, но оставил свое мнение при себе. Да и что я мог сказать? Что этот ребенок травмирован и безнадежен, а любое проявление доброты с ее стороны только даст ему жестокую и неоправданную надежду на то, что однажды он сможет стать нормальным? Понятым? Любимым?

– Пожалуйста, мамочка. – Тиндер бросился на колени. – Пожалуйста, мы очень хотим наконец-то повеселиться.

– Ла-а-а-адно, – Жоэль взволнованно рассмеялась. – Мы с Три пойдем с вами.

– Ты никогда не разрешаешь нам играть на таких вечерах. – Три с подозрением посмотрел на мать. – Почему разрешила сейчас?

Жоэль издала смешок и отмахнулась:

– Конечно, разрешаю, милый.

Женщины ушли с детьми. Мы с Эндрю остались наблюдать за ними возле стойки бара. Несколько человек, прошедших мимо нас, пожимали ему руку или махали, не обращая на меня внимания.

– Она бесподобная женщина. – Эндрю почесал подбородок, наблюдая за изящными движениями моей жены и раздевая ее взглядом.

– От которой тебе стоит отвести взгляд, – процедил я. – Если не хочешь, чтобы я выковырил тебе глаза чайной ложкой.

– Не делай вид, будто ты способен испытывать привязанность к кому-то или чему-то, кроме денег, включая это восхитительное маленькое создание.

Он повернулся ко мне с довольной улыбкой.

– Она знает?

Не было никакого смысла прикидываться, будто я не понимаю, о чем он говорит.

– Да, – солгал я.

Эндрю усмехнулся.

– Хорошая попытка. Не знает, но узнает. А как только это случится, она тебя бросит.

– Тиндер – примечательный ребенок, – уязвил я в ответ.

– Да. – Эндрю оперся локтями на барную стойку, продолжая наблюдать за нашими семьями. Персефона, кружась и смеясь, обхватила колонну на балконе изящной рукой. Тиндер последовал ее примеру, и Три тоже присоединился к ним. Жоэль наблюдала за ними с унылой улыбкой. – И я даю ему всю необходимую помощь и поддержку.

– Твоей любви и поддержке не вылечить его нервную систему. – Я запрокинул голову, залпом допивая коньяк.

– Я получаю огромное удовольствие, пока гублю твой бизнес, размещаю транспаранты рядом с твоим офисом, устраиваю демонстрации и треплю твою компанию в суде на полную катушку. Что ты можешь сказать по этому поводу? – Он взял напиток со стойки и сделал глоток. – А, точно. Ты же никогда не материшься. И как у тебя получается?

Я повернулся к нему. Я мог пересчитать по пальцам одной руки все то, что было способно пробить мою броню в последнее время.

Эндрю Эрроусмит был в числе немногих.

Как и моя жена.

– Давай перейдем сразу к делу, Эндрю. Отзови иски, иначе я лишу тебя работы, дома и репутации – именно в таком порядке. Следы Эрроусми-тов остались по всем «Королевским трубопроводам» еще с прошлых десятилетий. Достаточно покопаться в отчетах компании, – я щелкнул пальцами, – и все, что ты создал, рассыплется, как засохшее печенье. Яблоко от яблони недалеко падает, – заверил я. – Мой отец оставил тебя без пенни в кармане и заставил отказаться от своей мечты и потенциала. А если ты меня вынудишь, я позабочусь о том, что твои дети будут голодать и ходить в обносках.

Эндрю шагнул вперед, оказываясь со мной лицом к лицу.

– Не забывай, что я тоже кое-что о тебе знаю, приятель.

– Это патология, а не позорный поступок, – отрезал я.

– Патология или нет, готов поспорить, твой отец до сих пор не знает, что его золотой мальчик не имеет ничего общего с этим драгоценным металлом. Не знает, какой позор ты навлек на имя Фитцпатриков. Тронешь «Зеленую жизнь», и я устрою так, чтобы весь мир узнал твою историю. Твое прошлое. Уродливую ложь и неловкую правду. Тут либо экономическая резня, либо личная расправа, Фитци. Выбирать тебе. Но сдается мне, ты уже смирился с тем, что я уничтожу «Королевские трубопроводы».

Женщины показались поблизости, прежде чем я успел сказать что-то в ответ. Эндрю сделал шаг назад и отвесил Персефоне поклон.

– Миссис Фитцпатрик. Можно пригласить вас на танец?

Если ей и было неловко, то она не подала виду. Вложила свою ладонь в его. Я собрал всю волю в кулак, чтобы не броситься на него и не вырвать ее из его рук.

Это просто танец. К тому же отличная тренировка в том, чтобы видеть ее в чужих объятиях. Именно это мне суждено испытать через несколько лет после того, как она подарит мне наследников и официально пошлет мой социопатический зад куда подальше.

Мы станем такими же, как мои родители.

Воспитанными незнакомцами, связанными обязательствами, общими интересами и социальными узами.

Я остался наедине с похожей на лошадь Жоэль и ее невыносимыми близнецами.

Теперь настал ее черед припасть к барной стойке с хитрой улыбкой на губах, накрашенных помадой неподходящего цвета.

– Она милая.

– Сойдет.

Мне стоило отвести взгляд от Персефоны в объятиях Эндрю, но я был поражен тем, что со мной происходило. Что творилось внутри. В голове пульсировало.