Чтение онлайн

— Здесь очень красивое море, — сказал Эван, задумчиво глядя перед собой, — там очень мало людей, потому что шторма вдоль берега бушуют круглый год. Но те, что есть, живут здесь уже вторую сотню лет.

— А я никогда не видела его, — Элена подавила желание прислониться к плечу Эвана, но руки его так и не отпустила.

— Я хотел бы тебя туда отвезти, — Эван крепче стиснул в пальцах её ладонь.

Наконец, дикий лес стал потихоньку сменяться ухоженными золотистыми кронами. Дорога шла под уклон.

Они добрались до небольшой поляны, откуда разбегались в разные стороны пять дорог-лучей. Вдали всё ещё серебрилось одно из озёр, а в самом центре небольшой шпалерник, остававшийся зелёным весь год, покрылся теперь нежными бело-розовыми цветами.

— Вот, — сказал Эван, останавливая коня, — ты хотела посмотреть на неё?

Элена спешилась и, ничего не говоря, потянула Эвана за руку вниз, вслед за собой.

— Я хотела, чтобы вы провели со мной день, вот и всё. Вам, может быть, кажется неинтересным просто гулять со мной. Но мне показалось, что вы мало настроены на что-то ещё. А оставить вас там, в темноте, я не могла.

На губах Эвана промелькнула улыбка, но такая слабая, что Элена не была уверена, в самом ли деле видела её.

— Мадлен… — спешившись, он притянул девушку к себе и уткнулся лицом в её макушку. – Если ты лжёшь мне, то делаешь это слишком хорошо…

Элена вздохнула.

— Я не лгу, — сказала она. – Хотя я могу понять, что заставляет вас так думать. Я так часто одевала маски, что меня давно уже перестали узнавать. Но сама я ещё помню, как выглядит моё лицо. Мне иногда жаль, — Элена закусила губу, — жаль, что мы не встретились с вами раньше, князь. Хотя, наверное, иначе это случиться и не могло.

Эван закрыл глаза и какое-то время стоял молча, слушая, как шелестит листва вокруг.

— Ты всегда будешь называть меня так? – спросил он вдруг.

— Как?

— Ваше Сиятельство. Князь. Скажи, как вчера.

— Эван? – Элена попыталась поймать его взгляд и тихонько улыбнулась. – Только при одном условии, князь.

— За это тоже…

Элена прикрыла ему рот рукой.

— Не говорите то, о чём нам обоим придётся пожалеть. Называйте меня Элена, если вам не тяжело.

Эван нахмурился. До него понемногу начинало доходить.

— Мадлен… Это имя ведь не твоё? Всё в тебе не твоё?

Элена поморщилась.

— Это имя принадлежит мне, — сказала она. – Его дала мне мать. Но мы редко пользовались им с отцом. А потом… оно очень к месту пришлось, — Элена улыбнулась краешком губ. — Не так ли, князь?

— Нет, не так.

— Вам хотелось бы как-то по-другому меня называть?

— Мне хотелось бы перестать играть в игры… — Эван замолк, мысленно проклиная себя за то, чего не следовало говорить, но после паузы всё-таки закончил: — Я их не люблю.

— О! Вот сейчас я по-настоящему удивлена! – Элена звонко, но без всякого веселья, рассмеялась, и, прижавшись к бедру Эвана, потёрлась о него, однако тот никак не отреагировал. Он стоял такой же мрачный и пытался отыскать что-то у Элены в глазах.

— Я всё время думаю… — сказал наконец он. – Со всеми ли ты такая?

Мгновенная усмешка пронеслась по лицу Элены.

— А вы всем своим любовницам задавали такой вопрос?

— Я… — Эван замолк и, издав недовольный рык на грани слышимости, хлопнул Элену пониже спины, одновременно подталкивая в сторону аллеи, ведущей к озеру. – Мне за секс никто не платил!

— Скорее всего, платили вы.

Эван молчал, и Элена, решив было, что попала в точку, продолжила:

— Вы родились с серебряной ложкой во рту. Поэтому с детства привыкли думать, что деньги решают всё, и все только из-за денег вас и хотят.

— Нет, — отрезал Эван, — ты не угадала.

— Нет?! – Элена в искреннем удивлении подняла бровь. Осторожно переплела свою руку с рукой Эвана, так чтобы можно было её обнять. – Честное слово. Я удивлена. Кто же вы такой?

Эван пожал плечами.

— Аргайл.

— Это я знала и так.

Эван усмехнулся.

— Одним словом, — сказал он. – Я не так уж привык всё покупать. До недавних пор у меня ничего не было. И потому ты права – я привык, что деньги решают всё.

Элена помолчала. В этом она Эвана вполне понимала.

— Ну, а женщины? – спросила наконец она. – Брюнетки или блондинки? Кого бы вы выбрали, если бы могли выбирать?

— Хорошеньких, — ответил Эван коротко. — Всё равно кого.

— Как я?

— Ты – лучше всего.

Эван смущённо замолк и бросил на Элену косой взгляд, а потом негромко рассмеялся.

— Чёрт. Я ни с кем, кроме тебя, так идиотски себя не вёл.

— Может, это ваш титул так на вас действует?

— Скорее всего, — Эван опять замолчал и поджал губы, Элена тоже больше ничего не спрашивала. Только когда они добрались до берега, остановилась и обняла князя. Эван осторожно придержал её, не прижимая к себе, но просто поглаживая руками по спине.

— Я так хочу тебе доверять, — сказал он наконец и, отвернувшись, прижался к макушке Элены щекой, — это так глупо и так несвоевременно… Если бы ты знала.

Элена молчала. Эван хотел было остановить словесный поток, но уже не мог.

— Мне часто кажется, что они все здесь меня ненавидят. И я не понимаю — за что. Я не понимаю, как мне с ними поладить… Не понимал. А теперь уже поздно. И мне всё равно. Они кружат надо мной, как стервятники, но я-то знаю, что каждому из них что-то от меня нужно. Если бы я знал… Я бы никогда сюда не пришёл.

Элена запрокинула голову, заглядывая ему в глаза.

— Эван… вы говорите так… — она закусила губу, — вы меня пугаете. Нет, я не это хотела сказать. Говорите, просто… В ваших словах слишком много обречённости. Я не понимаю почему.

Эван покачал головой.

— Не надо ничего понимать, — сказал он. – Просто побудь со мной. И никому не говори, что я тут нёс.

И Элена не стала ничего отвечать. Лишь обняла князя ещё раз и стала осторожно гладить по волосам.

Вся регулярная часть парка была разбита на участки разного размера высокими шпалерниками так, что казалось — безумный великан расчертил землю квадратами и кругами, используя гигантский циркуль. Плотный, как стена, кустарник, аккуратно подстриженный руками садовника, не позволял увидеть, что творится за стеной, так что когда Изабель вытаскивала всю семью на пикник, и Эвану приходилось идти следом, достаточно было просто скрыться за этой стеной, чтобы остаться с Эленой наедине.