Чтение онлайн

Б.Г.: Далее И.Л. поясняет свои слова на единственном примере первого тома Курса, “Механики”. Я их здесь опускаю для краткости. В общем, примерно то же об этой книге писал профессор Ю.Н. Ранюк, это уже обсуждалось в Главе 2. Но «Механика» — всего один, самый тонкий из томов Курса. И.Л. ни единым словом не касается трех толстых и сложнейших томов 4, 9 и 10, написанных уже без всякого участия Ландау. Да, при его участии эти книги были бы наверняка еще лучше. Но независимая мировая научная печать, а также такие советские эксперты, как В.Л. Гинзбург и Я.Б. Зельдович (мог бы перечислить и других) оценила их тоже очень высоко. Учитывая, что И.Л. не теоретик, а экспериментатор, думаю, что его мнение здесь — более личностное, нежели профессиональное.

И.Л.: «Я хочу подчеркнуть, что Евгений Михайлович обладал очень обширными, поистине энциклопедическими знаниями в области теоретической физики, но ему не хватало то ли какой-то творческой жилки, то ли интереса к науке, но отец никогда не высказывал никакого восторга Е.М. Лифшицем как Физиком Теоретиком <…>, и если бы мой отец не попал в эту ужасную катастрофу, Евгений Михайлович так никогда бы и не стал ни членом-корреспондентом Академии наук, ни академиком».

Б.Г.: К сожалению, думаю, что примерно так сам Ландау и полагал. Между тем, изучив массу материалов на эту тему, могу утверждать, что мировое научное мнение о Лифшице как ученом — совсем другое. Я уж не говорю о таких светилах, как Я.Б. Зельдович и В.Л. Гинзбург: они — друзья Лифшица. Но обратимся хотя бы к телеграмме гениального советского физика-теоретика Н.Н. Боголюбова (см. его неформальную телеграмму выше, в конце подраздела о Е.М. Лифшице). Мнение Н.Н. о Лифшице-ученом — это очень веский аргумент в оценке последнего. Да, я согласен с И.Л., что при действующем Ландау Е.М. Лифшиц вряд ли был бы избран в АН СССР — Ландау не пустил бы его. Невыгодно. Мягко говоря, он вообще не поддерживал идей о выдвижениях кого-либо из своего близкого окружения. Такой вот альтруист. Об этом есть высказывания М.И. Каганова и Л.П. Питаевского (см. в Главе 8). Единственное исключение Ландау сделал в отношении А.Б. Мигдала (чьей фундаментальной идеей о роли фононов ранее воспользовался в своей теории сверхтекучести). Да и то решил поддержать его не спонтанно, а по просьбе смертельно больного И.Я. Померанчука. Эту характерную, эгоцентрическую черту Ландау я попытался проанализировать подробнее в Главе 8. Здесь не буду повторяться. Скажу только, что данная ситуация гораздо более характеризует самого Л.Д. Ландау как человека, чем Е.М. Лифшица как ученого.

И.Л.: «По единогласному заключению врачей, состояние моего отца было безнадежным. Я был, по-видимому, единственный, кому этого не сказали. Мне сообщили только, что у отца перелом ноги, и через несколько дней он будет дома. После случившегося у матери был тяжелый сердечный приступ, и ее на скорой помощи увезли в больницу. Лифшиц, который жил в соседней квартире, все это, конечно, знал. В тот же вечер он пришел к нам домой и попросил у меня разрешения взять подарки, подаренные отцу на его пятидесятилетие, якобы для того, чтобы показать врачам в больнице. У меня, поскольку я думал, что у отца только легкая травма, эта просьба не вызвала никакого подозрения, и он их получил. Все, за исключением нескольких картин, висевших на стенах».

Б.Г.: Слава богу, наконец-то очевидец пишет о том, что Лифшиц получил подарки из его рук, а не украл их, как написано в книге Коры. Теперь-то я согласен с И.Л.: не надо было Евгению Михайловичу брать эти подарки. Он хотел показать образные картинки врачам, лечившим Ландау, чтобы они лучше представили себе его личность, и не мог предвидеть темного будущего.

