Круг Ландау
Шрифт:
Письмо сестры о детстве братьев
Два брата, ставшие впоследствии знаменитыми на весь мир академиками-физиками, родились в Харькове незадолго до Октябрьской революции в семье известного врача-гастроэнтеролога профессора Михаила Ильича Лифшица (1878–1934), автора ряда медицинских книг. Отец скоропостижно умер в возрасте 55 лет. Возможно, оба сына унаследовали от отца склонность к сердечно-сосудистым заболеваниям, вследствие которых они умерли задолго до наступления истинной старости, сохраняя до конца свой интеллектуальный и творческий потенциал:.
Мать братьев Берта Евзоровна (1885–1976) носила в девичестве фамилию Мазель, что по-еврейски (на иврите и на идише) означает счастье, удачу. Дома она занималась хозяйством и воспитанием обоих детей — Жени и Ильи. Второго брата в детстве звали Лелей, а в профессорском возрасте ученики и сотрудники называли Ильмехом. Его ученик М.И. Каганов рассказывал о следующем эпизоде: «Школьная подруга встретила на улице после многолетнего перерыва Берту Евзоровну. Придя домой, подруга сказала мужу: “Подумай, какая Берточка врунья. Говорит, что два ее сына академики и оба лауреаты Ленинских премий”» [Каганов, 1998]. Действительно, это — редчайший случай в истории науки, а в истории теоретической физики, по-видимому, единственный, когда оба родных брата достигли предельных высот в своей профессии. При этом ни один из них не занимал номенклатурных постов в партийно-административной системе своей эпохи, не был даже членом правящей партии (в отличие от немалого числа других ученых школы Ландау). Все определялось исключительным талантом братьев и удачным выбором профессии. А также встречей с Ландау первого из братьев. Второй из них был также связан с Ландау, но в гораздо меньшей степени.
Семья дала детям идеальное воспитание и образование. Эта сторона формирования личности братьев описана в письме, которое было прислано из Харькова после кончины Е.М. Лифшица его двоюродной сестрой Марией Семеновной Абезгауз Зинаиде Ивановне Горобец-Лифшиц в ответ на просьбу последней поделиться воспоминаниями о семье Лифшицев. Вот это письмо. В нем немало колоритных бытовых подробностей, характеризующих раннюю жизнь двух выдающихся ученых, а также в целом их семью, принадлежавшую к научной элите ранней советской эпохи.
«Дорогая Зина,
Много болезней мучает людей. Самые страшные бывают один раз. А такие, средние, просто делают жизнь нестерпимой — получается прозябание. Это страшнее. Засасывает эта неинтересная жизнь. Тем более все чаще обращаешься к прошлому, когда было все интересно, светло и радостно, хотя бы на душе.
Женя — это личность. Такие встречаются редко… и что-нибудь о нем рассказать людям, которым это интересно, надо.
В 1924 году, после смерти нашего папы— земского врача в Белоруссии — за нами приехал и забрал нас в Харьков дядя — Михаил Ильич — Женин отец. В это время Але было 8 лет, мне 3 года, Жене 9 лет, Лёле 7 лет. С этого времени мы вместе росли. Женя и Лёля были с детства не сходны по характеру. Лёля был похож на маму Берту Евзоровну. Она была очень красивая, способная и образованная женщина. Знала несколько иностранных языков и всю жизнь, прожив 92 года, была в доме опрятная, в платье и в туфлях на среднем каблучке. Не помню ее в халате и в тапочках.
Женя был внешне и по характеру похож на отца. Михаил Ильич был очень образованным человеком, известным профессором медицины не только на Украине, но и в Союзе. Он лечил Балицкого — наркома внутренних дел Украины, консультировал Дзержинского, Фрунзе, членов Украинского правительства. По характеру Михаил Ильич был немногословен. Он был одним из лучших врачей-гастроэнтерологов в Союзе. Часто бывал в заграничных командировках и брал с собой семью. Прекрасно знал английский язык. В семье говорили с детьми по-английски, поэтому они владели им хорошо. Кроме того, у них с детства вплоть до 1937 года был прекрасный преподаватель английского языка Хордон. Это был англичанин-эмигрант. В семье была прекрасный преподаватель музыки Алиса Николаевна Гольденгер, которая привила им музыкальный вкус и любовь к музыке, а способности у них были незаурядные. Они даже писали музыку и думали, что будут музыкантами. Но они просто были талантливыми людьми, и к чему бы ни прикасались, все было для них доступно и легко воспринималось.
