Чтение онлайн

Ответ академика В.Л. Гинзбурга на вопрос главного редактора журнала «Преподавание физики в высшей школе» профессора В.А. Ильина (М., изд. Моспедгосун-та, 2000, № 18. С. 74)

Вопрос: Как бы Вы могли прокомментировать книгу Коры Ландау-Дробанцевой в плане освещения в ней личности и роли Е.М. Лифшица?

Ответ: Если бы я хотел ограничиться одним словом, то просто назвал бы написанное Корой о Е.М. Лифшице клеветой. Однако раз уж я взялся отвечать на Ваш вопрос, то целесообразно сделать это более подробно.

Появление книги Коры и воспоминаний врача К.Симоняна [65] несомненно весьма важны для понимания последнего, трагического периода в жизни Л.Д. Ландау. Это побудило меня не только прочесть оба упомянутых сочинения, но в какой-то мере и прокомментировать их в «записке» под названием «Еще раз о Льве Давидовиче Ландау и еще кое о чем». Эта «записка» не предназначена для печати и была послана лишь нескольким друзьям и знакомым. От мысли же послать что-либо в печать я отказался. Насколько знаю, никто другой также ничего не написал. В общем, это понятно — книга Коры отвратительна (мне, во всяком случае), и ее разбор означал бы погружение в ванну с дерьмом. Будущему серьезному биографу Л.Д. Ландау придется это сделать, но это другой вопрос.

Что же касается оставшихся еще в живых коллег и друзей Е.М. Лифшица, то их долг высказать свое мнение о попытках Коры представить Е.М. Лифшица в самом неблаговидном свете и как человека, и как физика. Свое отношение к этим попыткам я выше уже охарактеризовал словом «клевета».

Позволю себе сообщить также, что уже писал о Е.М. Лифшице (ниже Е.М.), в частности, в связи с Л.Д. Ландау [66] . Изложенных там мнений и оценок не изменил. Процитирую здесь лишь один отрывок из книги «О физике и астрофизике» (с.380):

«Если бы меня спросили, то к друзьям Ландау я с уверенностью отнес бы только Е.М. Лифшица. Раза два (правда, когда Ландау был болен) я видел со стороны Е.М. проявление к нему тех очень теплых чувств, которые характеризуют истинную дружбу. Со стороны Ландау я таких проявлений не видел по отношению к кому бы то ни было. Конечно, это ничего не доказывает, такое часто проявляется лишь в чрезвычайных обстоятельствах, а многие не любят демонстрировать свои теплые чувства. Но почему-то думаю, хотя в этом и не уверен, что Ландау вообще подобных чувств обычно не питал».

Книга Коры убедила меня в правильности последнего суждения или, во всяком случае, в большой его вероятности.

Е.М. был по-настоящему предан Дау, действительно его любил. О чувствах Дау, пока он был здоров, я выше уже написал, но с полной уверенностью судить не могу. После аварии Дау оказался в руках Коры и она его всячески настраивала против Е.М. Она боялась влияния Е.М., пыталась его устранить и, к сожалению, добилась своего. Это тоже была трагедия (думаю, не только для Е.М., но и для Дау) и подлая интрига со стороны Коры. Хотел было написать подробнее, но прямо рука не поднимается. Да и что здесь еще объяснять?

Еще раз отошлю читателя к своим статьям и подчеркну для нефизиков только одно. Уже после аварии с Дау Е.М. закончил гигантскую работу по завершению Курса теоретической физики. Ему помогали Л.П. Питаевский (и в одном случае В.Б. Берестецкий), но все равно он продемонстрировал и высокую преданность делу и очень высокую квалификацию как физика. Последнее будет всем ясно и из собрания трудов Е.М., которое вскоре должно появиться и на русском языке.

В общем, те, кто хотят узнать что-либо правдивое об Е.М. Лифшице, книгу Коры могут просто игнорировать.

Интересные подробности о начале научного пути А.А. Абрикосова сообщает его близкий друг академик И.М. Халатников.