И.Л. Интересно, может ли представить Г. Горелик демонстрацию подарков (все они были шуточного плана) врачам у постели умирающего? — Я не могу.

Б.Г. Сначала риторическое замечание: раз И.Л. не может, то зачем пишет о том, чего не может представить? Дальше у И.Л. одни факты вступают в противоречие с другими. Перелом ноги это, как он пишет — легкая травма? А у матери под этим впечатлением — тяжелый сердечный приступ и ее увозят в больницу. Следующее противоречие: И.Л. выкручивается, он якобы не знал о состоянии отца, ему сказали, что у отца перелом ноги и через несколько дней он будет дома. Но вот сестра Ландау-сына, Элла Рындина сообщает: «Мама <сестра Ландау Софья приехавшая из Ленинграда на третий день после автокатастрофы> договорилась с Федоровым <врач>, чтобы Гарик смог придти в больницу навестить отца, и позвонила Гарику, что ждет его. К ее удивлению, Гарик сказал в ответ, что придет только тогда, когда отец начнет разговаривать <значит, все знал И.Л.>. В это время Дау метался между жизнью и смертью, и в то, что он выживет и будет разговаривать — не верилось даже в самых смелых прогнозах» [2004, № 7].

Ландау-сын жмет на эмоции: «демонстрация подарков у постели умирающего»… И не желает себе представить, что Е.М. показывал эти картинки, провожая в аэропорт профессора 3. Кунца, прилетавшего из Праги, проведшего консультацию, которая спасла жизнь Ландау-отцу (пока Ландау-жена и сын сидели дома). Кунца, который расспрашивал Е.М. о великом Ландау-физике, его жизни, месте в советском обществе…. То же самое было с профессором Пенфилдом, прилетавшим из Канады. (Говорят, они оба даже не взяли денег за консультации.) Такой же естественный интерес к личности своего необычного пациента проявляли и советские медики. Лифшиц им много рассказывал о Ландау. Это была форма уважительного отношения к людям, благодаря героическим усилиям которых Ландау остался жив (и потому стал, кстати, нобелевским лауреатом). А вот Ландау-сын их даже не поблагодарил. На самом деле, мало кому более чем Лифшицу и этим медикам Ландау-сын обязан тем, что в конечном счете он стал наследником нобелевского лауреата со всеми вытекающими отсюда крайне благополучными для него последствиями.

Далее. Мать И.Л. увезли на скорой? Да, но в какой день после автокатастрофы это было? Прошло около десяти дней. Увезли не внезапно, иначе доктор Беляева не рассказывала бы о нескольких обращениях к ней Коры. Теперь насчет «скорой». Не знаю, как в Швейцарии, но у нас в стране используют одинаковые автомобили для скорой помощи и для обычных плановых перевозок больных. Только у «скорой» с 1970-х годов стоят цифры 03, а в 1962 г. не было и этого отличия. Так что машина, перевозившая Кору, скорее всего, была просто прислана из Академической больницы для транспортировки, как это и полагается делать, особенно, если просит жена академика. Слова же о «скорой» использованы, очевидно, чтобы усилить эффект экстренности. Я могу понять И.Л.: ему надо оправдать свое и мамино непосещение умирающего отца в течение полутора месяцев, зафиксированное очевидцами.

Наконец, И.Л. пишет, что в статье Г. Горелика — сплошная ложь, а в книге его матери — правда. И опять И.Л. можно понять: он защищает мать. Г. Горелик, конечно, не был очевидцем жизни Ландау и его семьи. Но вот авторитетные свидетели многих событий, академики В.Л. Гинзбург и Е.Л. Фейнберг в печати заявили, что книга Ландау-Дробанцевой «наполнена ложью». Почему-то опять верится больше им, а не сыну.

