Едва касаясь пальцами стола,Как будто пульса жизни, виноватойВ том, что рецептов вдруг не соблюла,Дышать весною выйдя рановато, —Ты знаешь – лишь тебя она ждалаИ сахарную припасала ватуНежнейшего цветенья миндаля.Еще слова заочны и легки,Но речь прямая, будто позвонки,Под нежной кожицей – ломящая основа,И безымянной нежности впотьмахМиндальное железо на устах,И горечь неугаданного слова.Недолгий равноденствия привал.Еще миндаль очей не ревновалК метафоре, что с похорон богатыхДурак весенний на крестины звал,И лишь иносказанья шли в уплату…О Иоанн! – зияние, провал,Хиатус лестничный, расчет самоубийцы —Нырком от вечности непойманною птицейМеж ребер лестницы в колодезный проем, —Как сердце падало при имени твоем.Когда бы гибель не была всерьез,Тогда бы нас не волновал до слезНи город-куст, ни роза Нотр-Дама,Когда вела б дорога до небес,Мы шли бы в поле или в темный лес,Не строили б ни корабля, ни храма.Не говорили б милые уста«Я Вас люблю, но мысль моя чиста».
Продираясь сквозь чеслава милоша, или автор psiuczkiem przydroznym
Странная мысль
Серебряной ложечкой чистого хораТихонько помешивал Бог,Чтоб души – как бабочки, молча и споро —С порога на новый порог.Минуйте, короткой любви данаиды,Сей мир за пролетом пролет.Роскошные вас ожидают обидыИ взоров распахнутых гнет.И будете сряду плясать до упаду, —В мозаики спряталась ночь, —И ветер в награду задует лампаду,Закружит – и вынесет прочь.
«Медом и млеком, медом и млеком…»
…Ангел Господень по временам сходил в купальню и возмущал воду…
Ин. 5, 5–9.
* * *
Медом и млеком, медом и млекомДай напитаться нам, человекам,Дай утолиться влагой купальни,Ангелов Творче, Дух беспечальный.Вот мы друг к другу ходим с дарами,Ходим украдкой, ходим дворами,И оттого-то нету нас дома,Дар неразменный, Дар сбереженный.Кто-то с казною нищих одарит,И девяносто девять в отареБелых овечек, нежных, послушныхНочью не бросит ради заблудшей —Что без разбору бродит с дарами,Черная, ночью между горами,Где, стон скрывая, шепчет “Осанна”Древо столетнее… Ну, Ты знаешь.
Симфония № 5
Скрывается небо, свиваясь как свитокМеж туч, рассыпающих прах,И льнет, и кружится, и попросту сыплетСнег, как на похоронах.Как будто за тучами вновь новоселье,Прибыток в архангельский дом,И горюшко наше – изнанка веселья, —Но мы не узнаем о том.Нам мертвые знаки дороже надежды,Бел-камень дороже креста,И зрит Магдалина пустые одежды,И в небе кругом пустота.О Первенец, Агнец, о сеятель праха,В пути предваряющий всех,Ты в шутку воскрес, чтобы не было страха,А только березовый смех,Чтоб не было страха, и боли, и ласки,Чтоб не к чему нас ревновать,Чтоб стерлись из мира лукавые краски,Чтоб души растерянные без опаскиВступали на снежную гать.
«Не води на живые источники вод…»
* * *
Не води на живые источники вод,Я и здесь понимаю тебя.Все равно, и на них чернобыльник падет,Нашу славу и силу губя.И тогда мы опять целый вечер молчатьБудем, глядя друг другу в глаза,Только близко уже медная саранча,Это ею пылает гроза.Станет, жаля, терзать нелюбимую плоть,Как притворщица щиплет клубки,Станет мельница счастья впустую молотьЗакромами обиняки.Будет жизнь проливаться на вещи и дом,Зелень темную, камень печной,Уходя – не всерьез, постепенно, с трудом,Без оглядки, порою ночной.
