Круг Ландау
Шрифт:
В кругах, близких к Ландау, И.М. Лифшиц считался экспертом по математике, благодаря своему базовому математическому образованию и блестящему владению математическим аппаратом. К нему нередко прибегали как к арбитру на семинарах, если возникало затруднение у самого Ландау. «И.М. легко разговаривал с математиками, и математики легко разговаривали с И.М. — они понимали друг друга. В 50—70-е гг. создавалось то, что потом получило название “современная математическая физика”. В ее создании, благодаря общению с математиками, несомненна роль И.М. Лифшица» [Каганов, 1998]. <Имеется в виду широкий класс новых математических методов, специально разработанных для решения задач квантовой электродинамики и хромодинамики. Эта область гораздо шире классической математической физики, которая занимается решением дифференциальных уравнений в частных производных с использованием специальных функций. — Прим. Б.Г.>.
Далее Каганов пишет: «Никогда Ильмех не раздражался, не понукал, не удивлялся непонятливости учеников. Готовность разъяснять, учить, а не поучать, делали его замечательным руководителем. Его превосходство над учениками было очевидно, но ощущали это мы — ученики —, а не он — учитель. Точнее, конечно, ощущал, но не проявлял. От него никто не слышал окрика, насмешки. Похоже, он всегда боялся задеть человеческое достоинство того, с кем говорил, даже если видел некомпетентность своего собеседника».
В книге М.И. Каганова приводится следующее необычное наблюдение о подготовке И.М. Лифшица к лекциям, интересное для современных вузовских преподавателей:
«Обладая энциклопедической памятью в физике, умея почти, как никто, импровизировать у доски, И.М. серьезнейшим образом готовился к лекциям. Попытки договориться с И.М. о встрече или даже о разговоре по телефону за день до лекции, а тем более — в день лекции <…> всегда кончались вежливым отказом: “У меня лекция…”».
Добавлю, что недавно я прочел о таком же отношении к лекциям академика Г.Л. Ландсберга и рассказал об этом своим коллегам, которые очень удивились. Сейчас нам приходится нередко читать по две лекции в день на разных курсах, а затем в тот же день проводить еще два-три семинара с решениями задач. Кто-то после этого идет на вечерние курсы для абитуриентов. Все быстро согласились, что практическое применение в современной России упомянутого условия двух академиков привело бы к немедленному краху всей системы высшего образования, построенной на чудовищной эксплуатации преподавателей государством (дорабатывается старый советский ресурс, а новые преподаватели почти не появляются). Тема эта безнадежная, но упомянуть о принципе подготовки к занятиям двух выдающихся ученых XX века я счел уместным.
Хочу привести еще одно высказывание, сравнивающее стили профессионального общения И.М. Лифшица и Л.Д. Ландау с их окружением. Я попросил своего коллегу Б.Д. Рубинского, посещавшего в конце 1950-х и в 1960-х гг. семинар Ландау, что-нибудь о нем сказать. Он ответил, что продолжал посещать этот семинар и тогда, когда его стал вести И.М. Лифшиц. Если Ландау на семинаре позволял себе обращаться с выступавшими очень резко, иногда даже грубо, порой дело доходило до крика, то Илья Михайлович вел себя всегда в высшей степени интеллигентно, мягко и доброжелательно, при нем атмосфера семинара стала гораздо спокойней.