Женя поступил в школу в 6 класс, до этого он занимался дома с учителями. В школе-семилетке он проучился всего два года (6 и 7 класс). Окончил школу, когда ему было 14 лет и поступил в Химический техникум, в котором прозанимался два года.
Зимой 1930-31 г. работал в Биохимическом отделении Института питания.
Осенью 1932 года, семнадцати лет, поступил на Физико-механический факультет Харьковского механико-машиностроительного Института. Через два месяца перешел на второй курс, а летом 1933 г. закончил Институт, сдав зачеты по всем дисциплинам и защитив дипломную работу. Осенью 1933 г, в восемнадцати лет, поступил в аспирантуру при Украинском физико-техническом институте по специальности теоретическая физика, где работал под руководством Ландау.
Во время учебы в Институте и до 1939 г., когда Женя переехал в Москву, его товарищами были Шура Ахиезер, Саша Компанеец, Женя Ком (талантливый физик, погиб на фронте). Ландау приехал в Харьков в 1933 году и быстро заметил Женю и подружился с ним. В компании они всегда были вместе. Аля была с ними близка, компания у них была одна. В компании всегда было шумно и весело, придумывались интересные игры. В квартире в Харькове на ул. Артема 18 семья Жени занимала второй этаж дома — 7 комнат. Особенно интересными всегда были детские именины. Кроме близких родственников были друзья детей. На этих именинах были театрализованные выступления детей, разыгрывались интересные шарады и загадки. Во всем этом Женя и Лёля принимали очень активное участие. <…> Запомнились шарады, придуманные ими:
1. Все дети становятся рядом и у всех на груди приколота бумажка с буквами «ЛЬ», что означало: «МЫ с ЛЬ».
2. Шарада «Эразм Роттердамский». Она разгадывалась следующим образом: все дети становились и кричали хором «Э», что означало «Э разом» (по-украински разом означает вместе). Дальше мальчик подходил к девочке и рукой тер ей ротик, что означало «Рот тер дамский».
Было много разных игр, шарад, выступлений, играли свои «творения» на пианино — вот такой мир царил в семье. Было много игр — настольный теннис, кегли, крокет, привозилось из-за границы много интересных игр (настольных), которыми приходили играть много детей.
Аля ясно помнит, что Лёля защитил кандидатскую диссертацию в 19 лет, а докторскую в 27 лет. А когда защитил Женя, не помнит. <Е.М. Лифшиц защитил кандидатскую диссертацию тоже в 19 лет в 1933 г., а докторскую в 24 года в 1939 году в Ленинградском Университете. — Прим. Б.Г.>. Но это тоже неспроста, этому есть причина. Наверное, Лёля, как более словоохотливый и общительный, чаще об этом говорил. Лёля в силу своего мягкого характера много разговаривал с людьми, которые были ему мало интересны, но проявляли к нему интерес. Женя как человек более принципиальный, очевидно, своими успехами делился мало и только в узком кругу людей… Это проявление его скромности.
В 1934 году умер отец Жени и Лёли. Эту смерть вся семья перенесла очень тяжело. Дядя (отец Е.М.) любил объединять родственников и прекрасно к ним относился. На праздники собиралось вместе человек 20–25. Особенно хорошо дядя относился к нашей маме, самой младшей своей сестре Анне Ильиничне. И, кстати сказать, женился он на подруге нашей мамы — Берте Евзоровне (матери Е.М.) — также студентке этого факультета, которая блестяще закончила Университет. Они обе закончили его по высшему баллу.
Характер Жени в детстве — не очень общительный, углубленный в себя, но живой и общительный с приятелями, сначала детьми, а в дальнейшем взрослыми друзьями. С детства намечалась свойственная ему в дальнейшем черта характера — принципиальность. Мнение свое отстаивал всегда до конца, был сдержан, но суждения его часто были безапелляционными.
Среди наших знакомых детей первый велосипед появился у Жени. Тогда это было редкостью, он на нем быстро ездил.
