Чтение онлайн

«Многие пытались меня женить, но у них не хватало красоты. Я могу облизываться только на красивую девушку. Когда я был в Германии, как я облизывался на Ани Ондру! С какой жадностью я смотрел на нее. Она была так красива и так кокетлива» [Там же, С. 66].

Далее приведу несколько характерных цитат из писем Ландау (находившегося в отпуске) к жене в 1939-41 гг., опубликованных в книге Коры.

«В кооперативное твое счастье при моем развратном стиле я тоже не верю» [Там же, С. 107].

«Дела мои в смысле любовниц в довольно жалком состоянии» [Там же, С. 109].

«Единственным утешением была одна ленинградка, которую я слегка осваивал в Теберде и которая мило держала себя» [Там же, С. 113].

«В моих делах с другими девушками ничего нового. Килечка в Ленинграде, пишет мне милые письма, но, чтобы освоить ее дальше, надо ехать в Ленинград, что сейчас весьма сложно» [Там же, С. 114].

«<…> что касается Кирки, то освоить ее было бы в общем нетрудно, но, к сожалению, она все-таки недостаточно красива, и делать ее своей постоянной любовницей мне не хочется» [Там же, С. 115].

Ну, и какое впечатление? Откровенно говоря, мне было нелегко воздержаться от хотя бы сдержанных комментариев по поводу опубликованных Корой писем с вышеприведенными и другими пассажами. Но я понял, что не скажу ничего необычного. Любой средне-нормальный человек, принадлежащий к современной цивилизации европейского типа, сказал бы на моем месте примерно одно и то же (с точностью до некоторого синонимического рассеяния). Поэтому приведу лишь одну фразу, в общем-то штампованную, но здесь, по-моему, уместную — тот же заголовок из письма в «Независимую газету», присланного в 2000 г. осудившим меня профессором П.П. Федоровым: «Гению позволено все?» И пусть сами читатели отвечают на этот вопрос или же оценивают количественно меру дозволенности.

И последнее, подводящее баланс по теме. Он сам так говорил о себе:

«Я — чистый красивист. Я обожаю и преклоняюсь перед женской красотой в целом… Есть еще мужчины, которые обожают женские фигуры. Эти мужчины называются фигуристами. Есть еще такие странные мужчины, которые обожают женские души. Еще Леонардо да Винчи установил, что для души просто нет места в теле человека, а есть еще эклектики — это мужчины, которым к красоте женщины нужна особая женская душа. Я думаю, что эти душисты и эклектики просто разводят замурение, оправдывая свою лень. Красивую девушку очень трудно найти. А осваивать еще труднее» [Там же, С. 68].

P.S. Недавно в еженедельнике «Аргументы и факты» (2005, № 6) были опубликованы материалы о личной жизни академика С.П. Королева, генерального конструктора первых советских межконтинентальных ракет. Письмо его дочери в газету редакция «АиФ» сопроводила следующим обобщающим заключением, которое, на мой взгляд, можно распространить и на личную судьбу Ландау. «По прихоти Создателя мир устроен так, что даже гении, к которым, безусловно, следует причислить С.П. Королева, могут быть несчастны в личной жизни. Или делать несчастными своих близких. Или еще как-нибудь отличаться от наших лубочно-сусальных представлений о великих людях. Такое знание, конечно, спускает гениев с пьедестала, но одновременно делает их ближе нам, простым смертным».

За более чем сорок лет, прошедших с этой даты, многократно были описаны и опубликованы события первых дней и недель, когда велась борьба за жизнь Ландау. Естественно, что в книге о нем необходимо привести хронику важнейших моментов этого процесса, необычайного со многих точек зрения: предельные усилия врачей, полная мобилизация всей школы Ландау с участием и других физиков, участие высоких советских должностных лиц и международной общественности, его жены и сына. Постараюсь дать описание главных событий, используя, естественно, в первую очередь опубликованные материалы. Но какие-то детали буду сообщать и от себя по памяти, которая цепко держит слышанное в те дни от Е.М. Лифшица, З.И. Горобец и из их бесчисленных телефонных разговоров.

