Чтение онлайн

«Дау совершенно не выносил музыки, он говорил, что это шум, который ему мешает» [Н.Е. Алексеевский; там же, С. 41]. Э.Л. Андроникашвили пишет так: «<…> Дау излагал свои взгляды на искусство, в том числе на оперу и балет (которые он презирал), на мюзик-холл (который он обожал), <…>.» [Там же, С. 44].

Ландау был веселым человеком и народный юмор был ему не чужд. Так, он любил частушки, говорил, что “они не могут быть неприличными, это же фольклор”. И далее следовало что-нибудь на грани приличия: “В нашем саде, в самом заде вся трава примятая. Не подумайте плохого, все любовь проклятая!”» [Бессараб, 2004. С. 68].

Вспоминает О.И. Мартынова, жена академика М.А. Стыриковича: «Меня очень поражало, что Дау, так любя поэзию, совершенно не признавал ни оперы, ни балета, ни любой музыки, любил он только романсы в исполнении Надежды Андреевны Обуховой. Оперу Ландау принимал как нечто полностью противоречащее логике, здравому смыслу и вообще страшно неестественное. Он говорил: “Почему нужно петь слова, которые каждый нормальный человек может просто говорить?” <…> Киноискусство Дау любил — в особенности картины с красивыми актрисами определенного типа, <…> я всегда страдала от его привычки во время сеанса громко комментировать происходящее, в особенности эпизоды, которые ему не нравились. <…> (он-то совершенно не смущался), уже нарочито меня дразнил — вплоть до того, что я убегала из зала. <…>, а он смеялся и говорил, что, мол, пусть не показывают такую занудную дрянь<…>.» [Воспоминания…, 1988. С. 183].

Известно, что Ландау совершенно не пил алкогольных напитков. Так что в этой части писать почти нечего. Разве что две зарисовки с его участием в компаниях с пьющими людьми.

(1) При праздновании своего 50-летия Ландау держал бокал с шампанским, чокался с поздравлявшим и передавал бокал двум «выпивалам», которые отпивали глоток.

(2) Рассказ А.Б. Мигдала, переданный С.А. Хейфецом: «…на каком-то званом обеде А.Б. оказался рядом с А.Вертинским. После долгих совместных возлияний артист наклонился к Мигдалу и сказал: “Как приятно выпить с по-настоящему понимающим человеком. А то, знаете, меня недавно посадили с каким-то захудалым еврейчиком, который не умел пить и испортил мне все удовольствие”. “— Как оказалось, не без ехидства добавлял Мигдал, — его соседом был Ландау!”» [Воспоминания…, 2003. С. 148]. Тот же эпизод комментирует И.И. Гольдман: «Вертинский отозвался с похвалой «об этом русском парне», имея в виду Мигдала. А.Б. был на седьмом небе» [Там же, С. 162].

И, наконец, еще пара мелких наблюдений очевидцев по поводу особенностей житейских вкусов Ландау.

«Ландау в шахматы не играл, хотя знал правила. Считал игру в шахматы пустой тратой времени. В этом он расходился с П.Л. Капицей, который до конца своей долгой жизни увлекался игрой в шахматы и рассматривал эту игру серьезно, как форму самоутверждения» [Там же. С. 278]. В то же время Ландау обожал раскладывать карточные пасьянсы (этим объясняется, почему Е.М. Лифшиц подарил ему на юбилей колоду карт с шаржами на его учеников). О.И. Мартынова вспоминает об их совместной поездке на Кавказ: «Дау решил, <…> что он будет всех обучать высокой науке раскладывания пасьянса. Он за это дело взялся очень серьезно; особенно он любил некий, как он его называл “интеллектуальный пасьянс”. <...> Устраивались соревнования, на которых все участники начинали с совершенно одинакового первоначального расклада карт. Предавались этому занятию страшно увлеченно, и своим победам Дау радовался шумно и искренне» [Гам же, С. 182].

Точно известно, что Ландау не любил рукопожатий. Кстати, Е.М. Лифшиц тоже. Вероятно, у них этот признак был взаимно скоррелирован.