«Ты думаешь, что любит Бог…»
* * *
Ты думаешь, что любит БогЗа труд Свой брать сполна,И чем таинственней твой долг —Тем выше и цена?Мешаются под сетью жил,Не ценятся ни в грош,Ничком, глухое, “дыр, бул, щыл” —С младенческим “йон, рош”.Все сказано обиняком, —Ведь проще не сказать, —О том, что каждый знал тайком,Отказываясь знать:Что только наш надменный толкЗатихнет вдалеке,Как щедрый Бог и скряга-долгВыходят налегке.
Китайская грамота
Подсолнух, не своди меня с умаБесслезною сорокалетней челкой,Всегда нелепым “Дания – тюрьма!”И сердцевины пуделем с иголки;Скворечник, не вводи меня во грехПростой, что сушь во рту, твоей разгадки,Чтоб – до травы от ласточкиных стрех —Воздушные чуть-чуть плоились складки.Чтоб бабочек, огромных как трусы,И ласточек заморской гарнитуры,И, в волосах травы, седой росы,И облаков стальной мускулатуры,И шляпок с лентами картофельной ботвы,Встречающей героев на причале,Мышей, тихонько шепчущих “увы”, —Я не узнал в полуденной печали.Чтоб не признал длины, и высоты,И ширины, а только видел: время,Смородиновые сожрав кусты,Вошло в shortlist литературных премий.Сорока иероглифом “Китай”Над каменной взошла печной трубою.По правилам грамматики, читай“Нет, не любил…” как “Мне не быть с тобою!”.
«Алюминиевой ложкой…»
* * *
Алюминиевой ложкойВетер машет над травой,Надобно совсем немножко,Чтоб сказать: и я живой.Только ветреной отведатьСеребрящейся ухи,Точно в праздник, в эту средуНанимаясь в пастухи.Только в городе бессонномНочью выйти на балкон —Теплый ветер там в кальсонахПрет поверх лобастых крон.И ему доступна шалость —Снять с души секретный гриф.Обещания сбывались,Ничего не изменив.
О борще
Когда тебе за 40, говорить остается только о еде, потому что другие темы слишком болезненны.
А. Зимин, повар-грамотей
Когда раскрываешь окна —Из кухни выпустить чад,Все ветры к тебе намоклыеВлетят чехардой зайчат.И ты как приморский городОткрыт стал и уязвим,Как брюхо весны распорот,И неприкаян как дым.Единственная преградаТебя еще держит здесь:Предания как наградыЖдет овощная смесь.Вначале страдает лоно —Свекольный косматый лес,И Капернаум морковныйПробуется на срез.В томатной цветастой шали —На площадь сковороды.Все враз по краям шкворчали,Открещиваясь от беды.Пойдешь ли дорогой торнойСметану молить «Сойди!»,Всё будет сердцу просторней,Чем в тесной летать груди.Как будто бы цвет и запахВерней беспощадных слов.Упорствуя в тихих сапахИ глядя поверх голов.
«Очей твоих молвою легковерной…»
* * *
Очей твоих молвою легковернойЯ осужден, и высмеян, и сыгран,Как будто ритм судьбы на метроном манерныйТы опрокинул, вжав в косую грань.Ты – в четверть года, в четверть легких – я…Апрель мой, царь мой, проповедник мойНевидимый – черемуху пророчит,И такты бьет, и сердце холодит…Уж знаю, близко: перехватит духИ ритм сухой – мелодией озвучит,И холодом пахнет, и сердце мучитКак будто бы предвестием добра.И ты, мой пульс разбив по четвертямИ дольником испытывая печень,Заметишь вдруг, что жертвовать мне нечем,Что кровь моя – натеки на подсвечникИ знобкий цвет, увядший по ветвям.А в осени бесстыдной впередиНа многоглаголивой площадиШатается растрепанная память, —И врет, что, мол, она нежней груди.
Day-Dreams
Погадай на мне, девица,Слез от воска не тая.Рада будет растопитьсяТемная душа моя.В жаркий терем алчным зверемКапать, капать до утра…Так ли мы еще поверим,Что закончилась пора!Напророчу – озадачу,Только силы уведу —Слишком позднюю удачуНа лазоревом пруду.Чтобы в башенках картонныхВидеть аглицкие сныОб укорах монотонныхНеродившейся весны.