Когда данная книга проходила последнюю стадию редактирования, мне принесли еще одну распечатку из Интернета [Ландау И., 2005]. В ней Ландау-младший отвечает с запозданием на пять лет на две мои статьи в НГ-Наука [Горобец, 2000]. В его словах, как и в книге Коры, опять содержится клевета в адрес Е.М. Лифшица, его И.Л. снова обвиняет в воровстве подарков (!). Причем тут же (на другой странице) он цитирует свой предыдущий ответ Г. Горелику, в котором объясняет, что подарки он сам передал Е.М. в руки (цитата приведена мной чуть выше). Тем самым в одной и той же статье утверждаются две прямо противоположные версии! Даже возникает желание как-то помочь И.Л. выпутаться из этого противоречия. Может быть, под воровством подарков теперь он подразумевает то, что Лифшиц их не вернул в семью Ландау? Но это называется иначе. К тому же надо знать обстоятельства передачи подарков — с обязательством возврата или нет. Если Е.М. обещал вернуть, то вернул бы точно. Он был человеком слова всегда и со всеми. Между тем, я слышал от Е.М., что Кора ему сама сказала, что он может их не возвращать, они, мол, ей не нужны.

Еще одна странность. Лет десять тому назад демонстрировался длинный и нудный телефильм о Ландау. В нем участвуют Ландау-младший и моя мама. Они в кадре — рядом. И мирно демонстрируют подарки, «украденные» Лифшицем. Как это понять?

Пишет И.Л. и о том, что «Горобец не стесняется и прямой лжи», «письмо придумал сам Горобец» (это о письме Ландау жене от 23.08.45), «Мог ли быть таким агентом сам Борис Горобец?», «А может быть, таким информатором был сам Евгений Михайлович? <…> Воровство подарков ясно показывает, что никаких особых проблем с моралью у него не было…»

Никакой личной обиды на И.Л. у меня не возникает (вспоминаю бессмертный афоризм генерала Лебедя: «Глупость это не отсутствие ума….», см. выше). Но по поводу моей «прямой лжи» должен дать пояснение, чтобы эта «ложь» не искажала в дальнейшем исторических фактов и лиц. Почти все описанные мной события имеют свои документальные подтверждения: указаны источники с литературными ссылками, приведены строгие цитаты. У И.Л. же все — голословно. Например, 4-й том «Релятивистской квантовой теории» планировался еще со времен Ландау, тогда как И.Л. это отрицает. Пусть посмотрит хотя бы Предисловие к «Механике», подписанное его отцом в 1957 г., в котором перечислены тома, предполагаемые к написанию. Далее, творческое бессилие Ландау в период после катастрофы — также прискорбный факт, который опять отрицается И.Л., хотя подтверждается многими физиками и врачами в опубликованных воспоминаниях, а также полным отсутствием новых научных публикаций Ландау за шесть лет.

Однако, помимо ссылок на легко проверяемые события, в моих предыдущих статьях, как и в данной книге, есть также предположительные выводы, т. е. гипотезы. Причем предположительность их всюду подчеркивается и за факты они не выдаются. Рассматривать более или менее обоснованные гипотезы — право каждого аналитика.

Относительно того, была ли Кора сексотом НКВД-МГБ — я всюду пишу, что это гипотеза. Приводятся соображения в ее пользу. Имею ли я моральное право обсуждать гипотезу такого сорта в отношении жены Ландау? До 1999 г. я не собирался когда-либо касаться этой темы — слишком велик был пиетет перед памятью о Ландау, перед его культом и даже обожествлением в атмосфере нашей семьи. Так оно и было бы, если бы не книга Коры, вылившая потоки грязи и прямых оскорблений на Е.М. Лифшица и мою мать. После этого возникла моя прямая обязанность выступить в их защиту. Тем не менее я придерживаюсь принципа не отвечать на ругательства и клевету руганью и встречной клеветой. Любой, кто сравнит мои тексты и тексты жены и сына Ландау, легко убедится, в каких из них содержится грязная ругань, а в каких ее нет совсем. Но предположения есть разные, в том числе и негативного характера. Авторитет великого Ландау не мешает мне больше рассматривать любые гипотезы относительно членов его семьи, если они подкрепляются стечением веских факторов и обстоятельств.