Ниже приводится подборка афористичных образцов речи Ландау, собранная в основном из статей его учеников, друзей и коллег, помещенных в книге «Воспоминания о Л.Д. Ландау» [2003], а также в книгах М. Бессараб [1971 2004] и др. В некоторых случаях в скобках, в кавычках даны пояснения авторов статей. В других случаях даются наши пояснения без кавычек.

• Я — физик-теоретик. По-настоящему меня интересуют только неразгаданные явления. В этом и состоит моя работа. (Из 2-й книги М.Бессараб).

• Человек в процессе познания природы может оторваться от своего воображения, он может открыть и осознать то, что ему не под силу представить!.. (из книги «Воспоминания о И.Д. Ландау»),

• Ввиду краткости жизни мы не можем позволить себе роскошь решать уже решенные задачи. (Там же).

• Некоторые считают, что учитель обкрадывает учеников, другие считают, что ученики обкрадывают учителя. Я считаю, что правы и те и другие, и это взаимное обкрадывание прекрасно. (Там же).

• Эта теория так красива, что вряд ли может оказаться неверной. (Там же).

• Кто это? Откуда? Сколько ему лет?.. Как, такой молодой и уже такой неизвестный?! (Там же).

• Ваше вранье представляет интерес только для вашей биографии. (Из статьи А.А. Абрикосова).

• Писать статьи это искусство, которому надо учить. (Там же).

• Если бы на меня возложили хоть 1/3 забот, которые есть у обычной женщины, я бы не смог вообще думать о теоретической физике. («Ландау, хотя и любил женщин, но считал, что теоретической физикой они заниматься не могут». — Там же).

• Женщины любят учиться. (Там же).

• Нет такой глупости, в которую бы не поверил интеллигентный человек. (О телепатии и телекинезе. — Там же).

• Математика безгранична. И ею овладеть так же «просто», как теоретической физикой, невозможно. (Из статьи А.И. Ахиезера в кн.: «Воспоминания…», 1998).

• Астрономы часто ошибаются, но никогда не сомневаются. (Из книги В.Л.Гинзбурга [2003]).

• Ха, ха, рыболов! На одном конце червяк, на другом конце — дурак, как сказал Вольтер (?) (Авторство Вольтера — под сомнением. — Из статьи В.Л. Гинзбурга в кн.: «Воспоминания…»).

• Из добавки «впервые» так и торчат уши бесцеремонного «приоритетчика» (Ландау, как и Гинзбург, обычно не употребляют слова «впервые», излагая свои или ссылаясь на чужие новые результаты. — Там же).

• Кот ученый — это понятно, а ученый муж — смешно! (Там же).

• Один из учеников Дау пожаловался, что ему удалось вывести уравнение Шредингера (еще до публикации Шредингера), но он не стал публиковать эту работу, считая ее недостаточно серьезной. Дау помрачнел: «Никогда никому в этом не признавайтесь! Если вы не вывели этого уравнения, то на нет и суда нет, а вот вывести столь замечательный результат и не понять его значения — такое действительно позорно! (Там же).

• Просто так думать — очень трудно, а все время думать — невозможно. Работать надо! (Так Ландау обращается к теоретикам, работать у него значит считать и писать. — Из статьи Л.П. Горькова)

• Классики марксизма давно доказали, что только труд создал человека. Вы же видите — он вот-вот опять залезет на дерево. (Имеется в виду недавно избранный в академики ученый, переставший работать. — Там же).

• С ума сошел, домой пошел. (Ландау о себе, когда ему надоедали разговорами. — Там же.)

• Наглость это нахальство, не имеющее серьезных оснований. («Просто нахальства, особенно в науке, Ландау не осуждал». — Из статьи К.Тер-Мартиросяна).

• Быть предельно честными. Не быть ворюгами! (Так Ландау учил своих сотрудников. — Там же).

• Простое — значит с минимальным математическим аппаратом. Эффективное — значит с ясным физическим результатом. (Из статьи Я.А.Смородинского).

• Надо ценить сделанное, а не сокрушаться по поводу проплывшего мимо. (Там же).