После знакомства с Ландау они всегда были в одной компании, и Женя был под влиянием его обаятельной личности — кумира интеллектуальной молодежи Харькова <Харьков был в 1918–1934 столицей Советской Украины. — Прим. Б.Г.> Женя был ему очень предан. Запомнилось Але одно высказывание Дау: “Жениться не надо никогда”. После этого он быстро женился на Коре. “И детей никогда не надо иметь, а если они появятся, то надо их выставить в форточку”. Ну и, наверное, вслед за этим высказыванием быстро родился Игорь. Не знаю, каким образом в этом он влиял на Женю. Думаю, что никак.
В 1939 году Женя вместе с Ландау переехали в Москву. Квартира Лифшицев в Харькове оставалась полностью их, так как была выписана государственная дарственная грамота, и если бы не война, то тетя Берта, даже будучи одна, осталась бы в своей 7-комнатной квартире и в ней бы умерла. Лёля жил с Натой и Лидой (первая жена И.М. Лифшица и их дочь) в этой квартире вплоть до 1941 г., поэтому много событий, связанных с Лёлей, помнится больше, тем более, что после эвакуации Лёля вернулся в Харьков. Да и вообще Лёля с детства был очень общительным, компанейским, веселым, открытым, прекрасно рисовал, сочинял стихи, мазурки, влюблялся в Алиных подруг. Кстати, Лёля Березовская (первая жена Е.М.) была Алина подруга. Поэтому о Лёле больше вспоминается разных историй. Например, Лёля в детстве много ел, от него прятали еду, так как он был полным ребенком, мечтал быть колбасником, чтобы есть колбасу сколько угодно (видно, она раньше была вкуснее). Женя ел мало, был худой. Как старший брат он был более независимый. У Жени и Лёли была очень хорошая библиотека. Я уже писала выше, что был настольный теннис — пинг-понг. Играли на большом столе в столовой. Это была большая 45-метровая комната, в которой после войны жила мама Жени и Лели вместе с Вовой (племянник Е.М.). Он приехал из Минска и поступил в Харьковский университет на биологический факультет. Жил он с тетей очень дружно. Тетя в последнее время много болела, и Женя очень быстро и много раз приезжал из Москвы, быстрее, чем Лёля с километрового расстояния в Харькове. Лёля считался добрее Жени, но это было только внешнее впечатление. У Жени, кроме всего, было развито чувство долга. Очевидно, это чувство долга проявлялось во всех поступках Жени до конца его жизни.
Подпись.
25 октября 1986».
* * *
Евгений Михайлович Лифшиц
Его неоценимый вклад в развитие фундаментальной науки, теоретической физики, блестящее решение труднейших вопросов твердого тела, космологии получили мировое признание.
Академик Н.Н. Боголюбов [49]
• Справка. Е.М. Лифшиц родился 21 февраля 1915 года в Харькове. Окончил семилетку и в 1929 г. поступил в Химический техникум. В 1932 г. поступил на физико-механический факультет Харьковского механико-машиностроительного института, который закончил летом 1933 г. и поступил в аспирантуру к Л.Д. Ландау. В 1934 г., в возрасте 19 лет защитил кандидатскую диссертацию. Докторскую диссертацию защитил в 1939 г. В 1933-38 гг. работал в Украинском физико-техническом университете под руководством Ландау, а с 1939 г. и до конца жизни — в Москве в Институте физических проблем. Автор классической теории неустойчивостей в расширяющейся Вселенной (1946). Выяснил, что неустойчивость плотности на ранней стадии Вселенной явилась причиной ее нынешней ячеистой структуры в виде галактик и их скоплений. Получил (совместно с И.М. Халатниковым и В.А. Белинским) общее космологическое решение уравнений общей теории относительности (Премия имени Л.Д. Ландау, 1974). В результате выяснилось наличие случайных осцилляций Вселенной вдоль трех направлений на начальной стадии ее возникновения, после Большого взрыва. Создал полную теорию ферромагнетизма (1935, совместно с Л.Д. Ландау). Разработал теорию молекулярных сил, действующих между конденсированными телами (1954-58, Ломоносовская премия). Создал (совместно с Л.Д. Ландау и Л.П. Питаевским) 10-томный курс теоретической физики, книги которого изданы на 20 языках (Ленинская премия, 1962). В составе группы сотрудников ИФП под руководством Ландау (совместно с И.М. Халатниковым, С.П.Дьяковым и Н.Н. Мейманом) участвовал в Советском Атомном проекте, производя сложнейшие расчеты КПД ядерной и термоядерной бомб (Сталинская премия, 1954). Академик АН СССР (1979) и член Лондонского Королевского общества (1982; до него в Общество было избрано всего пять советских ученых). Скончался 29 октября 1985 г. во время операции на сердце.