«В то время <1951 г.> был у нас молодой аспирант (ныне академик) — Алёша Абрикосов. Ландау хотел оставить в институте этого талантливого молодого человека и пошел к А.П. Александрову, чтобы договориться. Алёше предстояло через полгода или год защищать диссертацию. Но вскоре А.П. сообщил Ландау: “Абрикосова оставить нельзя, возражает Бабкин” <генерал-лейтенант МГБ, уполномоченный Совета министров в ИФП как организации, вовлеченной в Атомный проект>. Дело в том, что у матери Абрикосова было отчество Давидовна. Отец Абрикосова — академик, известный патологоанатом. Мать — тоже патологоанатом, но не столь высокого ранга. Бабкин объяснил Александрову, что раз отчество матери — Давидовна, то из этого следует, что Абрикосов, по-видимому, племянник Льва Давидовича Ландау и поэтому оставлять его в институте никак нельзя. [68] Абрикосов стал устраиваться в Институт физики Земли и даже успел сделать хорошую работу по внутреннему строению планеты Юпитер — классическое исследование по металлическому водороду. Но тут вдруг в газете «Правда», на первой странице, появляется огромный некролог с портретом маршала Чойбалсана, вождя монгольского народа. Некролог, естественно, подписан вождями нашего народа. И, как было принято, дополнялся медицинским заключением.

Если вы доберётесь до подшивки «Правды» за 1952 год, то узнаете, что 14 января в СССР прибыл маршал Чойбалсан. <руководитель Монголии>. Маршал был очень болен и спустя две недели после приезда скончался. Под медицинским заключением о смерти стояли, среди многих других, подписи обоих патологоанатомов Абрикосовых. Мать Абрикосова допустили к исследованию трупа Чойбалсана! Это произвело такое впечатление на Бабкина, что назавтра он дал разрешение взять сына Абрикосова в институт. Таким образом, газетная публикация повлияла на развитие советской теоретической физики» [Халатников, 1993].

Самое главное достижение А.А. Абрикосова — теория сверхпроводящих сплавов, относящихся к сверхпроводникам II рода. Как известно с середины 1930-х гг., чистые металлы — сверхпроводники I рода — вытесняют магнитное поле при сверхнизких температурах. Это — один из основных эффектов сверхпроводимости, он был открыт Львом Васильевичем Шубниковым, погибшим в 1937 г. (см. в Главе 2), а позже переоткрыт Мейснером и вошел в историю под именем последнего. Из-за этого эффекта первооткрывателю сверхпроводимости (в 1911 г.) голландцу Гейке Камерлинг-Оннесу не удалось получить сильных магнитных полей в сверхпроводящей ртути, через которую был пропущен сильный ток. Если электросопротивление проводника падает почти до нуля, то, казалось бы, и ток, а вместе с ним и создаваемое им магнитное поле можно увеличивать неограниченно. Однако при некотором небольшом критическом магнитном поле сверхпроводимость разрушается. Другими словами, металл в сверхпроводящем состоянии ведет себя как идеальный диамагнетик. Если же поместить сверхпроводник во внешнее магнитное попе, то его проникновение внутрь сверхпроводника скачком разрушает сверхпроводящее состояние последнего, переводя его в нормальный металл.

В отличие от сверхпроводника I рода, сверхпроводник II рода — этот термин введен Абрикосовым — имеет неоднородный состав. К сверхпроводникам II рода относятся некоторые сплавы металлов, вещества с примесями, керамические вещества. Магнитное поле не вытесняется из их неоднородного макрообъема. В таком сверхпроводнике энергетически выгодным и устойчивым оказывается возникновение очень тонких областей нормально проводящей фазы, которые ориентированы вдоль магнитного поля. Экспериментально такая фаза была впервые обнаружена все тем же Шубниковым в 1935–1936 гг. в УФТИ. В его память некоторые физики, в т. ч. Е.М. Лифшиц, называют эту фазу «шубниковской фазой» (см. ниже письмо Лифшица Бардину), однако, к сожалению, в международном сообществе этот термин игнорируется.