Чтение онлайн

С мгновение мы сверлили друг друга взглядами. К счастью, духовка звякнула, сообщая о том, что разогрелась до нужной температуры.

– Прошу прощения. – Я взяла подносы.

Я снова отправила детей мыть руки, попросив их распевать во все горло придуманные нами песенки, пока сама прибираюсь на кухне. Так у нас с Жоэль появилась возможность несколько минут побыть наедине.

– Жоэль, – осторожно начала я. Не знала, сколько времени я проведу с этой семьей, но знала, что нужна им. – Тиндер…

– Я знаю, – перебила она, теребя ожерелье. – Терапевт говорит, что еще слишком рано ставить диагноз. Мы внимательно наблюдаем за ним, но я понятия не имею, что влечет за собой его патология.

– Критикой ему не поможешь. – Я накрыла ее ладонь своей. – Все дети разные по характеру, развитию и потребностям. Французский язык – последнее, что нужно этим детям. Тиндеру в особенности нужна любовь, ласка и внимание. Ему нужно знать, что ты любишь его безо всяких условий. Если уж ты в замешательстве, представь, что переживает он. Тиндер начинает понимать, что он другой.

Она сделала глубокий вдох и понурила плечи. Судя по измученному выражению ее лица, я поняла, что она уже давно хотела с кем-нибудь об этом поговорить.

– Я в растерянности. В моей семье всегда рождались исключительно беззаботные беспроблемные дети. В нашем роду никогда не было никого, кто выходил бы за рамки нормы. Три так сильно напоминает мне меня и моих братьев в детстве. Он независимый и сильный. А Тиндер…

– Обладает другими достоинствами. И ничуть не менее ценен, чем его брат, – резко закончила за нее я. – Разные дети требует разного свода правил и подхода. Тебе посчастливилось стать матерью двоих здоровых детей. Многие женщины могут лишь мечтать о таком.

Я, например.

Я не говорила об этом Киллу, но оттого, что у меня снова начались месячные, хотя мы с ним на протяжении двух месяцев занимались незащищенным сексом, у меня все переворачивалось внутри.

Хотя не должно было. Пара месяцев – ничто по большому счету.

Я читала, что среднестатистической паре требуется от восьми до одиннадцати месяцев, чтобы зачать ребенка при условии, что они активно пытаются это сделать. Но у других пар не поджимало время. Я знала, что если не сумею подарить Киллиану наследников, то он заведет их с другой.

От этой мысли к горлу подступила тошнота.

– Ты права. – Жоэль выпрямила спину. – Ты совершенно права. Мне нужно перестать жалеть себя. Знаешь, Тиндер ведь замечательный ребенок. Немного отстает в разучивании букв и цифр, но умеет рисовать, как никто другой. А какое у него воображение!

Ее глаза снова засияли, и тогда я осознала, что до этого момента вообще не видела в них блеска.

– А знаешь что? Я думаю прочесть им еще пару сказок, пока выпекается печенье. Может, останешься? Проведешь с нами немного времени?

– Думаешь, это хорошая мысль? – Она казалась неуверенной. – Похоже, я не больно-то им нравлюсь.

– Ты их мать, – фыркнула я. – Они в любом случае безоговорочно тебя обожают.

– Я выросла в семье, где воспитанием занимались посторонние люди. Я плохо умею ладить с детьми, – хрипло призналась Жоэль.

– Лучше, чем ты думаешь, – заверила я.

– Откуда ты знаешь?

– Ты ведь их родила.

Оставшуюся часть дня мы провели вместе. А выйдя из дома Эрроусмитов, я поняла, что вляпалась в большие неприятности.

Какую бы сильную ненависть я ни испытывала к Эндрю Эрроусмиту за то, что он сделал моему мужу (и делал до сих пор), я невольно прониклась симпатией к его семье.

В конечном счете, я причиню им боль.

А пока постараюсь их исцелить.

Семнадцатая

Киллиан

Прошло три месяца с тех пор, как Персефона переехала ко мне.

Три месяца раздражающих ежедневных ужинов, текстовых сообщений с бессмысленными фотографиями облаков и жуткого количества секса.

В физическом плане я еще никогда в жизни не был так удовлетворен. Но в психическом – моя натура и убеждения просто скукоживались и запирали окна, каждый раз, когда я входил в свой дом.

Если Цветочница думала, что мы достигаем прогресса на пути к супружескому счастью, то она сильно ошибалась.

Я не был влюблен в нее ничуть не сильнее, чем три месяца назад, и питал к ней не больше интереса, чем в тот день, когда она ворвалась в мой кабинет и попросила стать ее рыцарем в блестящих лоферах.

И все же.

Все же.

У моего нового образа жизни была своя цена, и я был совершенно не рад ее платить.

Я так часто хрустел костяшками, стоя за закрытой дверью, что удивлялся, как у меня еще не отвалились пальцы, а к тому же проводил вдвое больше времени в тренажерном зале, спуская энергию на боксерскую грушу, чтобы выпустить пар.

Ситуацию усугубляло еще и то, что Сейлор щеголяла с впечатляющим животом.

Она выпячивала его каждые выходные, когда мы все собирались в доме моих родителей, да еще похлопывала по нему, чтобы никто точно не забыл, что она беременна. Первоначальный восторг моих родителей по поводу свадьбы угас, и они снова принялись лебезить и ворковать вокруг живота Сейлор.

Мне нужен наследник и поскорее. Моим единственным устремлением было возглавить семейство Фитцпатриков и произвести на свет того, кто будет делать то же самое. Я не желал видеть, как отпрыск Хантера захватывает мою заслуженную тяжким трудом компанию, а с такими генами еще и растрачивает ее на шикарные машины, наркотики, выпивку и космический корабль, полный студенток.

Вместе с тем каждый месяц, когда моя жена сообщала, что у нее начались месячные, я чувствовал себя довольным.

Ребенок не вписывался в мой мир.

Во всяком случае, пока.

Мне нужно избавиться от проблемы с Эндрю Эрроусмитом, проследить за тем, чтобы против «Королевских трубопроводов» не велось судебных разбирательств, и убедиться, что разведочное бурение в Арктике приносит свои плоды.

Кроме того, если бы я обрюхатил Цветочницу, это означало бы, что у меня больше нет повода держать ее при себе, а иметь постоянную сексуальную партнершу оказалось очень удобно. Настолько, что я даже подумывал завести местную любовницу после того, как со всем будет покончено.