49
3 телеграммы с соболезнованием в день смерти Г.М. Лифшица.
Прошло почти 20 лет со дня смерти Е.М. Лифшица. Логика истории науки такова, что рано или поздно находятся биографы любых исторических личностей, призванные запечатлеть их в общечеловеческой памяти, создавая тем самым культурный слой своей эпохи. Конечно, среди собираемого материала бывает немало «мусора», малозначительных фоновых событий, выдумок, встречаются даже фальшивки. Постепенно формируется некая равнодействующая, сходящаяся с той или иной степенью точности к истине. Другого пути нет. Читатель мемуарной литературы должен понимать, что историограф не может предоставить официально заверенных документов по каждому описываемому событию. Нередко вообще не существует никаких, даже незаверенных документов, и события описываются лишь на основе устных воспоминаний очевидцев. Но часто информация исходит даже не от непосредственных свидетелей, а от тех, кто слышал об этом от других. Как сказал поэт, Нобелевский лауреат:
Те, кто знали, как было дело, Уступают место другим, Тем, кто знает совсем немного, И даже меньше, чем мало, Зная в итоге ноль. Вислава Шимборская, «Конец и начало»С учетом этих оговорок я приступаю к описанию тех во многом неизвестных или мало кому известных событий, которые, надеюсь, небезразличны для историков науки и читателей, интересующихся нашей темой.
Сначала о литературных источниках, в которых содержатся биографические сведения о Е.М. Лифшице. Научные достижения Е.М. Лифшица суммированы в недавно вышедшем сборнике его трудов и охарактеризованы академиком Л.П. Питаевским на девяти страницах Предисловия к этой книге [Труды Е.М. Лифшица, 2004]. Большая статья о Е.М. Лифшице, физике и человеке, написанная Я.Б. Зельдовичем и М.И. Кагановым, вышла после его смерти в Англии в биографической серии, посвященной членам Лондонского Королевского общества (оно ведет свое начало от Ньютона и признано элитой мировой науки) [Zeldovich & Kaganov, 1990]. Та же статья в несколько других версиях перепечатана в Собрании трудов Е.М. Лифшица, изданных на английском языке [Perspectives…, 1992], в книге М.И. Каганова [1998] и в двух выпусках журнала «Преподавание физики…» [1999; 2002]. Кроме того, в 1995 г., в год 80-летия Е.М. Лифшица вышла подборка материалов о нем в журнале «Природа» [50] . О диаде Ландау-Лифшиц рассказывается также в журнальных и газетных статьях [Горелик, 2002] и [Горобец, 2002; 2003]. Вот, пожалуй, почти все.
50
В 1995 г. еще действовала инерция традиций советского общества, питавшего особое уважение к науке. Сейчас о 90-летии Е.М. Лифшица, пришедшемся на февраль 2005 г., не вспомнили (официально) ни словом даже в его «родном» Институте физпроблем (где ныне директором вице-президент РАН А.Ф. Андреев, ученик Ландау) и журнале ЖЭТФ. А в 2001 г. журнал «Природа» отказался печатать лекцию Е.М. Лифшица о Ландау (которая помещена в Приложении к нашей книге). В письме главного редактора А.Ф. Андреева утверждается, что она не представляет интереса для российских читателей. Очевидно, это один из эпизодов в системном проявлении безразличия элиты новой России к отечественной науке и ее истории. В подтверждение могу напомнить еще один случай, имеющий отношение к теме о Школе Ландау. В декабре 2003 г. президент России не счел нужным пригласить к себе академика В.Л. Гинзбурга, чтобы лично поздравить с Нобелевской премией основоположника теории сверхпроводимости, одного из авторов водородной бомбы. Между тем в те дни президент устроил прием для футболистов, победивших сборную Уэльса. Следующая точка на кривой падения — событие, совпавшее по времени с написанием этих строк: 11 февраля 2005 г. умер крупнейший ученый России Владимир Александрович Котельников, радиофизик и математик, один из основоположников теории информации, дважды Герой Социалистического Труда, академик, создатель знаменитого Института радиоэлектроники, автор фундаментальной теоремы Котельникова, обосновавшей цифровую передачу информации, работавший в течение 18 лет вице-президентом АН СССР. Ни один из теле- и радиоканалов России не сообщил об этом событии, не было ни строчки в московских газетах. О кончине Н.А. Котельникова его соотечественники узнавали по Интернету из-за рубежа. Вспоминаются слова А.Б. Мигдала: «Общество, которое неспособно ценить тренированный интеллект, обречено».