Биографический пунктир
• Справка: Александр Соломонович Компанеец (1914–1974) — советский физик-теоретик. Родился в г. Екатеринославе (Днепропетровске) на Украине. Его отец Со/гомон Маркович Компанеец был известным врачом, одним из основоположников российской и советской отоларингологии, основателем и главным редактором «Журнала ушных, горловых и носовых болезней». А.С. закончил Харьковский механико-машиностроительный (позже — политехнический) институт (в котором в те же годы учились Е.М. и И.М. Лифшицы). В 1934-41 гг. работал в Украинском физико-техническом институте (знаменитом УФТИ), где познакомился с Ландау и стал сотрудником его теоротдела. Он был первым, кто полностью сдал теорминимум Ландау и потому неоднократно назывался «первым учеником Ландау». В 1935 г. защитил кандидатскую, а в 1943 г. докторскую диссертацию и стал профессором. Во время войны, в 1941-44 гг. оказался в Физическом институте АН Узбекской ССР в Ташкенте. В конце войны вернулся ненадолго в УФТИ, откуда в 1945 г. лично И.В. Курчатовым был приглашен для работы в Советском Атомном проекте и переехал в секретную Лабораторию № 2 в Москву. Однако Компанейца не могли оформить на главный атомный объект страны в Арзамасе-16, так как мать его жены была расстреляна в 1938 г. как «враг народа». В 1946 г. Я.Б. Зельдович, бывший главным физиком-теоретиком в Атомном проекте, пригласил А.С. Компанейца перейти в Институт химфизики АН СССР. Компанеец стал заместителем Зельдовича в теоротделе ИХФ, а после ухода последнего оттуда в 1918 г. — оставался бессменным заведующим теоротдела ИХФ до конца жизни. Много лет он продолжал участвовать в теоретических расчетах по Атомному проекту, руководя одновременно другими работами по тематике ИХФ, главным образом, по теоретической газодинамике горения и взрыва. Преподавал теоретическую физику в Харьковском университете (1935-41 и в 1944), Ташкентском политехническом институте (общую физику в 1941-44) и МИФИ (1947-74). Вывел уравнение теплового равновесия между квантами излучения и электронами вещества, известное как классическое уравнение Компанейца. Обобщил известное уравнение Томаса — Ферми на неоднородные системы, что стало основой для создания современного метода функционала плотности. Выяснил механизм возникновения радиоизлучения при ядерном взрыве, связанный с гигантским световым давлением. В 1960-е гг. это радиоизлучение стало основным и самым чувствительным средством глобального контроля за испытаниями ядерного оружия в атмосфере. Автор широко известного учебника «Теоретическая физика» (1955, 1965), соответствующего курсу по этому предмету в МИФИ. Автор научно-популярных книг «Что такое квантовая механика» (1964), «Симметрия в микро- и макромире» (1978), «Может ли кончится физическая наука?» (1965), «Физика ударных волн» (1968).
Жизнеописание семьи Компанейцев в начале и первой половине XX века в малых и больших городах Украины (Кременчуге, Полтаве, Екатеринославе, Харькове) было выполнено в начале 1980-х гг. родной сестрой А.С. Компанейца Еленой Соломоновной. Эта рукопись послужила основным источником отдельных эпизодов и цитат для раскраски пунктирного наброска биографии А.С. Компанейца.
Сестра пишет, что у них рано умерла мать. Отец был очень крупным и популярным на Украине врачом. Одна старая еврейка, лечившаяся у него, уходя, каждый раз говорила: «Дай Вам Бог дожить до сто двадцать лет с этот самый ум!»… Впоследствии он еще дважды женился, но, по-видимому, не очень удачно. Поскольку отец был крайне занят работой, дети росли под опекой мачехи, и детство их трудно было назвать счастливым. Вот ряд из ключевых в биографическом отношении фраз, взятых из рукописи сестры А.С.
«Шура был гениален. Папа это знал, и понимал, что Шура нуждается в нестандартном образовании. <…> Шура не учился в школе, которая в те годы ничего учащимся дать не могла… Шура учился у великолепного педагога Орлова, с француженкой и с немцем. Кроме этого к Шуре ходил учитель рисования. <…> Они с немцем часто катались по Днепру, однажды Шура тонул, и немец едва спас его. <…> Когда нужно было уже подумать о вузе для Шуры и нужен был аттестат за среднюю школу, он поступил в последний класс школы. <…> Щура в суде изменил свое отчество. Судья пытался его отговорить, говоря, что Зельманович звучит лучше, но Шура был непреклонен».