Утро того дня застало Ландау в машине на Дмитровском шоссе по пути в Дубну. Был гололед. В «Волге» за рулем сидел Владимир Судаков, ученик Ландау. Водитель не слишком опытный и собранный. На заднем сиденье — Ландау и Верочка Судакова (жена Ландау пишет о близких отношениях между ними, которые вроде бы к данному моменту прекратились). Цель поездки Ландау — серьезный разговор со своей племянницей Эллой и ее мужем Семеном Соломоновичем Герштейном (тогда — молодым доктором наук, ныне — академиком, избранным в РАН в 2004 г.). Элла в те дни ушла от мужа к другому мужчине, забрав маленького ребенка (об этом можно прочесть в книге Коры, не избегающей интимных подробностей [Ландау-Дробанцева, 2000. С. 13]). С.Герштейн очень переживал из-за ухода жены, звонил Ландау в Москву, советовался. Накануне Ландау предупредил Е.М. Лифшица, что поедет в Дубну с Судаковыми, которые недавно купили новую машину. Лифшиц как опытный водитель советовал ехать электричкой: погода плохая, на шоссе гололед, ехать долго. В конце концов, предложил отвезти Ландау до Савеловского вокзала.

Но Ландау было скучно ехать одному в поезде. Гораздо приятнее в компании Верочки Судаковой, которая, по словам, Коры, продолжала его обожать. Этот день мне тоже хорошо запомнился, потому что около 16 часов раздался телефонный звонок, и я взял трубку. «Борис, можно маму?», — звонил Евгений Михайлович. (Мы тогда жили в доме Института хим-физики на Воробьевском шоссе с мамой, братом Евгением и бабушкой. Е.М. очень часто звонил, заходил примерно раз в неделю, а с З.И. они виделись ежедневно в редакции ЖЭТФ.) Голос Е.М. был ровным, но каким-то тусклым, лишенным обычной энергии. К телефону подошла Зинаида Ивановна. Оказалось, что Е.М. звонил нам домой из больницы, куда только что привезли Ландау после автокатастрофы.

Позже выяснилось, что примерно в 10 ч. 30 мин. Судаков врезался во встречный грузовик во время обгона автобуса, который подходил к остановке. Говорили, что опытный водитель, заметив грузовик, не стал бы жать на тормоз — это было наихудшим решением. Надо было ускорить обгон автобуса и успеть вывернуть вправо. Вероятно, Судаков растерялся и, не анализируя ситуации, стал резко тормозить. Грузовик тоже стал тормозить, и его немного занесло. Машину же Судакова буквально закрутило по льду и поставило под удар грузовика как раз тем правым задним углом, в котором находился Ландау. А он, за несколько минут до этого, снял шубу и меховую шапку, так как внутри машины было жарко. Они могли бы хоть немного смягчить удар. Приведу слова Веры Судаковой о страшном моменте: «Когда кончилось это безумное скольжение, я подумала: слава богу, обошлось, и в эту секунду на меня упал Дау» [Бессараб, 2004. С. 90].

Народ на шоссе был, вызвали «Скорую помощь», которая прибыла минут через двадцать. До этого момента пострадавший лежал на льду. На правом виске была видна кровь. Судаков, находившийся в шоковом состоянии, прикладывал к нему снег. «Скорая» доставила Ландау, находившегося без сознания, в ближайшую больницу № 50. Он поступил туда в 11 часов 10 минут. Запись в журнале: «Множественные ушибы мозга, ушиблено-рваная рана в лобно-височной области, перелом свода и основания черепа, сдавлена грудная клетка, повреждено легкое, сломано семь ребер, перелом таза. Шок». [Там же, С. 91].

Первую помощь оказали дежурные врачи Лидия Ивановна Панченко и Владимир Лучков. «Доктор Лучков стал обрабатывать кровоточащую ранку на виске. Физики уже успели доставить в больницу № 50 одного из “акамедиков” (так Дау называл академиков медицины). Заложив руки за спину, он подошел к врачу Лучкову <…> и сказал: “А не слишком ли вы храбры, молодой человек, что осмелились притронуться к этому больному без указаний консилиума? Или не знаете, кто пострадавший?” — “Знаю, это больной, поступивший в мое дежурство в мою палату”, — ответил Лучков» [Ландау-Дробанцева, 2000, С. 8].