Хочу здесь осветить мало кому известный фрагмент научной биографии Е.М. Лифшица. Недавно в его архиве мною было найдено письмо академика Я.Б. Зельдовича профессору М.И. Каганову, написанное от руки на английском языке. Яков Борисович написал его 9 сентября 1986 г., находясь на отдыхе в Крыму, в п. Гаспра. В конце письма, озаглавленного «Космологические исследования Е.М. Лифшица», есть примечание по-русски: «Мусик! Это мой кусок в статью о Жене для Roy. Soc. <…> Остальное — о курсе теорфизики в целом, о структуре ферромагн. и т. п. пишите сами или привлеките других. Покажите Халату после перепечатки».
Обнаруженный текст Я.Б. Зельдовича был предназначен для статьи о Лифшице в биографической серии членов Лондонского Королевского общества. Такого рода статьи заказываются от имени Общества его членам, которых просят написать об ушедших из жизни членах этого Общества. Я.Б. Зельдович получил такой заказ и написал свою часть — то, что ему ближе по тематике, про космологию — затем попросил М.И. Каганова написать остальное. Случилось так, что указанный материал Я.Б. Зельдовича не вошел в их большую статью с М.И. Кагановым. Для восстановления исторической справедливости и пополнения научного наследия как Е.М. Лифшица, так и Я.Б. Зельдовича, обнаруженный материал был переведен мной на русский язык и передан для напечатания в журнал «Земля и Вселенная» [2001]. Кроме того, он был напечатан в оригинале на английском и в переводе на русском языке в двух выпусках журнала «Преподавание физики…», целиком посвященных Е.М. Лифшицу [1999, 2002]. В своей статье Я.Б. Зельдович популярно, почти без математики излагает главные выводы теории неустойчивостей в ранней Вселенной — один из самых важных научных результатов Е.М. Лифшица, который постоянно цитируется в учебной и научной литературе.
Я.Б. Зельдович: Космологические исследования Е.М. Лифшица
У главной работы Е.М., выполненной в 1946 году, было два источника вдохновения. Первый и очевидный был связан с написанием «Теории поля» — второго тома знаменитого Курса теоретической физики Ландау-Лифшица. Каждый том этого энциклопедического Курса давал как саму теорию физических явлений, так и ее важнейшие приложения. Во второй части «Теории поля» дается сжатое изложение общей теории относительности (ОТО), релятивистской теории гравитации. По сравнению с другими, более объемными книгами представление этой теории у Л-Л (Ландау-Лифшица) отличается своей глубиной, оставаясь в то же время кратким и наглядным. Так, Л-Л дают новую трактовку псевдотензора энергии-импульса гравитационного поля. Не буду останавливаться на всех других оригинальных моментах этого теоретического представления.
Наиважнейшее применение ОТО реализуется в космологии, теории Вселенной как единого целого. Именно на это и указал впервые Эйнштейн.
В СССР теоретическая космология ведет свое начало от знаменитых работ А.А. Фридмана. И потому естественно, что Л-Л должны были обдумать, в каком виде включать космологию в «Теорию поля». Вообще Ландау скептически относился к наблюдательным астрофизическим данным. Ему принадлежит такой афоризм: «Астрофизики часто ошибаются, но никогда не сомневаются». В первой работе Хаббла его постоянная оценивалась как Н = 564 км/с Мпс. Это значение вошло в расчет возраста Вселенной и дало 2•109 лет (меньше возраста Земли!). И это подтверждало скептицизм Ландау. Тем не менее, следовало предоставить читателям все теоретические возможности, что и было осуществлено Ландау и Лифшицем в их книге.