«Шура — студент в военном лагере летом. Мы с папой приехали, чтобы его навестить. Ищем. Студенты отвечают: А! Это тот, который в столовую с винтовкой ходит!.. <…> Шура окончил свой институт молниеносно, года за 2,5 или 3. <…> Пришел Шура и сказал, что на лестнице стоит его невеста и стесняется зайти в квартиру. Гогда на лестницу спустился папа и привел Таню. Пришла молоденькая хорошенькая блондинка, которая нам всем сразу понравилась. Она еще училась в ЦАГИ и была москвичкой [52] . <…> Они с Шурой поселились во дворе УФТИ, а двор был, как цветник. <…> 22 июня 1941 гг., через месяц после смерти папы, забежала соседка с криком: “Война!” <…> По своему образованию Шура был офицером запаса <как кандидат физ. — мат. наук>, но о военном деле не имел ни малейшего представления. Когда он прибыл в Полтаву и представился генералу, тот крепко выразился и сказал, что такие офицеры ему не нужны и отослал его назад в Харьков для нового назначения. Мы с ним вместе пошли в военкомат, и Шура получил назначение под Орел. Там повторилось то же самое. Генерал выразился еще крепче. Но когда Шура снова приехал в Харьковский военкомат для третьего назначения, город был уже совершенно пуст, не было ни военкомата, ни УФТИ. [53] Шура, зная, что Таня в Ташкенте, пустился туда дачными поездами, доезжая из города в город. Он чуть не умер с голоду, его потом подобрали добрые люди в какой-то эшелон. Они были немцами из Поволжья, которых ссылали в Среднюю Азию. Шура разговаривал с ними по-немецки, они делились с ним едой. Так он добрался до Ташкента, адрес Тани он знал и поселился с ней. Он начал работать в Академии наук. Там он написал докторскую диссертацию, поехал в Уфу, где был УФТИ, и там защитил».
52
Татьяна Николаевна Компанеец, жена А.С. и мать Екатерины (художник, эмигрировала в США в 1981) и Дмитрия (физик-теоретик, ФИАН).
53
В сентябре 1941 Сталин отдал приказ не призывать в армию научных работ ников, даже без ученой степени, так что вопрос о призыве кандидата наук А.С. больше не вставал. Через несколько лет А.С., работая под непосредственным руководством Курчатова и Зельдовича, еще внесет свой особый вклад в обороноспособность СССР.
(Приведу теперь не имеющий прямого отношения к биографии А.С. отрывок из рукописи Е.С. Компанеец, связанный с «делом врачей». Приведу потому, что, как мне кажется, необходимо собирать и публиковать любые свидетельства, дающие информацию об этой трагедии в истории нашего народа.
«Когда о нем объявили в газетах, там были перечислены почти исключительно еврейские фамилии. На самом деле там сидели и русские врачи, и среди них Нина Алексеевна Попова, моя приятельница. Вот, что она мне рассказала. Их рассадили в одиночки и заковали в кандалы. Так как они понимали, что их ждет только смертная казнь, они, чтобы избежать пыток, все во всем “сознались”. Прошло некоторое время и ее вызвали к следователю. В кабинете, кроме следователя, сидел очень крупный военный, бывший пациент Поповой. Он встал и сказал: “Дорогая Нина Алексеевна, здравствуйте!” — и пожал ей руку. Ей предложили поговорить по телефону с ее мужем, который сидел по этому же делу. Она ничего не понимала. К вечеру ее из камеры вызвали с вещами. Она решила, что ночью будет расстрел. Отвезли ее в Лефортовскую тюрьму. У входа офицер спросил ее: “Вам что — нехорошо?” Она попросила стакан воды. Ее завели в камеру, она легла и, как ни странно, заснула. Проснулась и увидела, что уже светло. Значит, сегодня казни не будет. А через несколько часов ее с мужем отвезли домой и там, в подъезде, пока искали управдома, чтобы открыть квартиру, им сказали, что Сталин умер» [Компанеец, 1982].)
Александр Соломонович ушел из жизни, когда ему было всего 60 лет. Это случилось 19 августа 1974 г. на отдыхе в Паланге, на пляже. А.С. был в воде, и жена заметила, что вдруг он исчез. А.С. умел хорошо плавать, но в воде у него произошел сердечный приступ. Его пытались спасти, но все усилия не помогли.
Среди физиков А.С. Компанеец был известен, как человек с незаурядным даром сочинителя поэтических шаржей, пьесок и розыгрышей. Приведу те шаржи, адресованные его друзьям физикам, которые мне удалось собрать.
И.М.Лифшицу,
(1) <К избранию член-корром АН СССР в 1960 г. Здесь обыгрывается некоторая полнота фигуры, вполне, по-моему, средняя. — Б.Г. >
Кто скажет Леле, в спину глядя, Когда зайдет о сути спор: Кто это — тетя или дядя? Архиерей или член-корр?(2) Ему же телеграмма в Харьков к 50-летию
Сегодня Лифшица Илью По телеграфу я пою. Ему исполнилось полвека. Птенцы мы одного гнезда, Но ярче всех его звезда…